Я, не спеша, села, после также медленно свесила ноги с кровати, и затем встала, выпрямившись в полный рост.

Первый шаг, второй… и вот я иду навстречу шокированному Горну. Пусть неуверенно, пусть как улитка, но зато для меня, да и для обоих родителей это было чудо великое!

— Эльхам! — отец не выдержал, сделал мне навстречу всего один широкий шаг и подхватил моё тонкое тельце и закружил в воздухе. Я смеялась, и он вместе со мной.

— Как у тебя это получилось?

— Я много тренировалась, — мы сидели друг напротив друга, у меня не болела спина, не затекали ноги и ягодицы. Я вполне комфортно ощущала себя в сидячем положении.

— Вся в меня, упорная, — кивнул Горн, хитро поглядывая на довольную Газису, которая тут же нахмурилась. — Шучу-шучу, — тут же приподнял ладони вождь, словно сдаваясь.

— То-то же, — фыркнула мама, а после секундного замешательства, добавила: — Осталось только решить, как именно ввести в курс дела всех жителей Зэлеса, что наша дочь исцелилась. То есть…

— Пришло время тебе стать здоровой, Шариз, — договорил за неё Горн, задумчиво глядя на пышущий жаром очаг, подле которого мы все сидели.

Я легла спать с улыбкой на лице: завтра новый день и у меня, кажется, созрел неплохой план…

Рано утром, удобно устроившись у распахнутого окна, я неподвижно замерла и, практически не моргая, смотрела на стремительно синеющее небо. Негромкий стук в дверь и тихо скрипнувшую дверь я услышала именно в тот момент, в который и ожидала. Поворачивать голову в сторону вошедшего и не подумала, нужно поддерживать легенду. Поэтому привычно расслабила тело, дабы не выдать себя ни единым движением.

— Кто тебя туда посадил? — воскликнула служанка, затем послышалось, как она поставила поднос с завтраком на прикроватный столик и поспешила ко мне сначала по гладкому полу, а затем по мягкому ковру.

— Ох, — причитала она, — надо позвать Зока, чтобы перенёс тебя на кровать, мне ты не по силам.

Женщина говорила, а я смотрела вниз, в который раз перепроверяя свои расчёты. Я запланировала сверзиться из окна на землю. При свидетелях. И пусть моя комната располагалась на втором этаже, но влететь в кусты не так уж и страшно, отделаюсь ушибами, возможно, вывихом — это не опасно для жизни. Просто надо знать, КАК падать и в какой момент сгруппироваться, чтобы было не очень больно.

Горничная уже почти подошла ко мне, когда я тихо заскользила вниз.

— Госпожа!.. — услышала я её крик, кто-то дёрнул меня за плечо, но ткань халата вжикнув, выскользнула из рук служанки и я полетела навстречу кустам.

Я выбрала падение на живот: полностью выпрямила ноги, для того чтобы не удариться коленями и защитить коленные чашечки; немного согнула руки в локтях и максимально напрягла мышцы, в том числе и пальцы. Цель простая — одновременно коснуться обеими руками земли, словно стремясь ими отпружинить, тем самым погасив силу удара.

Вся техника в теории казалась необыкновенно простенькой, но на деле мне всё равно было очень больно — искры из глаз и крик, который я даже сдерживать на стала.

На короткую секунду потемнело перед глазами, а затем мрак сменили весело пляшущие яркие мушки. Тело от испытанной нагрузки взвыло, и мне стало очень худо.

Валялась я подле смятых кустов недолго. Послышались встревоженные голоса и топот множества ног. Кто-то бережно перевернул меня на спину и заглянул в лицо.

— Госпожа! — это был мой новый охранник Зок.

— Кто вы? — просипела я и увидела, как шокированно распахнулись карие глаза мужчины.

Моё исцеление произвело эффект разорвавшейся бомбы. О том, что я случайно выпала из окна, ударилась головой и чудом выжила — судачили на каждом углу Зэлеса, люди обсуждали эту тему за завтраком, обедом и ужином. А как же! Всемогущая Енини ошиблась, и исцеление дочери великого Горна пришло вовсе не из-за нападения чужаков, а в результате несчастного случая.

Наказывать служанку, что явилась свидетельницей моего эпичного падения и не успевшей меня подхватить, никто не стал: принцесса выжила, да ещё к ней вернулось сознание, способности говорить и даже двигаться, тут впору благодарить и по меньшей мере закрыть глаза на недогляд. Что, впрочем, мои родители и сделали.

Рондгул же… Он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу, и в его взоре читалась… растерянность. Пацан не знал, как себя вести в подобной ситуации, ведь всю свою сознательную жизнь братишка видел перед собой живую куклу, неспособную ни на что адекватно реагировать. А тут вдруг буквально по щелчку пальцев, безучастная Шариз-Эльхам расцвела и могла вести беседы с родителями и гостями, что нескончаемым потоком потекли в наш дом, дабы поздравить счастливых Горна и Газису с выздоровлением единственной дочери.

Через несколько дней, когда молва чуть поутихла, мальчишка всё же пришёл ко мне. Я ждала раньше, но, видать, он собирался с духом или ещё что-то его останавливало.

— Ты точно меня понимаешь? — с порога вопросил он, глядя мне в глаза. В этот самый момент Лози расчёсывала мне волосы, собираясь заплести их в косу.

— И тебе доброго вечера, Рондгул. И да, я тебя прекрасно понимаю, — спокойно ответила я, выдержав его хмурый, насупленный взгляд.

— Ты всё помнишь? — сделав шаг от порога вглубь комнаты, продолжил интересоваться он.

— Конечно, — мальчишка открыл было рот, по всей видимости, чтобы уточнить, но я успела добавить: — и как ты меня всё время толкал, стрелял в меня из рогатки, и даже как ударил по голове в тот самый день…

Лози, услышав всё это, тихо ахнула, но успела вовремя прикрыть рот ладошкой. Я всё это сказала специально, пусть каждый из наннури знает, что я и тогда всё понимала, только ничего не могла сказать или сделать.

— Я ведь живой человек, Рон. Просто не была способна управлять своим телом, мне словно мешал какой-то могучий монстр… — я, естественно, преувеличивала, но с целью заинтересовать мелкого собеседника.

Извинений от братца, ожидаемо, не последовало, зато в его тёмных глазах зажёгся огонёк так знакомого мне детского любопытства.

— А какой он, расскажешь? — ещё один шаг ко мне.

— Даже более того, покажу, — я так же как он, отзеркалив его позу, чуть наклонилась вперёд и ответила ему в тон — немного понизив голос.

— Госпожа, я закончила, — вмешалась служанка, и Рондгул мгновенно переменился в лице, нацепив маску вселенского высокомерия, и откуда только поднабрался подобных замашек?

— Я завтра приду. Будь готова всё рассказать! — гордо выпятив грудь, распорядился он, и, более не глядя на нас, степенно покинул помещение.

— Спасибо, Лози, можешь идти, — отпустила я, замершую позади девушку.

— Госпожа, принести вам что-нибудь перекусить? Или приготовить горячий травяной взвар? — заботливо уточнила помощница, но я отрицательно качнула головой и та, понятливо кивнув, вышла за дверь, тихо притворив за собой створку.

Оставшись одна, медленно встала и подошла к плотно закрытому окну. Откинув задвижку, приоткрыла ставню и выглянула наружу.

Холодный ветер пустыни мгновенно овеял лицо, заставляя меня вздрогнуть. Кожа покрылась мелкими, противными мурашками. Поплотнее запахнув вязаный плед, вгляделась вдаль, прислушиваясь к себе и своим ощущениям.

Пустыня пела. Она звала меня к себе, и с каждым днём этот настойчивый шёпот становился всё сильнее, всё громче и назойливее. Он стихал лишь с наступлением нового дня, с первыми лучами солнца меня отпускало. Ночи превратились в сплошное мучение, приходилось досыпать днём. Все окружающие и родители в том числе считали, что организму нужен продолжительный сон, что таким образом я скорее восстановлюсь. Оттого меня не тревожили вплоть до обеда.

Прикрыв веки, попробовала понять, что это за звуки я слышу, и наконец-таки решить: последовать приглашению, или же запереться в опочивальне и постараться уснуть. При этом прекрасно знала, что второе у меня не выйдет, пробовала много раз и безуспешно.