Выбравшись из подпола и упав в собственную постель, я стянула с головы маску и ею же вытерла лицо. Если подумать здраво, мысль, толкнувшая меня будить и допрашивать лиса, была на редкость идиотская. Ну правда, с чего я решила, что Сиян взял и прикрутил мне без моего ведома эту самую ауру белого лотоса? Вроде как для облегчения миссии, а еще потому, что я давно подозреваю: мутит что-то божественная морда по поводу того, кто тут главная дура в сюжете. В смысле – главная героиня.

Слава всем богам, мое подозрение не оправдалось. То, что там лис из-под одеяла демонстрировал, – ни при чем. Здоровый молодой парень, на которого накинется полуголая девица, и без всяких лотосов будет готов и даже счастлив ее немного того.

Но одно правильно: пора отпускать пленника. Во-первых, он уже здоров, хотя полосы на спине и заднице еще очень даже видны. Но двигаться, брыкаться и отбиваться от щекотки они ему не мешают – значит, и бодро рысить в закат по пути собственной судьбы ушастый готов. А во-вторых, у меня деньги кончаются. Да-да, пропитание для Козявкина мне на кухне только в самый первый раз дали бесплатно, а потом кухарка прозрачно намекнула на визит к целителям, ректору и счетоводу по поводу моих странных косметических предпочтений. В результате теперь я вынуждена покупать у нее провиант втридорога, поскольку за ворота академии лишний раз выйти не могу, тем более днем, когда можно посетить рынок. И ушлая тетка вовсю пользуется моим безвыходным положением.

При том, что состоятельная семья Джейсин выдала дочери кошель серебра, которого должно было хватить до первых каникул, на тигропроглота никто не рассчитывал. И теперь я почти на мели.

С другой стороны, что может быть прибыльнее химии? Ну серьезно, жизнь современного человека невозможна без нее. Мы едим химию, вдыхаем химию, лечимся химией, поддерживаем красоту химией, носим химию…

Что тогда мешает использовать мои знания в симбиозе с энергией ци и внести некоторые новшества в этот мир? Себе я жизнь с их помощью немного упростила, разве можно и дальше использовать свои наработки единолично, когда вокруг так много желающих поделиться со мной звонкой монетой? Пусть они об этом пока и не подозревают.

И начать можно совсем с малого – с невидимых чернил. Где, как не в академии, это произведет фурор? Плевать, какой век и какой мир – студенты писали шпоры, пишут и будут писать. А я им совсем немножко в этом помогу…

Юань Шуай

– Мало того, что ты опозорил семью, разорвав помолвку вот так, прилюдно, ни с кем не посоветовавшись! – Голос дяди гремел над головой, и Юань Шуаю казалось, что в нее вот-вот ударит молния. Впрочем, она и ударила, но не в голову… ай-с-с-с! – Мало того, что сам опозорился, напившись в компании какой-то сомнительной девицы до такой степени, что вас утром добудиться не могли! Ты еще смеешь что-то лепетать о снятии печати с сил?! После того как у тебя в ауре появилось клеймо принадлежности неизвестному хозяину?! Точнее, я так понимаю, хозяйке! Как ты мог, Юань Шуай?!

Бамбуковая палка в очередной раз хлестко прошлась по спине, и молодой лис тихо зашипел сквозь зубы, не смея даже поднять взгляд на старшего родственника. Оправдываться нечем. Единственное, что он твердил во время наказания: «Ланлинь не виновата, дядя, это все моя вина».

Надо сказать, пусть это и не успокоило разгневанного мужчину, но хотя бы не разозлило еще больше. Дядя воспитывал Юань Шуая с детства, и тот твердо усвоил, что попытки переложить вину на кого-то другого заканчиваются дополнительными тумаками, а вот честность и готовность отвечать самому за всех как раз пойдет на пользу его спине и тому, что пониже.

А главное, он был уверен, что Ланлинь и правда ни в чем не виновата. Не виновата же?

Еще вчера эта вера была тверда, как скала, а сегодня наследник древнего лисьего клана вдруг с ужасом обнаружил в душе тень сомнения. Только тень, но…

– Ащ-щ-щ! – Бамбуковая палка врезалась в спину как-то особенно больно.

– Не смей витать в облаках, мальчишка! Откуда ты можешь знать, что это не ее рук дело?! Ты знаком с девицей всего несколько дней и уже настолько потерял голову?! Чем она лучше Джейсин?!

Чем лучше? Ну… ну… она красивая, нежная, искренняя, она… она… Юань Шуай поймал себя на мысли, что сам уже не совсем понимает, чем Ланлинь лучше бывшей невесты. Просто в голове мысль: она единственная на всем белом свете, самая прекрасная и удивительная.

Кажется…

С этого памятного родственного «разговора» минуло несколько дней, в течение которых Юань Шуай чувствовал себя все более странно. Слухи по академии разлетелись совершенно невероятные и редкостно постыдные, и он начинал думать, что истерика Джейсин вполне оправданна. Бывшая невеста имела полное право рыдать, орать и топать на него ногами, поскольку страдала ее репутация. Совершенно на пустом месте, ведь молодой лис точно знал, что ни слова правды в сплетнях нет, ни в какие… игры боли и наслаждения он с Джейсин не играл. Жаль, что Да Сьон как раз в эти дни отсутствовал в академии, уехав по поручению дяди, он бы помог разобраться и выступил свидетелем. А так…

Правда, Ланлинь еще какое-то время вполне успешно отвлекала Юань Шуая. Ее красота и чистота задели за душу, и ему казалось… казалось…

Не могла эта милая девочка заклеймить его печатью принадлежности. Просто не могла. Но тогда почему он до сих пор может с ней общаться и даже испытывать к Ланлинь некие чувства? Ведь печать должна притянуть его к хозяйке. И либо хозяйка поводка все же Ланлинь, либо настоящая владелица клейма ничего не имеет против их сближения.

Но последнее уже совсем странно.

Желая прояснить все до конца, Юань Шуай дождался окончания занятий и попытался перехватить выходившую из павильона Ланлинь в неизменной компании весело щебечущих подруг.

Девушки тут же захихикали, прикрываясь сложенными лодочкой ладошками, и понятливо расступились. Так, чтобы создать иллюзию, что Ланлинь одна и с ней можно поговорить практически наедине… И чтобы при этом слышать каждое слово.

Ланлинь же, смущенно потупившись, кокетливо стрельнула глазками, прежде чем шагнуть к парню.

Шуай невольно улыбнулся, залюбовавшись нежными чертами ее лица. На какой-то миг из головы даже вылетело, что именно он собирался сказать и зачем ее ждал.

– Да? Ты что-то хотел? – спросила Ланлинь, мило улыбнувшись, и будто ненароком выдернула из его рукава торчавшую ниточку. Этот собственнический жест отрезвил лиса и помог взять себя в руки.

– Я принес талисман, о котором ты просила, – первым делом начал он, протянув ей небольшой гладкий камешек, оплетенный заговоренными шелковыми нитями. – Не думаю, что кто-то в самом деле влезал в твое окно или намерен это повторить, но для твоего спокойствия…

– Ты не забыл! – восхищенно ахнула девушка, выхватив ценный и древний амулет из его рук и спрятав в складках ханьфу. – Спасибо! Шуай, ты такой заботливый… Обо мне еще никто так не беспокоился, как ты.

И Ланлинь трогательно закусила нижнюю губу, опустив взгляд. При этом ее рука как-то сама собой оказалась рядом с его, и вполне естественно получилось, что их пальцы переплелись, словно так и надо. Лис от неожиданного прикосновения опять на секунду растерялся, чувствуя растекающееся внутри непонятное тепло. Легкий ветерок качнул ветви цветущей сакуры, осыпая их лепестками, будто сама природа подавала какой-то знак…

– Я бы хотел поговорить с тобой, – все же произнес Шуай, справившись с накатившими эмоциями, и, недовольно покосившись на тут же зашушукавшихся подруг, добавил с нажимом: – Наедине.

– О, да, конечно. Приходи ко мне сегодня вечером, – шепнула девушка едва слышно, бросив на него еще один кокетливый взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Но Юань Шуай, уже вновь обретший свое хваленое хладнокровие, лишь поморщился.

– Не хочу давать дополнительную пищу для сплетен. Тем более что разговор как раз касается моего последнего визита к тебе. Послушай, что-то произошло тогда… – Он запнулся, подбирая слова.