Он провёл по лысой голове ладонью, словно по привычке укладывая непослушные волосы, и рассеянно посмотрел на свою же ладонь. Кроме росписей, больше напоминавших фигурные жёлто-красные синяки, там ничего не было. Взмахнул рукой, и цепи зазвенели — зло, раздражённо.

Низкорождённые высыхали, отдавая всю кровь до последней капли, но Ему было этого мало. Поэтому он молча вытянул руку в сторону Демиличей, и оба продавшихся ему синхронными движениями разорвали себе костяные шеи. К висящему в небе человеку устремились клубы полупрозрачного дыма.

Пока восемь пар глаз, — и остатки низкорождённых, — следили за каждым движением Его, из пространственной дыры выглянула сначала голова Лиры, а через пару секунд она, оценив обстановку, вылезла уже полностью. Ещё раз огляделась, отмечая, что серый мир ей нравился гораздо больше, чем в оттенках крови, и точно так же подняла голову.

Она его узнала. Мало того, что только она посмела посмотреть прямо в глаза, так она ещё и узнала. Это была та самая многорукая тварь, сожравшая на её глазах парня в том… месте. И сейчас, если она правильно вспомнила образ того парня, тварь восседала в его теле настоящей королевой.

Оно тоже её узнало, чем бы оно ни было. И не отказало в удовольствии поздороваться, впитывая остатки кровавого дыма:

— Приве-ет, дорога-ая! — Губы парня треснули, не в силах выдержать такую натянутость улыбки, и на лицо пролилась кровь. Длинный чёрный язык, взметнувшийся из-за ряда желтоватых зубов, тут же впитал её в себя, а лицо продолжало расползаться в стороны, являя миру настолько добродушную улыбку, что у Лиры немного сердце закололо. — Я уж думал, что ты не придёшь. — Рот в одну секунду вернулся на место, и голова наклонилась, игнорируя протяжный хруст шеи. Чёрный взгляд вперился в девушку, баюкающую в руках остатки собранной в закулисье мира энергию. Но говорить существо не стало, вместо этого издав оглушительный клокочущий рёв, от которого под ногами задрожала земля.

Лира, понимая, что лучшего момента может не представиться, сложила ладони «лодочкой» и метнула в тварь стрелу оставшейся энергии. В глазах потемнело, и левая сторона тела больно ударилась — она упала? Неужели и правда землетрясение?

Существо, не ожидавшее атаки Лиры, приняло энергетическую стрелу грудью. По великоватой куртке поползли разряды, оставляющие на ткани бордовые следы. В некоторых местах им удавалось проделать дыру, и оттуда спустя пару секунд вытекало несколько капель угольно-чёрной крови.

Здания по периметру кладбища опали хаотичными руинами, стоило твари обрушиться на землю. Приземление вышло настолько резким и сильным, что поднявшаяся ударная волна всколыхнула останки, разбросанные по земле, и те разлетелись кровавым фейерверком в разные стороны. Не удержались на ногах и те немногие, кто выжил: сгрудившиеся в центре кладбища маги попадали, отгородившись матерчатыми щитами, низкорождённых же воздушный резак стёр в порошок, оставив не больше половины.

Астерот, стукнувшись о землю затылком, сумел сбросить с себя оцепенение, сковавшее тело, и приподнялся на локтях, присел… Встал. Ноги подрагивали, картинка перед глазами чуть плыла, но времени диагностировать или уж тем паче лечить сотрясение не было. К горлу подкатывала давно забытая тошнота.

— Я предлагаю вам… кое-что. — Игриво улыбнулось изрезанное лицо парня, а руки безжизненно поднялись на уровень плеч. — Вы сохраните свои жалкие жизни, — левая рука чуть опустилась, словно качели вселенских весов, — но взамен станете моими. — Тварь усмехнулась, выравнивая ладони. — У вас есть время подумать. — Из щели между застёжками куртки вылезла третья рука, берущая своё начало где-то между рёбрами, и замерла с раскрытой ладонью. — Минуты две. Я же пока… закончу кое-что.

— В глотку себе запихни свои предложения, — подал сиплый голос Цит. Ему тоже досталось, но врождённая ловкость позволила встать и удержаться на ногах. — От имени великого народа эльфов я официально посылаю тебя к чертям!

— От имени чертей, — усмехнулся вставший рядом Киррат, — посылаю тебя ещё дальше.

Оба они пошатывались, хотя видимых ранений и не было. Неужели так влияла близость существа? А ведь действительно, Астерот стоял дальше всех, и потому, вероятно, страдал сейчас только от сотрясения, а так его бы ещё и мощью этой твари давило…

— Ну, что же, вы свой выбор сделали. Тогда мне больше не о чем с вами разговаривать. — Парень пожал плечами, и третья рука втянулась в тело так же неуловимо быстро, как и вылезла. — Мне могло бы быть даже жаль, но…

Договорить ему не дал сноп золотистых искр, выпущенный Микторатом. Некромант, тоже поднявшийся на ноги и стоявший чуть ли не увереннее всех, кто здесь сейчас находился, с самого начала ощущал, как тварь скапливает энергию, и решил действовать на опережение. Но опоздал.

Золото бессильно растеклось по абсолютно прозрачной капсуле щита, окружившего парня, и стекло в землю, не причинив ему никакого вреда. Тварь же насупилась и покачала головой, однако теперь уже ничего не сказала. Лишь сложила перед лицом руки и дунула.

Ветер, вырвавшийся из появившейся на мгновение бреши в защите, больше напоминал сжатый в сотни тысяч раз торнадо. За несколько секунд воздушный вихрь раскрутился так, что его диаметр был сопоставим с высотой одноэтажного дома, и на том заклинание не спешило останавливаться. Подстёгиваемый заложенной в его основание энергией, вихрь снова поднимал в воздух осколки костей и камни с присохшей к ним кровью, и, напитывая их крупицами силы, запускал в магов. Троица оставшихся Демиличей подняла к небу руки, а вместе с ними и щит, по которому застучала шрапнель окровавленных снарядов. От них тянуло Скверной, и каждый понимал: всего одно ранение таким вот осколком — и ряды Осквернённых пополнятся новой тварью.

— Есть идеи? — Устало спросил Отшельник, массируя переносицу.

— Как будто всё это было тобой спланировано, а не нами. — Цит разве что язык не высунул, соблюдая остатки правил приличия. — Так что самое время выложить план на самый крайний случай.

— На такой случай даже я не рассчитывал! — Огрызнулся Отшельник, аккуратно выглядывая из-за Музыканта. Щит покрылся мелкой порослью трещин. Демиличи споро их заделывали, но снарядов было больше, чем их рук или даже пальцев. Оставалось не так уж и много времени…

— Кто это вообще такой? — Отрешённо спросил Киррат. — И куда он дел ту образину?

— Это Дариус Осквернитель, — учительским тоном пояснил Отшельник. — По совместительству последний Тёмный Лорд Витера. Ребёнок, доселе деливший тело с сущностью Скверны, а теперь, видимо, уже погибший. Теперь только ей известно, как её звать… как её звать… — Повторил он уже тише, погружаясь в раздумья.

— Он умер, когда решил предупредить меня, — прошептала Лира, держась за левое плечо. Под её ладонью белела кость, а по локтям стекала кровь, чего она предпочитала не замечать. — Сущность сожрала его, я убежала чудом, а потом…

Девушка замолчала, и все, даже колдующий над камушком Тёмного шамана Астерот, повернулись к ней. Повернулись, чтобы увидеть Миктората, напряжённо вглядывающегося в щит перед Демиличами. Лира, сидящая рядом с ним, побледнела настолько, что была слабо отличима от собственной кости, выглядывающей из открытого перелома.

Некромант сжимал в руках свой посох, и на землю с него падали кусочки древесной коры. С каждым обрывком от него к его творениям устремлялся новый поток Материи, вливающийся в щит. Потоки он создавал толстые и делал это часто, так что было вполне естественным то, что часть бирюзового дыма вырывалась наружу. И если в маленьких количествах он просто приглушал боль, то в больших заставил Лиру похолодеть и испуганно подумать, что она снова на грани смерти.

Впрочем, как и все они.

— Можно попробовать собрать сочетание изначальных слов, — наконец проговорил Отшельник, — и воздействовать ими на сущность Дариуса. Но на это потребуется очень много времени, ведь…