— Усмири дерево, фанатик! — Закричала эльфийка и воткнула упавшую на пол вилку в грудь до сих пор не умершему эльфу на подносе. Тот закричал и попытался вытащить её связанными руками, но не доставал. Колдунья, проведя рукой над телом измученного юноши, прикрыла глаза, и молодой мученик в последний раз дёрнулся. В заполнившем зал шуме потонул истеричный вопль второй жертвы, стоящем рядом с парнем. Судя по ненависти в голосе, эти двое были как минимум знакомы.

Тем временем Осквернённая, всё никак не желающая сдаваться опутывающим её линиям, пустила по своему телу бордовую волну. Она покачала головой, раскидывая во все стороны слетевшие с головы волосы, и опустилась на четвереньки, утробно зарычав.

— Усмиррри. Своё. Дерррево! — Красивое лицо прислужницы менялось: тонкие губы прорывали лезущие из дёсен дополнительные зубы, руки и ноги выворачивались, приобретая вторые и третьи суставы, спина прогнулась, и оттуда даже вылезло нечто, напоминающее зародыш третьей руки — пять пальцев высунулись из позвоночника. Говорить ей явно было тяжело, так что она прыгнула, расставив руки с почерневшими пальцами в стороны.

Цит спокойно посмотрел на неё и направил на неё обе руки. Тонкие каналы Материи Жизни устремились от его кожи к её, и за мгновения до её падения впились в почерневшую в некоторых местах кожу. Полуэльф сделал шаг назад, чтобы на него не упало обездвиженное тело и наклонился к противнице:

— Ты слаба, как и твои командиры. Покайся, пусти в своё сердце сострадание и добро, и Роща вылечит тебя от греха, пустившего корни в твоём сердце. — Серая ладонь Цита потянулась к эльфийке, чтобы помочь ей встать, но ту вдруг пронзило чёрное копьё. Осквернённая дёрнулась, зарычала и замерла. Чернильная плеть в руке Астерота свернула ей шею, и тело с отвёрнутой вбок головой ударилось о доски.

— Осквернённые не заслуживают второго шанса. — Хмурый Астерот подошёл ближе, поглядывая время от времени на пространственную дыру посреди зала. — Они их не принимают.

— Но эти же приняли! — возразил начинающий друид, поворачиваясь к рядовым воинам Скверны. Его глаза испуганно расширились, когда вместо страдающих и кающихся грешников он увидел лишь изодранные кровавые ошмётки. — Что за… Это ты сделал?!

— Нет. Сущности, занявшие эти тела, покинули их, оставив нам это. — Маг с омерзением пнул палец, на который чуть не наступил.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь стуком замёрзших капель по доскам и шагами Цита. Он осторожно подошёл к прикованной к подносу эльфийке и разрубил мечом путы, стискивающие её руки и ноги. Вместе с тем, как полуэльф успокаивался, дерево понемногу затихало, да и гул снаружи тоже становился слабее. Зелёные нити понемногу прятались обратно в ствол, оставляя зал почти без света.

— Я свободна? — Недоверчиво спросила израненная женщина у своего освободителя. Она боязливо села, свесив ноги со стола, но не решалась встать и убежать как можно дальше. Каждый сантимерт её тела был покрыт ранами, из которых часть была уже зажившими, но большинство до сих пор кровоточили. — Но это же значит, что… — Глаза пленницы расширились, она схватила ртом воздух и схватилась за грудь. Лишь сдавленные хрипы вырывались из её рта несколько секунд, а затем её голова безвольно поникла. Цит насторожённо осмотрел почему-то до сих пор сидящее мёртвое тело.

— Великая и Всеобъемлющая, отойди! — Разглядев на спине пленницы едва знакомую вязь символов, Астерот предостерегающе крикнул, но не успел. Невозможно быстрым движением труп разогнулся, став при этом раза в два выше, и схватил Цита за шею, сдавив её стремительно гниющими пальцами. Заострившиеся ногти прорезали кожу полуэльфа, по шее вперемешку с гноем потекла кровь.

— Мы не знаем, кто ты. — Изрёк труп, уставившись уже пустыми глазницами на Цита. — Но за своё вмешательство ты будешь наказан. — Второй рукой женщина надавила ему на грудь, крепко держа его шею. — Ты хотел, чтобы страдали мы, но страдать будешь только ты.

Тело выгнулось дугой и заверещало так, что у всех присутствующих заложило уши. Цит попытался отбиться всё ещё зажатым в правой руке мечом, но пальцы с его шеи соскользнули и без применения насилия, а рука, лежавшая на груди, вдруг с мерзким чавканьем прошла сквозь плоть.

— Твои рёбра так сладко пахнут! — Существо потянулось к его груди, обнажив растущие прямо на глазах зубы, но было остановлено мечом, перерубившим истончавшую из-за долгого голодания шею. Голова покатилась по полу, изрыгая проклятия на непонятном ни Астероту, ни кому-либо ещё языке. Цит вырвал чужую руку из своей груди и замер, глядя на вытекающую из дыры в нагруднике кровь.

— Ты уми-ира-ае-ешь! — Приторным тоном пропела голова, подкатываясь поближе к ногам полуэльфа. — Твой путь закончится здесь!

Тело, захваченное иномирной сущностью, дёрнулось, открывая спину, и спустя доли секунды туда устремился чёрный луч. Материя Тьмы нарушила стройность вырезанного на ещё живой эльфийке текста, и голова замолчала, а труп упал, хрустнув сломанной рукой.

Цит, опёршись о стол, медленно опустился на доски, залитые стёкшей с подноса кровью. Подойдя поближе, Астерот понял, что тварь не просто держалась за Цита: она старательно перемешивала его внутренние органы, оставляя на них как можно больше царапин и провоцируя максимально сильное кровотечение. При всём уважении к эльфийской регенерации, жить Циту оставалось несколько минут.

— Прошу тебя, держись, я сейчас помогу… — Лира присела рядом с стонущим Цитом и начала тянуть из меня бешеное количество энергии, пытаясь залечить множество ран и остановить кровь. У неё начинало получаться, но полуэльф, видимо, почувствовав возвращающиеся к нему силы, оттолкнулся от стола и упал.

— Не трать на меня силы, Лира. — Хриплым голосом прошептал он, приподняв голову. Его глаза застилала пелена, а Астерот подумал, что ещё немного, и он увидит в них знакомую зелёную вспышку. — Мне не суждено дойти с вами до конца…

Каждый вдох порождал хрипение и нескончаемую боль в теле раненного воина. Он из последних сил цеплялся за жизнь, незаметно для всех роясь под доспехом.

Наконец, измученно улыбнувшись, он достал из-за спины небольшую колбочку, в которой плескалась зеленоватая жижа. Бутылочка была настолько маленькой, что Астерот сначала принял её за кусочек стекла. Жидкость, залитая в крошечный пузырёк, бурлила, словно негодуя, что её заперли.

Дверь в зал с грохотом слетела с петель, и пальцы Цита дёрнулись, отправляя снадобье в полёт.

— Что за… — Лысый стражник замер на входе в зал, в ужасе оглядывая хаос, воцарившийся в этом месте. Найдя взглядом Астерота и Лиру, к которым уже подходили Шианхут и Убийца, он побежал к ним. Преодолев разделявшее их расстояние, он обратился к магу:

— Что здесь произо… — Лежащий на полу Цит с развороченной грудной клеткой заставил стражника замолчать и уставиться на умирающего. Лира суетилась около него, надеясь вернуть жизнь в это тело любым способом: вытягивая из меня энергию и вливая её в это издыхающее тело, капая на раны зеленоватой жижей и претворяя в жизнь свои представления о медицине. — Великая Мученица, помоги! Тиэлин, сюда!

Низкорослый эльф, замерший в дверях, нерешительно посмотрел на лысого.

— Зачем? Он всё равно умрёт. — Убитым голосом изрёк он, медленно проходя через разрушенный зал. — Все мы умрём. В этом городе слишком многие поклонились Скверне, Дил. Прямо сейчас, получив отмашку от генералов, мы уничтожаем этот город в поисках тех, кого сами же привели сюда. — Он повернулся к Астероту и его грустные глаза на мгновение застелила пелена злобы и неудержимой ярости. — Только, — эльф споткнулся о валяющуюся на земле руку и чуть не упал. Удержав равновесие, он злобно пнул труп, да так, что тот отлетел к стене и с глухим стуком об неё ударился. — Немногие могут сдержать монстра внутри, Дил. Эльфов вроде меня единицы, понимаешь?! Мой вам совет: бегите, не оглядываясь. Этот город спасти уже нельзя, как, видимо, и весь наш народ.