И все же, вставать не хотелось. Не смотря на то, что Лоран уже минут двадцать висит надо мной, уговаривая выползти с-под одеяла. И Дейярд многозначительно покашливает от дверей. Не хватает только этого наглого кирсана. И причем реально не хватает! Со времен нашей ссоры я его не видела. Даже разок оборотня спросила про гада этого, но тот ушел от ответа. Ну, и ладно. А идти все же надо. Лесса Злата отправилась в свое поместье сегодня, справится как там дела, а на сцену выходит лэр Славий. Забавно, что мои подданные так и не удосужились выяснить кто такая Злата и откуда. Ну, да неважно. Все же начальник безопасности (или кто он, забываю вечно) мой телохранитель и сам мог предоставить все нужные бумажки в канцелярию.

Все, я готова. Умылась, оделась, надела маску. Вроде все. Поесть забыла. Потом как-нибудь. Хоть валерьяну я и прекратила принимать – аппетит не вернулся. Мои охраннички кормят меня насильно. И я буквально вчера доставала свои джинсы, в которых сюда попала. На удивление, они уцелели. Свитер-то выбросить пришлось. А их даже отстирали. Вот только болтаются на мне. Причем сильно. Неважно, главы кланов прибыли еще ночью, по привычке не успев перейти на новый режим дня, сейчас должно состояться их представление и поклонение мне. Как-то так. Страшновато... Но я справлюсь. Как мне сообщили заранее, сначала все главы представятся, затем присягнут на верность, после что-то типа банкета, а уж после всего этого суд.

Ну, что я вам скажу, все для меня прошло, как в тумане. От переживаний стало тошнить. За столом Лоран все же как-то умудрился впихнуть мне что-то на тарелку. Я даже съела это, не задумываясь. А потом ввели осужденных. Тринадцать кланов. От каждого – 2-3 осужденных. Ну, у некоторых и по одному. Мне только интересно, для меня берегли или за те пару недель, что я здесь, спешно нашли? Надо будет поинтересоваться. Дальше я запомнила только своего первого подсудимого. Женщину. Остальное прошло как в тумане. А ее запомнила.

– Елизавета ванн Горне, по происхождению – чистокровная суккуба. Обвиняется в незаконном присвоении чужих земель и предшествующему этому умерщвлению всех прямых наследников. Ваш вердикт? – сухим тоном зачитал обвинение прокурор, что ли?

Вперед вышла девушка. На вид – лет 18, не больше. Черные густые волосы, синие большие глаза, безупречно белая кожа, алые пухлые губы. Хорошо, что я женщина – и то слюну невольно сглотнула. И плюс к этому прибавьте отчаяние в глазах, общее выражение невиновности, тонкие белые руки, протянутые в умоляющем жесте и третий размер груди, почти вываливающийся из дорогого, но потрепанного и грязного платья. Мне сразу же стало ее жаль, я засмотрелась на нее. Вид этой юной барышни не вяжется с преступлениями, описанными на бумаге. Да, и не ожидала я, что осужденными могут быть женщины. Да и как я смогу отдать приказ казнить даже для виновного?

– Вы совершали это преступление? – спросила я, толком не зная, что говорить.

– Лэр Славий, прошу вас, это чудовищная ошибка, я Стефана любила больше жизни! Нам все завидовали, не верили в мою любовь! А эта ужасная трагедия, что забрала и его детей. Чудовищный рок завис над нами. Сначала Стефан, потом Мелинда, дочь от первого брака и даже крошка Кевин, сын служанки – тот и вовсе пропал! А я его любила, как собственного, не смотря на то – что он бастард! – залилась слезами девушка.

Но между тем, в то время, как она стала говорить – в моей голове стали возникать образы. Образ первый. Юная красотка каждый день в чашку кофе своего мужа подсыпает какой-то порошок, с милой улыбкой подавая его ему. И когда он падает через некоторое время и начинает корчиться в судорогах, спокойно сидит рядом. Лишь, когда взгляд застывает, начинает кричать и биться в истерике, зовя на помощь. Образ второй. Эта же девушка прокрадывается в будуар к другой девушке, неуловимо похожей на мужчину с первого образа. И накрывает лицо спящей подушкой. Затем аккуратно укладывает тело в ванную и заливает ее водой с головой. Образ третий. Мальчонка, лет девяти, с недоверием слушает ее наставления, стоя где-то возле обрыва. И увидев что-то вдали, не замечает, как подло мачеха толкает его в спину в яму или что там, непонятно.

Я как будто очнулась. Глубоко втянула воздух. Почему-то осталось чувство, что мальчик еще жив.

– Виновна. Казнить. Но перед этим узнать, где мальчик. Возможно, он еще жив. В случае благоприятного исхода, все земли перейдут ему. Опекуна назначу позже. Следующий, – отрывисто произнесла я.

И не слушая удаляющиеся крики этой мерзкой гадины, готовлюсь слушать следующие дела. Больше ничего особо выделяющегося не было. Подозрения в измене, подозрение в убийстве, кража редкого артефакта. Всего по чуть-чуть. Скажу лишь, что невиновных оказалось всего трое. Но это значит, что им – я спасла жизнь. Это радует.

Уже позже, у себя в покоях, я позволила себе вдоволь нареветься, заедая горе шоколадом и бутылкой вина, которую мне подарил кто-то из невиновных, благодаря за разбирательство. Меня приходил навещать Лоран. Пытался успокоить Дейярд. Но я хотела побыть одна и отправляла всех прочь, четко осознавая, что этот мир такой же жестокий, как и мой. И надеясь, что с мальчиком все в порядке. А Ринальдо так и не пришел...

– Нет, я считаю, что это – повод, – до хрипоты спорила я с Лораном.

– Злата, ты не права. Так и до алкоголизма недалеко. И прекрати уже есть валерьяну – она на тебя плохо влияет! – стоял на своем оборотень.

В чем же причина? Все просто. Со времени суда прошло недели две, может чуть больше. Я уже полностью пришла в себя. Прекрасно освоилась в образе фаворитки – презираемой женщинами, но неприкосновенной для мужчин. Лекарственные травы, обнаруженные мною на территории замка, были заботливо собраны и засушены. В основном, я даже разобралась для чего они. Но мне нужны добровольцы-нелюди, чтоб определить – такое же свойство у трав здесь, как и на Земле и не влияет ли принадлежность расы на эффект. Пока добровольцем был лишь Лоран, да и то, не всегда. Допустим, подорожник я проверить не смогла – с его-то регенерацией. Крапива его вообще не жалит. От мяты он чихает. А на валерьяну, у меня только, правда, привыкание. И полная пропажа аппетита. Я ее уже принимаю меньше, но постоянно хочу и кормят меня почти насильно. Но, это второстепенная проблема. Жива – и ладно. Нужно несколько добровольцев разных рас, чтоб уж точно понять, что к чему. Но настойки я разные уже поделала. А вот, собственно, причина нашего спора – серьезная. Я не могу рисовать. Совсем. Беру в руки карандаш (да-да, здесь есть карандаши и даже цветные. Ручек, правда, нет совсем. Но карандаши – это тоже хорошо), подношу к бумаге – и не могу. Сразу вспоминается причина, по которой я оказалась здесь и все внутри меня противится. Вот я и решила выпить в таком случае. А мой компаньон – против.

– В конце концов, тебе лучше поможет душевный разговор! – не сдавался он.

А вот тут я призадумалась. Выговориться давно хотелось. Но вот Лорану я не буду на него же жаловаться. А Дейярд вообще какой-то железный. Не было б того поцелуя – вообще подумала б, что он безэмоциональная чурка. Эх... А вторая чурка мне на глаза так и не показывается. И ведь знаю же, что с этими двумя он общается и окончательно принимает или отклоняет наши идеи, но не заходит ко мне. Да-да, сама и выгнала. Ну, и что? Женщина я или где? Настало мое время для нелогичных поступков и желаний.

– Я не против. Но я хочу поговорить с девушкой. Не с Дайяной же мне это обсуждать? – скривилась я. Личную служанку мне так и не поменяли.

– Ты вроде хотела другую? Айрин, если не ошибаюсь? – спросил он.

– Ну, да...

– Могу организовать. Но взамен ты должна пообещать ближайшую неделю не употреблять алкоголь, – заявил Лоран.

Нормально?! Алкоголичкой меня выставил. Не так и много я пью. Вроде бы... Хотя... А что поделать – работа вредная.

– Договорились, – приняла решение я.

Не прошло и получаса, как в дверь постучали. Лоран в это время уже переоделся в Наследника. На сегодня никаких дел не запланировано, поэтому он просто едет объезжать свои, вернее, мои, угодья. Вошла зеленокожая Айрин.