Я не стал говорить ему, что фитилём для пресловутой бочки должна послужить его безвременная кончина. Но, быть может, вышло даже лучше. Корморан пускай и играл сейчас в благодушие, был разъярён. Он давно уже отвык, чтобы его жизни угрожала опасность, и это доводило отставного майора до бешенства. Я отлично видел это по побелевшим глазам Корморана и безумному огоньку во взгляде. Вряд ли он уснёт сегодня ночью, а значит завтра будет взвинчен ещё сильнее. То, что надо!

- Ладно, дело сделано – пристрелить меня теперь будет сложнее, - выдал Корморан, - можно и поспать. Будить меня не советую – могу и из «Ультиматума» приголубить.

Он принялся расстёгивать пуговицы жилета. Мы с Чёрным змеем правильно поняли сигнал, и убрались к себе. Поспать и правда не будет лишним.

[1] Кожаный затылок – уничижительное прозвище частных охранников, как правило, армейских рядовых или унтеров, по привычке стригущихся под бокс.

На следующий день игровые залы не открылись. На это я и рассчитывал. Сетцер снова собрал всех в большом помещении со сценой, как и в прошлый раз здесь не было столиков с закусками. На сцене стояли Сетцер и Майкл Молот. В общем, у меня появилось стойкое чувство deja vu, словно я в утро прошлого дня вернулся.

- Сегодня ночью случилось новое покушение, - после того как все собрались произнёс Сетцер. Он сменил костюм, теперь он был куда темнее, да и золотого шитья сильно убавилось. – К счастью, никто не пострадал. Я думаю, вы видели стальные щитки на иллюминаторах, их будут ставить с приходом ночи.

- А что с игрой? – раздался голос из зала, и его тут же поддержали ещё несколько.

- Залы откроют, - тем же ненаигранно мрачным тоном проговорил Сетцер, - и игра продолжится. Сегодня вечером начнётся большой турнир. Лично я бы прервал плавание, причалил в ближайшем порту, и отдал всё в руки Королевской прокуратуры, но вижу, что вы, мои гости, не настроены останавливаться. Поэтому у меня лишь одна просьба к вам, господа, выслушайте Майкла Молота – к его словам действительно стоит прислушаться.

По лицу детектива сразу было видно, что он провёл бессонную ночь. Мешки под глазами и бледная кожа выдавали его с головой. Майкл трудился не покладая рук, вот только результата это не принесло, впрочем, как и усилия тайного детектива, графа Строганова. Оцелотти ошибок не допускал.

- Я вижу, что почти все пришли в зал с оружием, - голос Майкла был более хриплый, чем обычно, ещё одно подтверждение ночи без сна, - и я говорю вам, господа, подумайте трижды, прежде чем браться за него. Мы не в Аришалии, где в казино принято палить друг в друга почём зря.

- Мы имеем право защищаться, раз охрана не может ничего сделать! – раздался кажется тот же голос, что спрашивал насчёт игры.

- И тем сильно затрудняете мне расследование, - не дал сбить себя Молот. – Ещё вчера мне достаточно было отыскать единственного вооружённого гостя на борту «Коммодора Дюваля», теперь же с оружием здесь разгуливают почти все.

- Лучший детектив отсюда до восточного побережья Арики[1] жалуется на жизнь? – теперь в голосе слышалась откровенная насмешка.

- Не жалуюсь, а констатирую факт, - снова ничуть не смутился детектив. Он лишь изображал туповатого громилу, ведущего расследования кулаками, а не головой. – Не помогайте убийце, вот о чём прошу вас я. Не беритесь за оружие. Никому на борту «Коммодора Дюваля» не нужна кровавая бойня.

А вот тут он очень сильно ошибался, но я не спешил заверять его в обратном.

По жесту Сетцера снова открылись игровые залы, вот только обстановка там была уже совсем не та, что несколько часов назад. Гости «Коммодора Дюваля» всё так же азартно резались в карты, кости и на бильярде, ставили на рулетке, но я замечал, как то один, то другой нервно поглаживают рукоять пистолета или револьвера. Едва ли не у всех кобуры были расстёгнуты, и уверен, кое-то таскал ещё и карманный «фромм» или двуствольную игрушка Мартеля – просто на всякий случай. Люди на взводе, это слышно по нервному смеху, по глупым шуточкам, по взглядам, которыми обмениваются соперники за карточным столом или рулеткой. Что бы ни говорил, к чему бы ни призывал Майкл Молот резня готова начаться в любой момент, ей нужен только повод. Щелчок кремня, воспламеняющий порох на полке. И этот щелчок решил обеспечить я – зачем ждать чего-то, если можно самому всё организовать.

Конечно же, я нашёл Оцелотти. Тот как раз сел играть в покер с весьма важным джентльменами, воспринявшими его появление за столом почти как оскорбление. Один из них даже демонстративно встал и вышел из-за стола, чем поспешил воспользоваться я.

- Сдавайте, - весело бросил я, потирая руки. – Пора хорошенько поиграть. Вижу, тут подобралась отличная компания.

- Вы же видите, - глянул на меня без приязни Оцелотти, - что я лишён возможности вскрыть колоду и сдать карты.

Он демонстративно дёрнул правым рукавом, заправленным в карман.

- О, - комично открыл рот я, - извините, неудачно вышло. Давайте я сдам, если никто не против.

Остальные джентльмены оказались не против, но видно было, что всем им не терпится покинуть ломберный стол после пары раздач, чтобы сохранить лицо. Хмурый Оцелотти и я были им явно неприятны – мы были людьми не их круга, именно поэтому я вёл себя настолько неподобающе, почти хамски, чтобы убедить партнёров в том, что перед ними просто парвеню, к тому же лишённый интеллекта. Глуповатый нувориш, желающий покрасоваться перед аристократами своим богатством. Тут бы даже смокинг из шёлковой ткани не помог – не тяну я на настоящего аристократа и никакой костюм этого не исправит.

Вскрыв колоду, я профессионально перемешал карты, протянул колоду Оцелотти, и тот сдвинул её. Это вызвало презрительные усмешки у наших партнёров – подобные манеры выдавали не самых профессиональных игроков, точнее не завсегдатаев закрытых клубов и казино. Как ни в чём не бывало, я переложил карты, и сдал их всем.

Игра увлекла, и наши партнёры по ломберному столу позабыли о спеси. Сейчас нас объединяла страсть, азарт, желание обойти других. Я читал это по обычно невозмутимым лицам игроков, по движению рук, по тому, как они смотрят на карты. По невольным жестам, вроде короткого облизывания губ или ладони левой руки, убирающей волосы со лба, даже если они и думали туда падать. Я читал их как открытую книгу, каждое их движение, каждый жест, каждый взгляд были мне понятны. Напряжение за столом нарастало. Один из партнёров, которому надоело, что кто-то постоянно выпадает из игры, вынужденный сдавать карты вместо Оцелотти, позвал крупье. Колоды сыпались в лоток одна другой, фишки ходили по столу от одного к другому.

Напряжение росло, и я видел, что любой за столом, несмотря на всю череду славных предков, кого он может назвать без запинки до двенадцатого колена, готов вцепиться в горло более удачливому партнёру. Осталось сделать так, чтобы этим человеком оказался Оцелотти. Он сумел в очередной раз мельком показать мне свои карты – у меня расклад был сильнее, но я намерено спасовал, когда другие игроки принялись поднимать, а один даже удвоил ставку. Именно на этом моменте я, изображая разочарование, швырнул карты на стол.

- Не судьба, так не судьба, - произнёс я.

- Вы могли бы… - сквозь зубы процедил сидевший прямо напротив меня игрок, - помолчать.

Я сделал совершенно детский жест «роток на замок», чем, кажется, вывел его из себя ещё сильнее. Давай же, Адам, не подведи! Ты должен выиграть – у меня просто нет денег, чтобы продолжать.

- Вскрываемся, - предложил Оцелотти, поддержав ставку. Никто не возразил.

Карты легли на стол, и я порадовался что могу свободно выражать эмоции – такой образ для себя выбрал. Перед Оцелотти на зелёное сукно ломберного стола легли три дамы и два короля. Никто не смог перебить его комбинацию. Вру, конечно, моё каре из четырёх восьмёрок могло – оно бьёт его фулл-хаус, несмотря на то что карты в раскладе Оцелотти намного сильнее.