Чудовищный грохот стоял в ушах, а перед глазами, пусть Аспер и успел их закрыть до взрыва, плясали разноцветные огоньки. Вокруг него пространство совершенно опустело: не было ни эмоций, которые содрал с него вихрь, ни материальных предметов, которые сейчас формировали в чёрном небе какие-то фигуры, ни Материи, которая сгорела, защищая Астерота. Единственное, что он чувствовал в этот момент — присутствие чего-то, чего в этом мире не должно было быть никогда, но по какому-то невероятному стечению обстоятельств оно здесь оказалось.

Он не сразу понял, что шум закончился, потому что в ушах продолжало звенеть. Он ощупал своё тело и с удивлением не почувствовал нигде боли, но, может, это последствие либо того кровавого лечения, либо взрыва? Что, если он в принципе перестал чувствовать боль?

Догадка подтвердилась, когда он попытался встать. На левую ногу, которая была ближе к ведьме, опереться не получилось, и взгляду открылась ужасная картина: ниже колена из кожи тут и там торчали обломки костей, о том, что когда-то на ноге была штанина, сейчас напоминали только обрывки ткани, приклеившиеся к особо кровавым ранам, словно пытаясь остановить вытекающую кровь. Ступня была сломана пополам, и то, что он вообще на неё встал, было чудом.

Случившийся взрыв не просто переломал кости левой голени и ступни — в голове стояла такая каша, что любые мысли перекатывались в этой массе с почти ощутимой тяжестью. Банально на то, чтобы продолжать оставаться в сознании, уходила львиная доля его сил. Что-то словно тянуло его куда-то, но настолько же вяло, насколько в голове двигался мыслительный процесс. Даже, наверное, не тянуло — так, всего лишь не очень настойчиво приглашало, предлагало пойти с собой.

Боли не было, пусть Астерот и не знал, почему, и это давало надежду на то, что он может хотя бы куда-нибудь уйти, чтобы… потом решит. Сейчас главное убраться с открытого места, на котором слишком много вариантов быть убитым, и, желательно, не в сторону, откуда слышался зов.

Понемногу глаза приходили в норму, и Аспер даже попробовал оглядеться. Картина абсолютно пустого участка, который всё ещё, несмотря на ужасные вещи, только что на нём произошедшие, оставался небольшим островком света во мраке, не приносила никаких хороших эмоций и мыслей, разве что желание поскорее отсюда уйти. Как будто все эти события случились здесь только из-за того, что здесь был он — так, может, если уйти, череда страшных событий прекратится?

Вслед за зрением возвращались чувства. Он начал слышать какой-то свист, напоминающий ветер, и стук капель дождя, почему-то обходящего стороной место жительства шамана. Сырая земля, по которой он слепо шёл, холодом прилипала к коже изуродованной ноги. Куда он шёл? Неизвестно, потому что он еле-еле разглядел тёмные пятна земли, оставшиеся на участке, а уж то, что находилось дальше забора, казалось сплошным мраком.

Мысль о том, что вслед за этими ощущениями могла прийти и боль, он прогонял, как будто мог это отсрочить.

Шаг, шаг, ещё шаг… Ещё один, и он сбился со счёта. Ещё раз сбился, и перед ним из мрака выступил забор, ограждающий бывшее шаманское жилище. На дерево с неба падали чёрные капли, казалось, чистого зла, вызывающие лишь отвращение, что кто-то посмел так издеваться над погодным явлением.

Сознание прояснялось, и он даже вышел за рамки простого осознания, что он делает: он не просто идёт, а идёт, что удивительно, в сторону подаренного ему дома. Разве что он немного обсчитался, и калитка оказалась чуть правее, чем он думал — с некоторой задержкой подсказало зрение. Он не понимал, как так получилось, но взрыв будто что-то в нём надломил, из-за чего восприятие разложилось на отдельные слои, которые никак не хотели складываться в единую картинку.

В тягучий поток мыслей огненным штормом ворвалось нечто… своё, как показалось. Что-то, что обычно называют интуицией, предостерегало: не стоит ни к калитке идти, ни назад. А куда? На этот вопрос у явления не было ответа, и оно растерянно потухло, ничего после себя не оставив.

Астерот стоял, выжидая чего-то ещё, и где-то на краю сознания подала признаки жизни способность оценивать происходящее. Она вынесла вердикт, что отсутствие тех, кто хотел бы сейчас на них напасть — вещь несбыточная, но почему-то сбывшаяся. Ознакомившись с предупреждением интуиции, дополнила: лучше всего продолжать стоять и не привлекать особого внимания.

Он вернулся к зрению, надеясь получить побольше информации об окружающем мире, и увидел какую-то… нет, какое-то… какой-то ужас, в общем, иначе у него это охарактеризовать не получилось. Из щепок, обрывков растений, травы и обломков забора, откуда-то вырванных гвоздей и кусков чьего-то мяса в небе над избушкой сложился не силуэт, а настоящий пространственный разлом. Он выходил в какую-то абсолютную черноту, которую все чувства сразу охарактеризовали как «ничто» — и они были правы, ведь через призванную мелкой ведьмой рану на теле мира проглядывало Великое Ничто.

Из-под слоя пыли и обломков старых мыслей в голове начали выползать новые догадки, и она запротестовала: виски зажужжали болью, отдающейся во всём теле, но Астерот, уставший от подобного расслоения, продолжал стоять, но попутно пытался придумать, как быть. Одна из вылезших мыслей принесла с собой решение, а зеленоватый свет, сопровождавший её рождение, заставлял ей доверять.

В его теперешнем мировосприятии окружающее его пространство распадалось на множество слоёв, каждый из которых ощущала отдельная частичка его тела. Центром этого всего, однако, оставался Аспер, и мысль предлагала на этом сыграть.

Подчинившись мысли, Аспер закрыл глаза, сжал руки в кулаки и усилием воли наложил все слои сознания друг на друга. Глаза воспротивились, на секунду заменив картинку полосой сплошного кроваво-красного цвета, уши несогласно зазвенели, кожа покрылась мурашками, словно тоже пыталась защититься, в голове вообще началась полная вакханалия, сопровождаемая стонами умирающих мыслей, абсолютным коллапсом информации, знаний и навыков, что на какую-то долю секунды вспыхнули, будто заново рождаясь, и послушно заняли свои места в памяти.

Но, всё же, предложенный мыслью вариант сработал. Астерот почувствовал себя собой, наконец-то начал воспринимать мир целостно, и тут же ощутил, как потоки невиданной силы разрывают его на куски. Ну, вернее, не разрывают, а пока только пытаются, но они были к этому довольно-таки близки. Кожа трещала, первое время даже, казалось, он слышал, как отрываются её мельчайшие частички. Но пока что это было самым большим проявлением… чего-то.

Параллельно с этим в голове всё-таки оформились мысли о том, как девочка могла добиться такого эффекта, и стали осознанием факта. Осквернённая, пожертвовав физическим вместилищем, вырвалась из тела: это вызвало взрыв энергии, соответствующий силе иномирной твари, но, так как она не могла здесь долго существовать, она вылетела в Великое Ничто, проделав за собой огромную дыру. Пробоина тут же начала затягиваться, но тварь вовремя сориентировалась и начала сдерживать её края. Возможно, она надеялась затянуть к себе Аспера, но…

Но порождённый ей взрыв, повлекший за собой расслоение его сознания, видимо, сместил его на другой план реальности — а то, может, и раскидал по нескольким сразу, неизвестно, — что дало ему какое-то время «отойти» от «бабаха». Правда, как только он собрался в себя целого, тут же перешёл на реальный план, и всё-таки подвергся притяжению дыры, а вместе с тем и боли, от которой перед только заработавшими глазами всё потемнело, и он упал.

Опираться на ногу оказалось ужасным решением. Похоже, осколки костей порезали оплетавшие их мышцы и сухожилия, так что теперь из многочисленных ран снова текла кровь. Болела вся эта прелесть так, что уйти отсюда или хотя бы нормально подняться на ноги казалось чем-то невыполнимым.

А пространственная дыра, словно почуяв вернувшегося в реальность Аспера, направила на него все свои силы. Душа Тёмного боязливо задрожала, ощущая невидимые глазу потоки энергии — то, что, видимо, играло роль щупалец, — вылезшие из разрыва. После секундного промедления они потянулись к Астероту, и всё тело мага сковал страх.