Неуверенный кивок. Я незаметно вытерла вспотевшие ладони о штаны. Несмотря на духоту, по спине пробежал холодок.

– Другому рабу?

Легкое пожатие плечами. Не поняла.

– Свободному? – удивилась я.

Ведь тогда совсем непонятно, почему пришли к нам, а не в участок, где делом занялись бы быстрее и со всей ответственностью. Но в ответ снова то же пожатие плечами. Не свободный и не раб?

– Мы ведь сейчас говорим о живом мыслящем существе? – уточнила осторожно.

– Разумеется, госпожа! Простите, я не могу… Умоляю, задавайте еще вопросы, – практически взмолился Абраз.

На его висках выступили крупные капли пота. Не знаю, как дословно звучала формулировка приказа, но было ясно, что мужчина сейчас и так ходил по самому краю, преодолевая немалое сопротивление.

– Ему угрожает ваш хозяин? – я лихорадочно перебирала в голове возможные вопросы, что могли бы пролить свет на эту историю, но, как назло, ничего толкового не могла подобрать. Впрочем, в ответ на мою реплику раб облегченно вздохнул, подтверждая догадку. Уже что-то.

– Мне нужно прийти к нему домой с проверкой? – ткнула я наобум. И угадала.

– Вы это сделаете, госпожа? – глаза раба тут же засветились неистовой надеждой. Вот только мне пришлось жестоко разочаровать его.

– Простите. Но мне нужны основания. Хоть какие-то. Я не имею права, – выдавила я, презирая себя за это.

Без Нейтана я не могла прийти с проверкой в чей-либо дом без веского основания. Мне нужна была зацепка. Любая. Самая мизерная.

– Госпожа… – простонал мужчина с отчаянием, не сводя умоляющего взгляда.

– Хоть что-то. Какая-нибудь мелочь. Крохотный шаг за границу закона. Да даже синяк на вашем теле или теле его раба, – я с трудом перевела дыхание и попыталась объяснить. – Свидетельство, что там над кем-то издеваются… Или просто повод поговорить с вашим хозяином, проникнуть в дом.

Я уже сама с надеждой смотрела на посетителя, взглядом практически умоляла его дать мне этот повод. Но он лишь окончательно поник, грустно покачав головой.

– Если я верно понимаю, синяка все равно недостаточно, так ведь? Нужно что-то большее, чтобы вы без разбирательств отправились туда, или официально составленное с моих слов заявление, которого я дать не могу? – в его тихом голосе звучала усталая обреченность.

Но я не могла ничем помочь. Прошли времена, когда бросалась на защиту любого раба, стоило заподозрить несправедливость. Теперь понимала, что следует действовать умнее, подчиняться правилам, чтобы спасти не единицы, а десятки и сотни. Наш центр для власть имущих как бельмо на глазу. Им нужен лишь повод, чтоб закрыть нашу организацию. И злоупотребление служебными обязанностями – чем не замечательная причина?

– Спасибо, что выслушали, госпожа. Простите, что отнял столько времени. И спасибо за то, что вы делаете для таких, как я. Вернее, для тех, кто на самом деле нуждается в помощи. До свидания, – он напоследок поклонился, не поднимая взгляда, и покинул мой кабинет.

Некоторое время я пребывала в прострации. Заглянувшая Ванесса попыталась выпытать подробности разговора, но быстро поняла, что это тщетно. Заварив мне крепкий чай и пододвинув ближе стопку отчетов из приемной, тихо покинула кабинет.

Немного придя в себя, я честно пыталась заняться делами. Просмотрела записи Ванессы, подчеркивая важное, что требовало дальнейшего рассмотрения, но мои мысли все равно витали вокруг последнего посетителя. В голове раз за разом прокручивала наш разговор в надежде, что просто упустила очевидное, и в словах мужчины было что-то, за что можно зацепиться и возбудить дело, но тщетно…

– Ни-ик! Иди сюда! Да стойте вы! – услышала я взволнованный крик Ванессы из приемной.

Тут же вскочила, готовая бежать к ней, но в этом уже не было нужды. Дверь в мой кабинет распахнулась, и в нее, чуть пошатываясь, вошел давешний посетитель.

На его бледном лице блуждала немного сумасшедшая улыбка, глаза горели лихорадочной решимостью. В этот миг никогда бы не подумала, что передо мной раб. Но сейчас мое внимание было приковано совсем к другому.

Мужчина стоял, зажимая располосованную руку. Длинный глубокий порез тянулся от самого локтя до запястья. Кровь сочилась сквозь его плотно притиснутые к ране пальцы и падала крупными рубиновыми каплями прямо на пол.

– Госпожа! Я хочу заявить на своего хозяина, сильно ранившего меня и тем самым нарушившего закон о рабстве, – выдал он, глядя мне прямо в глаза.

Я не могла не почувствовать явную ложь в его словах. Не говоря уже о том, что мужчина просто не успел бы за этот час вернуться домой, нарваться на разъяренного хозяина, приехать в центр и при этом не истечь кровью. И все же…

– Я принимаю заявление. Подтверждаю его правдивость. Лайза, вызови лекаря зафиксировать причиненный вред и оказать первую помощь. Ванесса, мы отправляемся на вызов…

И все же юношеский максимализм не ушел полностью. Как и стремление добиться справедливости, несмотря ни на что…

Несмотря на то, что заявление я приняла и дала ему официальный ход, воспользоваться услугами стражников все еще не могла. У меня было разрешение проехать по адресу и проникнуть в дом для разговора. При этом имела право взять с собой одного сотрудника центра. Но применять какие-либо санкции до того, как будет найдено подтверждение нарушения закона, возбранялось. В общем-то, логично, но меня одолевало нехорошее предчувствие.

Вызов кареты, что доставит нас по адресу, занял всего пару минут. Ванесса не задавала никаких вопросов, молча погрузившись вместе со мной в транспорт. Она же и указала вознице адрес. Пока мы с ней ехали, я вбивала в артефакт-реестр имя хозяина Абраза, пытаясь найти всю доступную информацию, ее было не очень много.

Нейтан выбил для меня допуск в базу второго уровня, что немного упрощало задачу. Это позволило узнать, что мужчина – чистокровный оборотень, имел несколько приводов по разным поводам, но ни разу делу не дали ход по различным причинам. Не женат, детей нет. В базе за ним числились два раба: уже знакомый мне человек Абраз и полугном Льюис. Возможно, помощь нужна второму рабу? Но как тогда понимать заявление Абраза, что объект нашего разговора «не раб и не свободный»?

На всякий случай вбила в поиск по базе имена обоих мужчин. Но там тоже все чисто. Абраз сменил троих хозяев, рабом стал добровольно, едва достиг совершеннолетия. Единожды стал свободным, но спустя полгода вновь продался и с тех пор статус не менял. Льюис рожден рабом, свободным никогда не был. По обоим мужчинам не имелось ни одного упоминания о насильственных действиях, преступавших черту закона… Есть кто-то третий, о ком официально не заявлено? Да нет, бред какой-то.

Карета качнулась и остановилась. Я наконец-то подняла голову от артефакта и бросила взгляд в окно. Я не раз была в этом районе по наводке Нейтана, общалась с возможными спонсорами и теми, кому наша деятельность мешала. Слегка поморщилась – не любила здешних обитателей, но ничего не поделаешь

– Приехали… Ник, ты ведь в курсе, что тот раб соврал насчет хозяина? – уточнила Ванесса, не торопясь вылезать наружу.

Она пристально смотрела на меня, пытаясь казаться бесстрастной, но ее выдавало нервное постукивание костяшкой пальца по колену и напряженная поза.

– Сама как думаешь? – я спрятала артефакт в карман и прямо встретила взгляд орчанки.

– Вижу, что в курсе. И тем не менее ты здесь… Я буду молчать, ты же знаешь, но постарайся нигде не наследить. Хотя бы до возвращения Нейтана. В любом случае, я с тобой, – криво усмехнулась она.

– Надеюсь, обойдется, – я вернула ей ухмылку и, расплатившись с возницей, наконец-то покинула нутро кареты.

На улице еще раз осмотрелась, отмечая, что находились мы в весьма благополучном районе. Да и дом, у которого стояли, выглядел вполне себе уютно. Но я уже давно не обманывалась внешним видом.

Махнув Ванессе, направилась к внушительным воротам, готовая к тому, что нас будут долго держать на пороге и не пускать в дом – проходили через такое не раз. Но ожидания не оправдались.