Она испуганно дёрнулась и подняла взгляд на посеревшее небо. Сколько сейчас времени? Где солнце? — роем взвились вопросы, оставленные без ответа.

«Как я умерла?» — вопрос уже более осознанный, оформившийся в слова. В её Душе бушует бескрайний океан эмоций, который нещадно штормит: ещё недавно она могла принести пользу, могла услышать приближающееся нечто, а теперь — мертва?.. Бесспорно, ещё по старой своей жизни она помнила, сколь короток человеческий век, но и подумать не могла, что вторая её жизнь окажется так скоротечна.

И всё-таки она была молода. Горяча и безумна в своей наивности, но именно такие убеждённые умы и движут мир вперёд. Так и она.

Руководствуясь женской интуицией, Лира материализовала свои эмоции. Аморфные облачка, переливающиеся всеми возможными цветами, появились в её руках, и она поморщилась. Оперировать собственной Душой в таких делах — вещь не из приятных, но я не стал вмешиваться. Если нарушить естественный ход эксперимента, то вполне может статься, что у неё не получится. А я такого не хотел.

Раздувая вокруг ладоней самые настоящие туманности, Лира буквально высасывала энергию из окружающего мира. Для пущего эффекта даже руки в стороны раскинула, чтобы захватить как можно больше. Душа, не отмеченная магией, выла, пропуская сквозь себя такие количества энергии, но держалась. Глубоко внутри тлела Идея: о жизни, о смерти, о том, что она кому-то ещё нужна, и о правде, что она была готова вытащить на свет даже ценой собственной жизни.

Мир серел и хирел на глазах. Рассыпались невесомой пылью дома, опадали, оставляя после себя лишь неясные силуэты, низкорождённые, куда-то исчезли стоявшие рядом Киррат, Цит, Астерот, Микторат и остальные… Лира не утруждала себя слежкой за деталями угасания мира. К тому же, это был и не мир вовсе, а жалкая подделка, слепленая на коленке за пару секунд.

Наконец, вобрав в себя достаточно энергии, что стоило её окружению всех цветов и существ, Лира испустила из себя пучок силы. Он ввинтился в ткань ложного мироздания, и послышался треск. Из пролома дыхнуло свежим воздухом, и она прижалась к небольшой трещинке, пытаясь хоть что-то разглядеть. Ослепительно ярко светилась энергия, выпущенная ей из себя, и в этом свете перед ней мелькали картинки. То, что она упустила, снова выпав из реальности.

Сражение не состоялось. В целом, для неё это было очевидно: существо, идущее к ним, хоть и было реальным, оказалось лишь отвлекающим манёвром. В чём-то, наверное, даже красивым, если смотреть со стороны Осквернённых. Настолько идеальный обман, что в него поверила троица сильнейших магов, находящихся в городе.

За мгновение до того, как заклинания Миктората, Аспера, Отшельника и пятёрки Демиличей ударили в тварь, подобравшуюся на расстояние магического выстрела, та окуталась защитным коконом. Он, в отличие от обычных защитных куполов, внешне напоминал именно кокон, свитый из мельчайших верёвочек. Такая защита за несколько секунд не создаётся, но и защищает лучше аналогов.

Магия бессильно разбилась о возникшую из воздуха преграду, и существо приготовилось к контратаке. Тварь встала на дыбы, коротко рыкнуло, и… пропало, растворившись во вспышке тёмного света. Чёрный провал, появившийся где-то в животе твари, пожрал её за доли секунды.

Незадолго до исчезновения твари пропала и Лира, провалившаяся в искусственно созданный подслой реальности. Её пропажи никто не заметил, ведь все были поглощены поиском твари, а зря. Вполне возможно, что именно чувствительная Душа Лиры могла бы предупредить остальных о готовящейся западне.

Правда, ощущение чужого присутствия никуда не делось. Давящая на сознания магов аура Осквернителя осталась, даже стала сильнее, больше не сдерживаемая аурой многорукой-многоногой твари. «Свои» закрутили головами и поисковым артефактом в поисках засевшего где-то Осквернённого, но довольно быстро их поиски оказались прерваны появлением на сцене главного действующего лица.

Низкорождённые, замершие в момент исчезновения гигантской твари, синхронным движением подняли головы к небу, закрытому за толстым слоем набежавших невесть откуда туч. В едином порыве посмотрели ввысь и трупы, и слепленные из них кадавры, и даже тот Демилич, что был создан из твари Скверны.

По искажённым уродливыми мутациями и пугающими гримасами лицам стекали кровавые слёзы. На лбах выступил кровавый пот, у других кровь потекла с носа. В раскрытых ртах булькала красная юшка, и пузырями из глоток вырывались слова. Незнакомые. Древние.

Не сразу до сохранивших сознание магов дошло, что Осквернённые читали молитву. В их речи трудно было что-то разобрать, но довольно чётко улавливались интонации — напев, складывающийся из сотен синхронных бульков, нёс в себе нечто лирическое. Нечто такое, что брало Душу за грудки и выворачивало наизнанку, заглядывая при этом в самые отдалённые уголки.

Так посчитала бывшая дворянка, ныне ставшая Демиличем. Посчитала и присоединилась к пению, запрокинув голову. В сложном паззле из чужих костей, заменявшем ей шею, что-то с тихим хрустом сломалось, и её рот точно так же заполнила кровь, ползущая вверх по черепу.

Как и у остальных, кровь, доползая до верхней части лба, отрывалась от головы и начинала медленно подниматься к небу. Тысячи мельчайших алых капель, из-за туч кажущихся чёрными, взлетали выше крыш сохранившихся особняков, чтобы над кладбищем соединиться в фигуру, отдалённо напоминающую человеческую. Пространство вокруг него плыло, ломалось и стенало, разрываясь на куски и сшиваясь воедино. Кровь же втягивалась не в тело человека, а в крошечные раны пространства, каждую секунду сотнями открывавшиеся вокруг него.

Одного взгляда на мутный силуэт было достаточно, чтобы понять: именно он — гвоздь местной программы. Генерал? Но паренёк же сказал Астероту, что у этой армии предводитель — женщина! Тогда кто?..

Энергия, поступающая в тело вместе с растворяющейся кровью, понемногу добавляла деталей к образу человека. Сначала проявились высокие кожаные сапоги из сшитых внахлёст лоскутов толстой чёрной кожи. Подошва была отделана загнутыми к земле жёлтыми клыками давно умершего зверя, в качестве завязок выступали непонятной структуры нити сизо-белого цвета.

На теле висела такая же мрачная куртка. Она была явно шире, чем тело щуплого молодого человека, но его это не смущало. Ленивым движением он поправил свисающие с плеч тонкие тёмно-фиолетовые щупальца, на концах которых болтались обмазанные кровью глаза. Застёжками у куртки были небольшие когтистые лапки то ли птицы, то ли какого животного. Узкие штаны выбивались из образа: они были пошиты из ткани, пусть и такой же чёрной, как и всё остальное. По ним, как и по куртке, змеились линии защитных плетений из вмалёванной в ткань (или кожу) крови.

Тонкие длинные руки, остававшиеся, впрочем, в пределах человеческой нормы, были сложены на небольшом скипетре, упирающемся в само пространство. Казалось, там, где его острый кончик впивался в мир, воздух шёл рябью или и вовсе пропадал, а вместо него вытекала энергия. Но не такая, как у «нормальных» магов, а иная — сбитая, неправильная, косая… Осквернённая.

Рукава были украшены тонкими цепями, и они тихо звенели, когда он в очередной раз поправлял какую-нибудь часть своего гардероба. То штаны подтянуть, то другой рукав одёрнуть, то с плеча невидимую пыль смахнуть — и всё это сопровождалось звоном небольших колец, бьющихся друг о друга бесконечно тихо и сильно одновременно.

Бледную кожу шеи, как и абсолютно лысую голову, покрывали тёмного цвета письмена, спускающиеся куда-то под воротник куртки. Это не было похоже на плетения, скорее это была некая насмешка над привычными способами защиты; совершенно не к месту нарисованные ромбы, треугольные ресницы и вовсе напоминали абстрактно вырезанные на теле глаза.

Лицо проявлялось самым последним. Острый подбородок с выдающейся вперёд челюстью, длинный нос, загибающийся к концу вниз, задранные в противной улыбке уголки губ. Небольшие острые зубки, впивающиеся в нижнюю губу до крови. И глаза. Абсолютно чёрные, в которые не нашёл в себе силы посмотреть никто.