— А вот это, друг мой, мы сейчас с тобой и должны решить, — вздохнул Горн, которому совсем не хотелось отпускать от себя маленькую дочь.

Интерлюдия

— Шариз-Эльхам ещё совсем маленькая, — Газиса замерла посреди комнаты, прижав правую ладонь к горлу, словно её что-то душило. Взор молодой женщины был полон отчаяния, а также понимания, что от судьбы не убежать.

Горн стоял к ней спиной, но прекрасно чувствовал настроение и переживания любимой. Вождь глядел на остывающие улочки города, на огоньки в приоткрытых окнах и думал о сложных решениях, которые ему предстоит принять. Ночь медленно, неотвратимо опускалась на землю. С каждым мгновением становилось всё холоднее.

— Ты знаешь, что Эльхам почивает с открытыми ставнями? — вовсе не это ожидала от него услышать встревоженная Газиса.

— Что? — насупилась она, помолчала и ответила: — давно уже.

— Малышка не ощущает холода ночной Лолелли. Ей не страшны гаури, и Эльхам совсем не боится смотреть смерти в глаза. Лишь раз я заметил тревогу на её лице: когда в мою сторону мчался один из роксов.

— Что ты всем этим хочешь сказать?

— Наша дочь сама должна принять решение: отправиться к соседним племенам или послать вместо себя гонцов.

— Она ещё мала для таких…

— Ты не хочешь меня слышать, милая, — мужчина обернулся к жене и внимательно посмотрел в её тёплые карие глаза.

Газиса ничего не сказала, лишь устало и протяжно вздохнула. Горн кивнул, всё прекрасно поняв — его супруга всё отлично понимает, но сердце матери отрицает, оно со всем этим совершенно не согласно.

— Когда ты с ней поговоришь?

— Завтра утром, сразу же после завтрака.

— Хорошо, — кивнула Газиса и шагнула в объятия мужа. — Шариз не по годам умный ребёнок, возможно, только она одна и знает, как поступить правильно. Шаманка как никак.

***

— Милая, — отложив в сторону вилку, заговорил хозяин дома, глядя на свою единственную дочь.

— Да, папа? — заинтересованно посмотрела на отца Эльхам.

— Пойдём ко мне в кабинет. Нужно кое-что обсудить, — спокойно предложил Горн поднимаясь.

— Хорошо, — кивнула девочка, схватила пышную булку и ловко завернула в чистое полотенчико. — В последнее время всё время кушать хочется, — извиняющимся тоном добавила она.

— Так сказала бы мне, корзинку для тебя собирали бы, — покачала головой Газиса, — сейчас распоряжусь.

Горн тяжело шагал по коридору в сторону своего кабинета, а за ним чуть ли не в припрыжку спешила Шариз. Девочка забавно что-то напевала и явно была рада скорой работе в лечебнице.

— Присаживайся, — кивнул на стул напротив своего стола правитель.

— Угу, спасибо, — Эль удобно устроилась на сиденье и с интересом поглядела на отца.

— Как дела? Давно мы с тобой просто так не беседовали.

— Ты слишком поздно домой приходишь, — обвиняюще выдала дочка, — я уже сплю в это время. Сил тебя ждать нет, устаю так, что к концу трудового дня мечтаю о своей подушке.

— Слышал, записываете с Роном какие-то новые сведения для целителей? — улыбнулся вождь, глядя на ёрзающую девочку. Тонкие ноги не доставали до пола, и она забавно качала ими туда-сюда.

— Не поверишь, но оказалось, что составить учебное пособие не так-то и просто! Совсем непросто! И ежели не помощь хатэ и Хранителя, я бы сделала всё неправильно. Нужно начинать с азов: биологии и химии. То есть книг будет не одна-две, а минимум три. И все очень внушительных размеров. Ещё мне хочется изучить свойства волнушки и вообще всего, что нам даёт волшебная Ньера. Создать на основе даров озера природные антибиотики.

Горн слушал девочку и задавал вопросы, он многого из того, что она говорила и не знал. Если бы не стук в дверь, они бы так день просидели, обсуждая детали, интересные факты и даже будущее целительской науки. Хотя, почему лишь для них? Многое будет интересно не только им, но и простым горожанам тоже.

— Повелитель? — раздалось сразу после стука в дверь. — К вам пришли.

— Попроси подождать, — громко ответил Горн и повернулся к Эльхам.

— Шариз, прости, но на этом придётся остановить нашу весьма занимательную беседу. И перейти к не менее важной теме. Я позвал тебя сюда, чтобы обсудить один, не терпящий отлагательства, вопрос.

— Хорошо. Я слушаю, — тут же собралась маленькая собеседница, выпрямила спину и сосредоточилась. Взор ярких синих глаз посерьезнел, из него исчезла детская непосредственность, появилась по-взрослому хмурая нотка тревоги. Необыкновенная метаморфоза и не скажешь, что перед тобой сидит человек, которому всего восемь лет.

Горн устроился в кресле рядом и принялся говорить. Об обязанностях шаманки тоже. Ведь она одна на всех. После его рассказа в помещении стало тихо. Эльхам молчала.

— Ты должна решить, как поступишь: отправишься лично и огласишь свою волю сама, или пошлёшь гонцов.

— Я останусь тут. — Сказано было без тени сомнений.

— Почему? — против воли вырвалось у Горна, но в душе разлилось вполне объяснимое ликование — его доченька решила остаться рядом с семьёй.

— Мне учиться надо. Какая из меня Шаманка, если я элементарных вещей не знаю? К тому же оставлять Зэлес без своего пригляда никак не могу. У меня только один папа, одна мама и один брат. Защита семьи на первом месте. Остальной мир подождёт.

— Ты не понимаешь, доченька. Иногда пожертвовать малым единственно верный путь к спасению. Нельзя быть столь категоричной и всегда выбирать… нас.

— Если я смогу спасти всех, как следует подготовившись, то уж лучше дать мне достаточно времени на изучение теории и практические занятия. Чем тратить его (время) на дорогу и бессмысленные разговоры. Своё видение ситуации лично изложу на пергаменте, сделаю так, чтобы Заклинатели смогли почувствовать силу, идущую от послания. Дабы ни у кого из них не возникло сомнений, что наконец-то объявилась новая шаманка.

— Хорошо. Пусть будет так. Но, — Горн качнул корпус вперёд, чтобы приблизиться к дочери и понизил голос, словно делился с ней большой тайной: — Если встанет выбор между моей жизнью и жизнями сотен людей, ты должна выбрать не меня.

— Хорошо, — в тон прошептала девочка.

— Обещаешь?

Эльхам медленно покачала головой:

— Я не даю опрометчивых обещаний. Но я подумаю над твоими словами.

— Хотя бы так, — удовлетворился ответом отец и отпустил ребёнка: — Иди, там Рондгул тебя уже заждался.

***

Закрыв за собой дверь, ведущую в кабинет отца, одними губами сказала, давая обещание самой себе:

— Я постараюсь спасти всех, папа. Даже если придётся пожертвовать собственной.

Вернувшись в парадную залу, сразу же наткнулась на Рона. Мальчик сидел на ковре и играл своими солдатиками, искусно вырезанными из тёмного дерева.

— Рон, пойдём.

— О, наконец-то! О чём с тобой говорил отец?

— О шаманизме и жертвах.

— О-о-о, — тут же округлил глаза мальчонка, — а мне расскажешь? Звучит очень таинственно!

— Конечно, — кивнула я, — чаще всего история всегда начинается с выбора пути: куда повернёшь, какие слова скажешь…

— Ага-ага, — закивал малой, следуя за мной, как хвостик.

Зок и его люди уже ждали нас у входа. Нам предстоял неблизкий пеший путь в лечебницу.

— Элька… — позвал Рон.

— Мм? — вопросительно промычала я, рисуя строение сердца.

— Ты прости меня… — голос мальчонки стал необыкновенно робким и каким-то хрупким, ломким.

— За что? — удивлённо повернулась я к нему.

— За всё, что я делал, я же, — Рондгул как-то не по-детски выдохнул и договорил: — издевался над тобой, пока ты не могла изъясняться и двигаться. Это мерзко, подло, низко.

Я смотрела в лицо братишке и думала, что всё не зря: время, которое я уделила малому, сказки, рассказанные мной — всё это дало благодатные всходы.

— Я теперь защищать буду тех, кто не может за себя постоять. Чувствую в себе такую потребность, потому что одним "прости" не замолить грехи.