Спустя минут двадцать расстрел закончился. Гигантский нетопырь улетел, унеся с собой Осквернителя и тысячи жизней, повисших на его счету.

Вся поляна, наверное, раньше способная посоревноваться с другими местами своей ухоженностью и красотой, теперь была обезображена разлитой повсюду кровью и раскиданными по траве трупами. Кто-то лишился головы, кому-то вспороли живот. Некоторые трупы Осквернённых лежали с улыбками на мёртвых лицах: смерть стала для них избавлением от неприятного их эльфийским натурам существования. Наиболее мерзкие Осквернённые лежали, вгрызаясь в кого-нибудь: фиолетовые молнии застали элитных бойцов во время, пожалуй, самой красочной битвы за всю их жизнь.

Почти все дома были разрушены. Дариус и его прихвостни оставили после себя пару сотен дотлевающих хижин, полсотни растащенных на кусочки домиков с обвалившимися крышами. Вместо стен, раньше надёжно защищавших лагерь от нападений, сейчас были лишь руины.

Жрица что-то сквозь слёзы прокричала, видимо, из-за сильного потрясения перейдя обратно на эльфийский, и побежала в центр поля боя. Похоже, волшебство было у неё, что называется, в крови: пока она бежала, размахивая резным посохом, её кожа начала светиться, разгоняя рассветные сумерки. Наконец, добежав до того места, где совсем недавно сидела летучая мышь Дариуса, она вонзила посох в землю. Белое дерево засветилось ещё сильнее, и ввысь устремился луч света.

— ТЫ ЗАПЛАТИШЬ, ТВАРЬ!!! — закричала она, подняв голову. Жрица не могла видеть, как сзади к ней подбираются остатки её личной охраны. Она просто стояла и плакала, смотря на уходящий в никуда Свет. Вот один из крепких старых эльфов положил ей руку на плечо, другой чуть приобнял, третий прикоснулся ко второму плечу, четвёртый взял под руку, пятый прижался с другой стороны…

Эльфы прощались с ушедшими в Иноймир товарищами. Астерот, не желая и дальше наблюдать за трагической сценой прощания, покинул Иссушённого.

***

— Ну, что там было? — накинулась на него Лира, заметив, как ранее неподвижное тело Астерота дрогнуло. — Сначала вспышки, теперь, вот, луч, — она показала за спину, туда, где в небо уходил поток Света, генерируемый посохом Жрицы.

— Выжил ли хоть кто-нибудь? — Цит сжал губы и посмотрел в глаза Тёмному, а внутри у него всё сжалось от нехорошего предчувствия. С одной стороны, он не хотел слышать пугающие новости, но его разрывало от желания узнать, остались ли в живых его старые знакомые.

— Дариус убил всех. Осталась только Жрица и несколько её стражников, остальные мертвы. Эльфы хорошо сражались: перебили не меньше тысячи Осквернённых, но эта битва стала для них последней. Пойдёмте, Осквернитель уже улетел. Может, ты, Цит, сумеешь уговорить Жрицу рассказать нам о том, как попасть в ваш мир. Не хочу искать портал сам, слишком много времени это займёт.

— Вообще-то… — начал было полуэльф, но осёкся и махнул рукой.

Тёмный поднялся с земли, отряхнул плащ и мотнул головой вперёд, призывая идти. Цит, вздохнув, встал следующим, за ним вспрыгнула Лира. Шианхут молчаливой тенью побрёл за ними, замыкая процессию. Шли молча: Астерот думал, как разговорить эльфийку, чтобы та выдала местонахождение портала, Цит и Лира не решались заговорить, обдумывая развернувшееся рядом с ними сражение, которое чудом их не задело.

***

Шестой страж не спешил подходить к застывшим в немом горе сородичам. Седьмой, наверное, спросил бы его, почему он стоит в стороне, но не мог, ведь лежал с перерезанным горлом и несколькими дырами в животе у ног того, кого раньше считал своим самым близким другом. Окровавленный меч в руках убийцы ещё хранил тепло недавней смерти, кровь собрата стекала по лезвию на дрожащие пальцы.

«Дороги назад нет,» — шептал в его голове чей-то голос. Он не задавался этим вопросом, молча слушая чужую проповедь. — «Мертвец перед тобой подтверждает это. Так иди и доверши начатое! Убей их всех, убей!»

Гвардеец вздрогнул, а потом шагнул вперёд, не в силах противиться воле говорящего у него в голове существа. Это был не он, нет, это не мог быть он! Эльф никогда не заговорил бы с мерзким голосом, подстрекающим убить всех. Но… раньше невидимый собеседник склонял его к хорошему, так почему же сейчас он резко стал таким злым? Что произошло?

Под ногой хрустнуло ребро трупа. Пять залитых слезами лиц повернулись на звук и исказились в ужасе Один из них посмел поднять руку на своего товарища… Эта мысль показалась жестокой и неестественной только трём из них, остальные двое тут же выхватили из-за поясов изогнутые кинжалы.

Шестой моргнул, и внезапно напавшие на своих гвардейцы будто засветились зелёным светом. «Они на стороне Правды, Тинарил.» — обратился к нему голос. — «Помоги им победить предателей и вместе вы исполните то, для чего я вас выбрал!»

Правда… Сколько войн начиналось из-за того, что у каждого она своя. Если бы только… Ладно, сейчас не время.

Тинарил, оставшийся в стороне гвардеец, крепче сжал в ладони окровавленный кинжал, появившийся у него при очень странных обстоятельствах. Но страннее было то, что двух эльфов, которые за «Правду», какой бы она не была, оказались точно такие же!

Застывшая Жрица даже не шелохнулась, услышав за своей спиной звон клинков. Она была полностью поглощена своими переживаниями, горем и разочарованием. Служительница культа Великой Мученицы всё-таки разочаровалась в тех, кого клялась оберегать. Она увидела всю их неспособность стать по-настоящему сильными и эффективными, поняла, сколько слабостей у них было, и осознала причины своих поражений.

Тем временем она лишилась уже троих личных охранников, и за неё сейчас усиленно сражался только один. Старый вояка, переживший не одну битву, мастерски орудовал средним щитом и утяжелённым одноручным мечом. Ветеран, бывший даже старше Жрицы, умело блокировал выпады врагов и без раздумий бил в ответ. С эльфов, подвергшихся воздействию голоса в своих головах, на землю капала кровь, но они, не замечая ранений, шли вперёд. Седой мечник попытался увести их подальше от Жрицы, но подставился под удар кинжала из осквернённой стали. Рваная рана, раскрывшаяся на его спине, казалось, пожирала его самого, разрастаясь на глазах, при этом не переставая выталкивать из себя кровь. Вскоре старик осел на землю, пытаясь зажать поглощающую плоть дыру между лопаток. Он с ненавистью смотрел на вставших перед ним эльфов, впереди которых стоял Тинарил.

В висках стучал призыв уже ставшего привычным голоса: «Убей, убей, убей!». Зарычав, шестой стражник схватил старика за длинные волосы и дёрнул. Зубы жертвы громко клацнули, когда голова отлетела назад, оголяя шею. В глазах седого не было страха, и это бесило всех троих, взращивая в них желание причинит этому стойкому воину невыносимые страдания.

— Ты всегда был гнилым человеком, Тинарил. — сквозь зубы прошептал умирающий воин. — Ты никогда бы…

— ЗАТКНИСЬ!

Крик полуэльфа встревожил птиц-падальщиков, прилетевших, чтобы полакомиться тем, что осталось после битвы, и те улетели, громко хлопая неестественно большими крыльями. Сам же Тинарил, рыкнув ещё громче, чем прежде, полоснул сталью по шее старика, а затем пинком опрокинул захлёбывающегося собственной кровью воина на землю, чавкнувшую под ним. Пусть пока полежит, они вернутся за ним позже…

— Этот лес станет вашей могилой! — в унисон повторили гвардейцы и отвернулись от старика. Голос в их головах, раньше говоривший каждому что-то своё, теперь слился в единый призыв, заглушающий для них остальной мир.

«УБИТЬ!»

Они быстро шли по тропе, протоптанной (скорее, проломленной) некачественным Иссушённым. Астерот не боялся, что их заметят из-за разведчика, до сих пор лежащего в траве. На всякий случай Тёмный решил оставить наблюдателя, чтобы, если что, подглядеть за последствиями бойни.

Им оставалось пройти примерно половину расстояния до неумелого лазутчика, как тот прислал по мысленной связи несколько ярких образов. Было не очень хорошо видно, что именно там происходило, потому что лежал Иссушённый далековато, но…