Кевин поднял на меня удивленный взгляд, но все же отложил папку. Постучал ногтем указательного пальца по подбородку и, пожав плечами, заговорил.

– Примерно десять лет назад кто-то искалечил мага-раба…

– Вот! Почему кто-то, обладающий магией, пошел в рабство? – воодушевилась я, но осеклась, наткнувшись на насмешливый взгляд мужчины.

– По той же причине, что идут и не маги. И я сейчас не имею в виду тех, кому срочно нужны деньги любой ценой. Не поверю, что никогда не сталкивалась с представителями нашего общества, кто просто не хочет нести никакой ответственности за свои поступки. Кому проще в случае какого-то неправильного действия подставить задницу под плеть и дальше не задумываться о реальности, замкнуться в своем мирке и наслаждаться, перебросив право распоряжаться своей жизнью на кого-то другого, – хмыкнул он.

– Не делай из меня идиотку, я прекрасно знаю таких парней и девушек, примеров предостаточно. Но я сейчас о другом. Каким образом этого мага-раба искалечили? Каждый такой раб на перечет, потому и владеют аристократы. Если кто-то из них склонен к насилию, за таким рабом присматривают специальные службы, отслеживают его состояние – слишком уж дорогая игрушка. Но, ладно, допустим, владелец даже может себе позволить откупиться, отдать одно-два состояния… Пусть! Почему раб позволил? Он же маг! – выпалила я, склонившись совсем низко к лицу Кевина. В его глазах мелькнуло понимание.

– Может, магия без физического воздействия? – предположил он.

– И ему позволили быть рабом? Да тот же целитель, коих не так уж и мало, может просто найти себе без официальной сдачи в рабство мужа или жену и играть, кого хочет. Хоть раба, хоть господина… Ладно, допустим! Даже не будем учитывать это, хорошо. Но его нет в реестре! Ни среди тех, кто сменил хозяина, ни среди тех, кто стал свободным, понимаешь? – я уже почти кричала от переизбытка эмоций.

– Я слышу тебя. Хорошо, его нет в реестре, что нам это дает? – Кевин непонимающе развел руками.

– Его нет в реестре, так же, как и тебя. То есть, вероятнее всего, его туда и не вводили. Значит, сделали свободного мага рабом в обход системы. Это нас возвращает к ошейнику. Почему тот не воспользовался магией? – я заговорила тише, несколько смутившись от замечания Кевина.

Не в силах совладать с собственными эмоциями, вновь вскочила на ноги и принялась нарезать круги по комнате, продолжая свою мысль.

– Может, на ошейнике стояла «заглушка»?

– Ммм… Кстати, да, может, и стояла… – от такого простого ответа я даже остановилась, потеряв нить. Но тут же продолжила, зло тряхнув волосами. – Ладно, хорошо! Почему он продолжал находиться в рабском статусе? Почему не попытался сбежать при первом удобном случае?

– Ему могли стереть память, как и мне. Издеваться, пытать, в следствие чего искалечить… – процедил Кевин сквозь зубы, отвернувшись от меня.

На миг меня кольнула совесть. Жестоко вот так вот напоминать мужчине о случившемся с ним, но, если мы хотим докопаться до правды, пока не до кружений вокруг да около.

– И что? Хочешь сказать, если бы тебя выпустили без памяти на улицу с каким-то приказом от хозяина, ты бы спокойно продолжал вести себя, как раб?

– Если приказ отдан при помощи формулы, то…

– Раб, который сообщил о тебе, был как раз под такой формулой. И все же нашел способ сообщить, – жестко отрезала я.

– Значит, ни того несчастного, ни меня не собирались никогда выпускать, нам было суждено умереть в каком-то вонючем погребе! – выкрикнул он со злостью.

Но я не могла сейчас остановиться, чтобы посочувствовать. Не тогда, когда почти поймала мысль до конца.

– А зачем тогда ошейник? – озвучила я самый главный вопрос на удивление тихим и спокойным голосом. – При желании можно любого поймать и издеваться до смерти, по тяжести преступление почти такое же.

– Ладно! Не знаю я! Можешь сказать четко и ясно, до чего ты додумалась? Хватит играть в угадайку! – не выдержал мужчина, тоже вскакивая на ноги.

Несколько секунд мы молча глядели друг на друга. Его глаза горели злостью, практически ненавистью, кулаки сжимались и разжимались, на скулах ходили желваки. Но я знала совершенно точно, что эти эмоции направлены не на меня.

– Те, кто это делали, должны были быть уверены, что вы не расскажете и будете и дальше выполнять приказы. Не знаю, влияют ли на это побои или же это просто прихоть твари, затеявшей все это, но должно быть что-то, обеспечивающее покорность. Что-то типа магической формулы, но не отслеживаемой соответствующими службами. Какой-то артефакт, который постоянно находится на рабе… – я сделала паузу, переводя дыхание, но Кевин уже и так понял, к чему я веду.

– Ошейник, не зарегистрированный ни в одной службе и не привязанный ни к какой базе данных… – пробормотал он.

– В точку! – кивнула, не испытывая совершенно никакой радости от своей догадки.

– Ладно. Что ты предлагаешь? – Кевин окончательно взял себя в руки и спросил практически спокойно, но в его глазах лишь прибавилось настороженности.

– Думаю, ты и сам понимаешь…

– Проверить, тот ли это ошейник, надев его на меня? – парень презрительно скривился, скрестив руки на груди, но после моего быстрого кивка чуть расслабился. – Ну давай. Мне все равно, – процедил он сквозь зубы.

– Прости, но мы должны убедиться… – начала я, сочувственно глядя на него, но Кевин перебил меня на полуслове.

– Да к демонам все! Что я, совсем идиот, не понимаю? Давай, я готов. Быстрее наденем – быстрее снимем… Снимем же? – последнюю фразу парень проговорил с усмешкой, отчаянно хорохорясь, но его выдал дрогнувший голос.

– Да, разумеется. Сейчас принесу.

И поспешила покинуть гостиную. Сама понимала, что это все ради эксперимента: просто убедиться, что нащупали нужную нить. Только руки все равно дрожали, пока доставала ошейник из прикроватной тумбочки. Обыкновенная полоска кожи с чуть истрепавшимися краями и выбившимися кое-где ниточками – как это может быть столь опасным артефактом? Вновь возникла мысль, что мы с Кевином ошиблись, и обнаруженное нами дело, насколько бы странным и мутным оно ни было, к нам не имело никакого отношения.

Вернувшись к Кевину, остановилась на пороге, не решаясь прервать увлекательный разговор. Ну, по крайней мере, для одной стороны. Тони, заглянувший в гостиную, чтобы убрать грязную посуду, воспользовался моим отсутствием и что-то с воодушевлением рассказывал Кевину. Не знаю, с чего начался разговор и когда он вообще успел начаться – меня не было не больше пяти минут – но художник разошелся не на шутку.

– ..а еще, если Никки разрешит, можно завтра пойти вдвоем на рынок за продуктами, купим тогда всего побольше. И рыбу свежую! Ты любишь рыбу? Никки тоже не очень, но она полезная. На обратном пути пойдем через парк? Там белки есть! На пару минут остановимся, я эскиз набросаю и дальше пойдем. Просто, если я один пойду – потеряю счет времени, а Никки потом ругаться будет… – вещал Тони и, вдохновенно размахивая чашкой, едва не вылил остатки кофейной гущи Кевину прямо на голову.

Но у того с реакцией оказалось все в порядке, и он в последний момент придержал руку парня. Правда, художник этого даже не заметил, продолжая самозабвенно планировать следующий день.

– Николетта! Ты вернулась! – обрадованно воскликнул Кевин, заметив меня, и его лицо озарилось надеждой, будто меня не было, по меньшей мере, недели две. Я едва удержалась от смешка: сама долго привыкала к Тони и его жизнерадостной болтовне.

– Я на минутку, чашки забрать, и совсем не мешаю, – тут же отчитался тот, лучезарно улыбнувшись, вынудив меня покачать головой. – Ужин уже подавать, или вы еще заняты?

При этом взмахнул чашками и едва не забрызгал ближайший отчет кофейными каплями. Кевин в последний миг успел выдернуть ценный документ и, кажется, с трудом сдержался, чтобы этим же отчетом не треснуть парня по затылку. По крайней мере, кровожадный блеск в его глазах я рассмотрела совершенно отчетливо. Тут уже Тони смущенно ойкнул и виновато потупился.