Дорога до поместья не заняла много времени: мужчин с ветерком прокатили по главной улице города, где они увидели весело играющих детей, спешащих по домам людей, улыбающихся друг другу, желающих прекрасного вечера. И цвет кожи не волновал ни одного из них.

— Надо же, — пробормотал Себастьян, — чернокожие живут ничуть не хуже, чем чиновники средней руки во Франкии.

— Кажется, даже намного лучше, — хмуро буркнул Его Светлость, в глубине души осуждая подобное расточительство со стороны Екатерины. — Они наверняка рабы, их место в бараках и безропотное подчинение воле хозяина. Неужели Катерина освободила их всех, построила для них все эти просторные дома, снабжает одеждой и, не дай Всевышний, ещё и приплачивает звонкие!

— Вы скоро обо всём этом узнаете, Ваша Светлость, — снова перешёл на "вы" граф. — Спросите дочь напрямую.

— Даже не сомневайся, всё спрошу, со всей строгостью, — полуседые кустистые брови почти сомкнулись на переносице вельможи.

Дом дочери, точнее, поместье, отстояло от городка на расстоянии чуть более одной мили и было возведено на приличной возвышенности. Карета промчалась по накатанной ровной дороге и начала подъём по пологому склону.

Кованые железные ворота были широко распахнуты, и резвая двойка коней промчалась во внутренний двор да так, что дыхание у мужчин перехватило.

— Ну что за кони! Чудо как хороши! — восхитился граф, — непременно нужно приобрести себе таких же!

— Я же уже сказал: их не купить, — повторил Франсуа, и, не дожидаясь, когда лакей распахнёт с его стороны дверцу, сам выбрался наружу — ему натерпелось встретиться со своей непокорной дочерью, убежавшей на край света и столько лет не попросившей у него ни финансовой помощи, ни завалящего совета. Словно у неё нет всемогущего отца. Сей факт приводил Его Светлость герцога Омальского в глубочайшее недоумение.

Им навстречу уже вышли какие-то напомаженные слуги, они выстроились, до хруста выпрямив свои спины и замерли, ожидая, когда вельможа пройдёт мимо них.

— Ну хоть тут этикет соблюдается, — довольно пробормотал он. — Ещё бы и дочь вышла навстречу, да, видать, мечты это, — беззлобно добавил он.

Екатерина Мария ждала его в большом светлом зале, где, кроме неё, было ещё несколько человек, в том числе и фрейлина — леди Генриетта Моссон, сейчас замершую в элегантном книксене. Эту девчонку Его Светлость совсем не помнил, но по описанию, данному сэром Родериком, подумал, что это именно она.

Её Высочество Екатерина смотрела точно на него. Оценивающе так. Франсуа даже на миг показалось, что в глубине её тёплых карих глаз мелькнула насмешка.

Девушка была одета в дорогое шёлковое платье с пышной юбки и небольшим шлейфом, лиф деликатно приоткрывал хрупкие плечи и едва-едва декольте. Тонкие черты лица поражали красотой: прямой нос, высокий лоб, чётко очерченные скулы и губки бантиком, копна густых волос собрана в замысловатую причёску, в светлых прядях словно запуталось само солнце — так они красиво переливались золотистыми всполохами. Екатерина Мария оказалась почти точной копией почившей дочери старого короля Франкии. Его дражайшей супруги, которую он никогда не любил.

— Рада приветствовать вас, Ваша Светлость, на своей земле. Чувствуйте себя как дома, — красивый голосок, как звонкий ручеёк, приласкал слух.

— Не хочешь обнять отца, дочка? — вопросительно заметил Его Светлость и шагнул в сторону принцессы.

— С удовольствием пожму вам руку, — девушка, протянула тонкую кисть и ему не оставалось ничего иного, как ответить рукопожатием. — Пройдёмте, отужинаем? Думаю, все ваши вопросы могут подождать? — прищурилась хозяйка дома. — Вы проделали такой долгий путь к моему острову, что пара часов ничего не изменит, согласны?

Если Франсуа рассчитывал тут же продавить Катерину своей тяжёлой харизмой, то у него ничего не вышло, он даже слова вставить так и не смог. Старому герцогу и интригану оставалось только подчиниться, внутренне кипя от негодования. Сейчас Хозяйкой положения оказалась именно его дочь.

Но ещё не вечер, были козыри и в его рукаве, и Екатерине придётся пойти на уступки, если она не хочет проблем для себя и так обожаемых ею подданных.

Глава 33

Герцог Франсуа Омальский, мой биологический отец, точнее, тела, в котором поселилась моя душа по воле непонятных Высших сил, мне не понравился. Но он был дельцом, а это значит, что с ним можно будет договориться. Интриган, опытный игрок, но торгаш, любящий деньги и власть, и даже непонятно, что из перечисленного больше.

Его Светлость высоко оценил предложенные блюда; много говорил о своих впечатлениях об этом жарком экзотическом крае, всё время косился на мою чернокожую прислугу, чем неимоверно раздражал. Старался не касаться вопросов, по которым он, собственно, и явился, интересовался, кто изобрёл паровоз, кто построил городок и так далее. Я, как могла, отвечала: да, придумали мои разумники, да, пришлось постараться найти нужных людей и найти им занятие по способностям; да, на полях выращивают не только хлопок, но и экзотические плодоносящие растения; да, среди них есть та самая сладость, что ему привезли в качестве подарка. Какие условия нужны для этих растений? Только жаркие и достаточно влажные. А как выращивать? Долго, почти пять лет. А после, как обрабатывать, чтобы получить такой великолепный десерт? Не могу сказать, это секрет…

Я отбивалась от его назойливых неудобных вопросов, парировала колкие замечания, увиливала от скользких многозначительных намёков, и в итоге у меня разболелась голова от этих двух джентльменов. Вот поэтому я стороной обходила все интриги, кои непременно возникают, стоит человеку получить больше власти. И так вокруг меня столько слухов, шпионы чуть ли не под каждым кустом, благо за пределами острова, но они терпеливо ожидают своего шанса пробраться на мои фабрики и мастерские, своровать рецепты или задушить меня во сне, кто-то даже хотел выкрасть, если верить Шарлю, чтобы жениться и завладеть богатствами Её Высочества Екатерины…

Ужин плавно подходил к концу, на десерт подали шоколадное мороженое. Восторг и жадность в глазах моих гостей сильно меня насторожили.

— Какая сладость! Холодная и терпкая одновременно, очень ароматная, в такую духоту, самое оно! — некрасиво причмокнув толстыми губами, резюмировал отец. И как у эдакой, простите, жабы, родилась такая хрупкая дочь? Уму непостижимо! Представляю, насколько его жена была великолепной женщиной, чтобы её гены перебороли вот эти. Хотя, может, я предвзята? Даже не может, а, скорее всего. В молодости мужчина наверняка был симпатичным. — Можно выкупить рецепт? Или подаришь отцу-то? — и хитро на меня прищурился.

— Договоримся, — кивнула я, раздражённая сверх всякой меры. Держать маску бесстрастности и холодного высокомерия с каждым мгновением становилось всё труднее. А ведь впереди самый сложный этап. Мы будем договариваться. Я несовершеннолетняя, незамужняя девушка. По законам этого мира, всё, что у меня есть, принадлежит родителям. В данном случае сидящему за столом герцогу Омальскому. И что он затребует за мою свободу, я могу только догадываться. Впрочем, немного осталось, и я скоро всё узнаю.

— Благодарю, дочка, за прекрасный ужин. Не ожидал, что в забытом Всевышним крае, считай на самой кромке земли, есть такие замечательные повара, — высокопарно со скрытой насмешкой провозгласил герцог.

— Пройдёмте в мой кабинет, разговор состоится с вами наедине… отец, — чуть помявшись, назвала его так, как нужно, а не как хотелось. Ненавижу лицемерие. — Граф, прошу вас, располагайтесь в гостевой, вас развлекут музыканты, — и сказала так твёрдо, как только могла, добавив металла в голос, отчего, открывший было рот, чтобы возразить, аристократ, с глухим щелчком сомкнул челюсти и понятливо кивнул. — Вот и хорошо. У вас весьма понимающие подчинённые, отец, — добавила я и, не оглядываясь, направилась на выход из обеденной залы.

В кабинет вошла первой, следом Его Светлость, а дверь за нами захлопнул Шарль.