Молодой мужчина откинулся на спинку кресла и прикрыл веки, вспоминая. Рассказ не занял много времени. Робби поведал всё без прикрас и закончил свою речь фразой:

— Я обязан тебе жизнью и свой долг отдам честь по чести.

Элоиза махнула рукой:

— Разве ты бы мне не помог, если бы у тебя была такая возможность?

Роберт Бонэм на секунду задумался, ища честный ответ на заданный вопрос.

— Помог бы, — кивнул он, не находя в душе сопротивления высказанному. — Однозначно помог бы.

Элоиза довольная, кивнула головой и, заметив, что старший брат хочет о многом спросить, сказала:

— Давай поговорим откровенно.

— Давай поговорим, — кивнул Роберт и посмотрел мне в глаза, — Лои, скажи, откуда у тебя такие дороги? Где дети, которых я не заметил, когда въехал в город. Что за топливо у вас здесь кидают в камин? И эта странная обувь? И отчего так приятно пахнет постель. И, самое главное, как ты сделала лекарство от чёрной хвори? Вопросов у меня столько, что я не всё помню, что хотел узнать.

Я помолчала немного, ответы у меня были готовы давно, только вот сейчас, глядя на брата, не могла решить, стоит ли озвучить давно заготованную речь или попробовать быть чуть более откровенной?

М-да, дилемма.

— Ты хочешь стать королём? — бахнула я, вглядевшись в глаза Роберта.

Тот даже чуть вздрогнул от неожиданно прозвучавшего вопроса.

— Эмм, конечно, — нашёлся он с ответом, — хотелось бы.

Я тут же различила сомнение в его голосе. Роберт Бонэм не уверен нужна ли ему корона. Наверное, это хорошо.

— А что ты будешь делать с такой большой страной, когда сядешь на трон? — продолжала допытываться я, чуть напрягшись, в ожидании ответа. Если мне понравится то, что он расскажет, то я помогу ему взойти на трон. Если нет, то будем посмотреть…

Роберт молчал и в итоге честно ответил:

— Править буду. Что именно буду делать не решил, наверное, как и отец: воевать с дикими кочевниками ханами, гонять по морям испанцев, подписывать выгодные для меня договоры с другими правителями. Собирать налоги.

Я слушала и понимала, что далеко мы с таким королём не уедем.

— А ты? — прищурившись задал он мне ответный вопрос, — ты уже всё продумала?

Я медленно покачала головой:

— Нет, откуда у меня навыки и знания, как управлять страной? Нужно учиться. И я стараюсь свои мысли воплотить на базе Уолсолла. Я пришла к одному, но очень важному выводу: если будет в достатке жить простой народ, то и страну ждёт успех и процветание. — Роберт вылупился на меня, переваривая услышанное. — Ты уже, судя по твоим словам, успел заметить странности, которых вокруг уж очень много.

— И не говори! — воскликнул Роберт Бонэм, — столько всего необычного, аж глаза разбегаются, пытаясь всё охватить и запомнить. Ум за разум заходит, как тебе всё это пришло в голову? Откуда?

— Ну, что ж, — вздохнула я, — пойдём по порядку. Мне повезло наткнуться на талантливых людей и суметь направить их усилия в нужное русло. Ничего более. Дороги сделаны при помощи нового вещества, придуманного гончаром в Уолсолле. Он как раз собирался отправиться на поклон к управляющему замка, чтобы выгодно продать своё изобретение. Но я наведалась на рынок раньше, перехватила, так сказать. Всю осень шли работы по улучшению дорог в городе и за его пределами до ближайших деревень. Теперь простой люд в любую погоду может спокойно добраться до Уолсолла и на рынке продавать свои поделки. Дети до посевных будут посещать занятия в школе. Поэтому ты их и не видел на улице. Я считаю, что образованные люди, гораздо быстрее помогут нашему королевству шагнуть вперёд в своём развитии. Дальше, — я на секунду прервалась, чтобы перевести дыхание. Роберт меня не перебивал и слушал очень внимательно.

— Топливо, горящее в очагах замка — это обработанный особым образом болотный торф. А вот новый фасон обуви я уже придумала сама. Мне показалось, что если сапожки будут с короткими носами, чем у привычных тебе пулен, то это упростит жизнь. Я же не в столице, мне работать надо, много ходить и ездить по городу и близлежащим сёлам. К тому же, заметь, для полного удобства их пошили на разные ноги: левую и правую, — добавила я, видя скептическое выражение на лице принца, — если хочешь, тебе сделают пару, поносишь, оценишь.

Робби не стал отказываться, как показал дальнейший наш диалог, он вообще готов был все мои нововведения увезти с собой, в том числе рецепт настойки из хвои. Гончара, травницу и замкового управляющего тоже. Я лишь посмеялась, шутник.

— Давно я так безмятежно не спал, — качая головой восхвалял он хвойный настой. По его словам, сон после ванны с такой добавкой был невероятно полноценен.

— Всё благодаря мой травнице, — спрятав усмешку, ещё раз заметила я. — Также как и лекарство от чёрной хвори. Она давно изучала больных, и ей пришло озарение, как помочь людям. Я просто помогла ей, выделив ресурсы для проведения необходимых исследований.

— Какие ты слова употребляешь, малышка Лои, — изумление на лице Роберта Бонэма и не думало сходить с лица.

— Учусь, — скромно потупилась я, — я ещё только учусь, дорогой брат.

Мы помолчали, каждый думая о своём.

— Робби, а надолго ли ты ко мне в гости приехал?

Роберт хитро прищурился и задал встречный вопрос:

— Боишься, что могу узнать что-то ещё?

Я спокойно пожала плечами:

— Мне скрывать нечего, — а в душе усмехнулась: про магов он не узнает. По крайней мере сейчас для него это лишнее знание.

— Так что там насчёт эликсира от чёрной хвои? Ты ведь не дашь мне рецепт?

— Нет, — покачала я головой, — не дам. Но вот готовое лекарство отправлю вместе с тобой в достаточном количестве. Но оно будет немного другое, чем то, что принял ты. Это будет средство, защищающее человека от этой болезни. Раздашь всем, кто не болел. Пусть примут и чёрная хворь будет вам уже не так страшна.

Я видела, что Роберт силится не показать своё изумление, но у него, откровенно говоря, получалось не очень.

— Таак, — протянул он, — обратно в Бирмингем я собираюсь через три дня, путь не близок и опасен, к тому же никто не отменял моих обязанностей. А теперь давай ещё раз по порядку. Ты столько всего на меня сейчас вылила, что, боюсь, как бы не утонуть.

Я вздохнула терпеливо и предложила:

— Может перекусим? Я ещё не обедала.

Женщина, разогнув ноющую поясницу, кинула постиранное бельё в пустое ведро и, попрощавшись ещё с двумя такими же страдалицами — стирка на таком морозе у единственного на всю деревню колодца[9] — тяжёлый труд, отправилась в сторону дома.

Натруженные руки, стали красными и слабочувствительными. Стоило поспешить, чтобы скорее оказаться в доме у тёплой печки.

Войдя в калитку она, сделав пару шагов, остановилась, прислушиваясь. За домом кто-то колол дрова.

Поставив ведро на крыльцо, она поспешила обогнуть жилище, и, потирая ладонью болящую спину, вскорости подошла к мужу.

— Питер, — позвала она его.

Тот тут же отложил топор и обернулся к ней:

— Что?

Мария как-то печально вздохнула и сказала:

— Не ко времени я тебя тревожу, но сил больше нет бояться каждого шороха, — тут она понизила голос, — идут слухи, что в Уолсолле, после появления в нём принцессы Элоизы, стали привечать, — и ещё тише, буквально одними губами, — колдунов.

Питер нахмурился, переваривая.

— Ты уверена? — также тихо спросил он, быстро оглядывая очищенный от снега двор. Даже не поленился, вышел и осмотрел цепким взглядом улицу за низким забором, которая была столь же пустынна. Люди сидели по домам и пытались согреться.