Воспользовавшись моментом, Астерот пускает по каналам волну своей воли, приравнивая их к обычным. Они слушаются, хотя никто и никогда так не делал и его не учил. Он захотел — они сделали, вот и всё, но это стоит ему многого. Сознание на секунду ускользает, будто устав воспринимать реальность. Это для него слишком сложно, надо спать…

Правой рукой нащупал доски. Под лицом они же. Он на полу? Рядом никого нет. Одиночество режет, он так хотел, чтобы были рядом… И он рад, что он один. Рад же?

Снова шаги. Аккуратные, тяжёлые — приближается тот, кто копался в его Душе. Он привык передвигаться иначе, ходить явно не успело войти у него в привычку…

— Астерота — в спальню. Парни, вы со мной.

Поток воздуха, и где-то сверху что-то заболело. Стук тяжёлых сапог мог бы пугать, не исходи он от обладателя таких родных рук… Кто-то другой, но не менее близкий, взял его под бёдра. По крайней мере, это ощущалось как бёдра.

Они поднимаются. За ними идёт и светится беспокойством Лира — её эмоции всегда будут ярче остальных. Почему? Аспер не знает, он просто мыслит фактами.

Под ним кровать. В комнате пусто, пахнет чем-то неприятным… Больно. Боль разрывает тело хуже, чем десятки пространственных разломов. На кровать садится Лира и источает грусть. Синева заливает восприятие, смывает собой запах, звук капающего за окном дождя.

Он дошёл.

Почему?

— Что мы будем делать? — Взволнованный голос Векта нарушает тишину, царящую в подвале. Астарот не считает нужным отвечать, как и брат: первый что-то ищет среди книг, которыми был заставлен стоящий у противоположный стены шкаф, второй молча стоит, смотрит в никуда.

Лира и Иссушённые отнесли Аспера, или то, что от него осталось, наверх, в спальню Лиры. Девчушка удивительно стойко перенесла появление в деревне Осквернённых, а Вект, всю жизнь не встречавший никого страшнее озёрных рыбин, порядком испугался. Его только начало отпускать от вида мерзости, ввалившейся в дом, — сейчас она лежала где-то снаружи, чтобы не воняла в доме, — как вслед за монстром пришёл полупрозрачный силуэт. Сначала даже непонятно было, что это: то ли просто показалось, то ли какая-то новая тварь пробралась… И от этого, он сам себе признавался, стало ненадолго ещё страшнее.

Синт всегда от него отличался. Вект говорил открыто, не стесняясь ни незнания чего-нибудь, ни своих эмоций, которые не видел смысла давить где-то в себе. Младшего отец любил, конечно же, больше, чем бывавшего иногда слишком уж высокомерным старшего. Прямолинейного, душевного и живого Векта он часто сравнивал с холодным Синтом. И ежу понятно, что итог зачастую был один и тот же: младший получал дополнительную похвалу, и, может, кусок чего посвежее и повкуснее, а старшего за очередное колкое слово отец грозился в следующий раз отправить за рыбой одного.

Но с появлением Астарота и смертью всей их оставшейся родни слишком многое поменялось. Вопреки его предположениям, любимцем демона и его главным помощником стал Синт. Даже больше, каждый день в этом новом доме он чувствовал себя не то, что не в своей тарелке — скорее, единственной живой душой на проклятом кладбище. Синт и Астарот постоянно чем-то занимались в подвале, куда перед похоронами всё-таки притащили тело Гритоса. Почему-то до сих пор казалось, что старик до сих пор там… правда, это всё было лишь на уровне шестого чувства и не имело никаких доказательств.

Астерот стал для него спасением, единственным, кто с ним разговаривал лучше, чем с прислугой. Лира большую часть времени проводила вне дома, будто бы старалась убежать от творящегося под ним чего-то, но при встречах обходилась примерно так же, как и Аспер. Они не давали некогда любимому папиному сыну окончательно поверить в то, что брат его не просто обошёл, а перескочил через голову.

Дождь… Вект не застал начало дождя, потому что спал. Открыл глаза он уже под стучащий по подоконнику мелкой комнатушки набат мрачных капель, стекавших узорами по окну. В комнате он тогда был один: Синт то ли всё ещё не вернулся, то ли уже ушёл в подвал.

Тогда захотелось, чтобы рядом оказался хоть кто-то, показалось даже, что в голове всплыло что-то о матери, которая давным-давно умерла и которую он никогда не видел, показалось, что к нему вновь прикоснулось её тепло, будто бы придало сил… А потом он услышал происходящее снаружи. Крики, рычание неизвестных зверей, оказавшихся отнюдь не зверьми… и почувствовал смерть. Смерти. Много смертей.

По всей деревне умирали люди, и это непонятным образом перекликалось с его Душой. Они страдали, их жестоко убивали, издевались… Он не мог этого вынести, на глазах наворачивались слёзы каждый раз, когда в очередном крике ему чудился знакомый голос. Тёть Риша, милая, добрая старушка, жившая рядом с их родным домом, почему-то оказалась этой ночью около их дома. Что она там делала, он не знал, но она точно не рассчитывала на то, что в итоге получила.

Нет, она не стала монстром, попав под дождь — её голова болталась на шее ворвавшейся твари, закреплённая узлом из лоскутов чьей-то кожи. В драке трофей слетел с шеи и укатился куда-то в гостиную — до сих пор ведь, кажется, не убрали… Труп искажённого какой-то злой магией гада вытащили, а голову Риши — нет…

Он чувствовал её присутствие, как будто старушка до сих пор была в доме — и не понимал, как это вообще возможно. Магией в их семье не владел никто, так что опознать в этом работу с Материей Смерти Вект не мог.

Призрак, в виде которого в дом ввалился Аспер, снова предстал перед внутренним взором. Это же даже не призрак был, так — случайные блики редкого света, сложившиеся в чей-то силуэт. Лишь Астарот смог опознать своего протеже и сказал, что тот очень сильно ранен. Правда, так и не сказал, как и где Тёмный потерял тело.

В голове до сих пор бился вопрос о том, с чем же столкнулся гость из Города за стенами этого дома. Что смогло довести его до такого состояния? Какую тварь он встретил снаружи, что она выбила мага из тела и оставила в подобном… виде? Страх уже становился чем-то привычным, разум устал постоянно бояться, так что понемногу отключал эту эмоцию, переводя её куда-нибудь подальше, чтобы не мешала.

— Вект! — Перед глазами что-то полыхнуло, и парень вздрогнул, осознав, что задумался. — Хватит стоять! Сходи наверх, принеси с кухни нож! — Это была кисть Астарота. Жёлтая кожа горела неприятным пламенем, от которого по подвалу расползался серный запах.

Место работы демона совершенно не подходило его внешнему виду. Утончённый, пожалуй, даже красивый в своём аристократичном наряде, Астарот казался на фоне подвала золотым слитком, оставленным в мутной канаве. С стен, некогда выкрашенных в голубой цвет, слезала потерявшая былую яркость краска, оголяя скрывавшуюся под ней плесень и многочисленные трещины. Пол был не лучше: по всей комнате от центра расходились круги из осколков плитки. Между ними из земли росла блёклая трава, казалось, чудом вообще проросшая в этом неприятном месте.

Мебель также оставляла желать лучшего. Слева от лестницы, ведущей в дом, стоял небольшой столик с парой ящичков — всё это было завалено какими-то старыми и не очень листками, пожелтевшим пергаментом, странными камнями и чем-то там ещё. На краю стола словно у пропасти балансировала кружка с чёрной водой.

Напротив главной лестницы был выход наружу, а напротив стола — большой, до потолка, шкаф. Что бы Астарот в нём ни хранил, от него исходил ощутимый всем, чем только можно, жар. Находиться здесь было настолько неприятно, что Вект, получив задание, молнией пробежал по лестнице, желая оказаться подальше.

На первом этаже было безлюдно и тихо. Хотя, чего ещё можно было ожидать, если все сейчас либо с демоном, либо с его учеником, или кем там ему приходится Аспер? Вид пустого дома, звук непрекращающегося дождя, гнетущее одиночество и необходимость возвращаться обратно в подвал напрягали. Ему казалось, что из-за подпёртой скамейкой и тумбочкой двери за ним кто-то следит, за стеклом окон он разбирал шевеление нечеловеческих теней.