— Тогда решено? — спросил Астерот, медленно поднимаясь.

— Да. Только нам надо как-то пройти мимо лагеря у портала.

Микторат вёл отряд вперёд уже час, а то и два. В Мертволесье наступившей ночью было темно настолько, что невозможно было разглядеть пальцы собственной вытянутой руки. Астерот хотел было вывести из рапиры Материю Света, чтобы подсветить тропу, а то Лира уже несколько раз чуть не насадилась лицом на сухие кусты или слишком низко висящие ветки, но вовремя остановил себя, подумав о том, что свет, появившийся совершенно из ничего, мгновенно их выдаст.

Так они и шли, продираясь сквозь мёртвый лес. Впереди шёл Микторат, тихим шёпотом предупреждая об опасностях, которые таил в себе ночной лес. За ним шёл Астерот, рапирой отгибающий ветки, так и норовящие хлестнуть по лицу или волосам, и кусты, которые уже возненавидела Лира, плетущаяся за ним. Процессию замыкал Шиан, постоянно оглядывающийся, ожидая увидеть там преследователей. Как будто он мог что-то в этой темноте увидеть!

Старый некромант запретил использовать вообще любую магию, и именно поэтому сейчас рапира Тёмного скользила от ветки к ветке. Оказывается, нежить неплохо видела в темноте, по крайней мере, представители высших, коим являлся их провожатый. Низшие навряд ли сумели бы их разглядеть, зато, почувствовав магию, могли бы позвать кого-то на помощь.

Слух у низших был либо неразвит, либо был, но очень плохой, и это несколько раз за эту ночь спасало маленький отряд. То и дело они встречались с патрулями Кровавого Лорда, представленными группами из трёх-четырёх Скелетов-Воинов. Каждый раз, видя своих низших «собратьев», Микторат поднимал руку, призывая идущих за ним живых остановиться.

Вообще, нежить может чувствовать жизнь, даже будучи низшей. Но «живчиков» из их отряда спасал Микторат, совсем тонким слоем Материи Смерти прикрывающий живых. Бирюзовый дымок, концентрируясь по желанию некроманта, создавал некое подобие стены, экранирующей эманации жизни. Астерот знал, что люди и остальные живые существа постоянно распространяют вокруг себя еле заметное магическое свечение, создавая вокруг себя ауру. Почему-то, у «добрых» людей, ведущих правильный образ жизни, помогающих нуждающимся и творящих всякие добрые деяния, аура становится сильнее. Самой «сияющей» в их отряде была Лира, и это, в принципе, понятно, почему. Она и самой доброй тоже была, так что тут вопросов нет.

Но вот когда этот жизненный свет от чего-нибудь отражается, а потом проходит сквозь тебя, отлетая в другую сторону, он вызывает весьма смешанные ощущения. Астерот этих ощущений даже почти не чувствовал, будучи существом со слабой аурой жизни (ну, не добрым он был у себя в Тирии, совсем не добрым) Тёмный почти не светился. А вот Лире было гораздо хуже. Каждый раз, когда её внутренний свет возвращался к ней, девушку начинала бить дрожь, у неё на лице одновременно появлялись и улыбка, и тонкие дорожки слёз, а сама девушка кривилась, словно съела что-то очень кислое. Если у Астерота внутри просто как проходило небольшое, почти не чувствующееся жжение, даже немного приятное, то ему страшно было даже представлять, что чувствовала в эти моменты Лира. Но девушка держалась, не издавая ни звука, чем невероятно восхищала Тёмного мага.

И вот через, наверное, часов пять после того, как они выдвинулись в Мертволесье, они остановились на короткий привал.

— Вы слишком громко зеваете. — сокрушался Микторат, осуждающе поглядывая на Лиру и Шиана. Если здоровяк ещё держался на ногах, то девушка сейчас почти что спала, прислонившись к одному из сухих деревьев. — Вам, живым, нужно отдыхать, и этим вы мне не нравитесь. Ложитесь, а я, так уж и быть, понесу над вашими спящими телами стражу, охраняя ваш сон.

— Спасибо… — тихо прошептала Лира, оседая на землю и сжимаясь в один небольшой комок. Рядом с ней пристроился на собственном плаще Шиан, а неподалёку от них прилёг и Астерот, накрывшись плащом, словно одеялом, используя в качестве подушки большой камень, на который положил свою шляпу.

— Спокойной ночи… — тихо прошептал Шиан, проваливаясь в сон. Тёмный же ещё долго ворочался, перебирая в памяти события этого дня, но через пятнадцать-двадцать минут всё-таки отдался сну.

Посреди немного неровного треугольника, образованного живыми членами их отряда, на большом пне сидел, словно коршун, Микторат. Он даже с какой-то тёплой улыбкой поглядывал на спящих людей, возможно, вспоминая свою бытность живым. Некромант сидел, оплетая паутиной из Материи Смерти спящих, скрывая их от блуждающей по лесу Нежити. Лира от попыток обезопасить её сопение задёргалась, врезала ногой по плечу Шиана, воин в ответ как-то вяло дёрнулся, попытался достать её рукой, выкинув её в совершенно противоположном направлении, но, никого не найдя, погрузился обратно в пучину сна.

Все проснулись где-то к полудню. Местное светило было ещё н в зените, но довольно близко к нему.

Дав им минут пятнадцать на встать, отряхнуться и собраться, Микторат с незаметной улыбкой наблюдал за копошением живых. Ему-то ничего не надо было делать, он же нежить! Ни спать, ни есть, ничего…

Вот почти что прыжком встал Астерот, поднимая за собой плащ, с которого слетел десяток мелких травинок, прилипших к нему за время сна Тёмного. Наклонившись, маг подобрал шляпу и рапиру, закрепил ножны с последней на поясе, чуть отряхнул головной убор и водрузил его к себе на голову. Подошёл и встал рядом с Микторатом, с чем-то, отдалённо напоминающим раздражение, оглядел собирающихся Лиру и Шиана.

Хотя, не сказать, чтоб Лира особенно-то и собиралась. Она всё так же сидела под деревом, уткнувшись головой в колени, и бормотала что-то вроде «Ещё несколько минут…». Рядом с ней усиленно тряс плащом Шиан, стряхивая с него самые мелкие травинки и парочку закатившихся камушков.

— Может, её немного ускорить? — спросил Микторат, кивком указывая на Лиру, которая всё никак не хотела вставать.

— Нет. Не трать силы и Материю. — сосредоточенно ответил Астерот, глядя, как накаченный воин прыгает на одной ноге, пытаясь выкинуть камешек из левого ботинка. На лице мага то и дело проступала плохо скрываемая улыбка.

— Как скажешь. — улыбнулся в ответ некромант. Как вдруг его глаза чуть округлились, и он оглянулся, будто бы что-то услышав, а через мгновение тихо поднял руку.

Проследив за его взглядом, Астерот с отвращением оглядел медленно бредущий сквозь лес труп. Местами у него не было кусков плоти, а украшала частично разложившееся тело изорванная одежда, сквозь которую проглядывали его внутренности. На абсолютно лысой голове алыми дорожками текла из многочисленных царапин кровь. Мертвец был одноглазым, из второй его глазницы торчал обрубок стрелы. На его нос смотреть было совсем противно — вместо обычного человеческого носа у этого существа было просто две прорези в черепе и коже, а вокруг них — неровная рана, словно кто-то просто вырвал ему его нос. Рот трупа был приоткрыт, оттуда на землю капала кровь.

— Зомби. — прошептал Микторат. — Кто же так уродует-то своих подопечных? Да его с такими ранами легче отпустить, чем заставлять его и дальше мучиться… Великий Арт’Энзил…

— Кто? — переспросил Астерот, но некромант попросту проигнорировал его вопрос.

— Тихо! — бросил Микторат копошащимся позади живым. Мимо нас идёт очередной дозорный, привлечёте его внимание — всех в нежить обращу!

Удивительно, но угроза старого некроманта сработала, действительно заставив замереть резко проснувшуюся Лиру и теперь уже напряжённо вслушивающегося Шиана. Когда через десять минут Зомби пропал из виду, Микторат постоял ещё немного, и ещё минут через пять всё-таки опустил руку, разрешая живым говорить. Но не успел кто-либо издать и звука, некромант сам быстро заговорил:

— Зомби — тоже низшая нежить, но немного получше Скелетов. Сейчас мимо нас проходил один такой. И это — хороший знак. Если здесь ходят Зомби, то мы, скорее всего, очень близко подобрались ко входу в занятые нежитью места. Но это одновременно и хорошо, и плохо. Ведь если мы дойдём до входа днём, подчинённые Кровавым Скелеты и прочие смогут нас заметить, а значит, нам придётся ждать наступления ночи. Но и это нас вряд ли спасёт от нескольких высших, обязательно поставленных Лордом на стражу.