Я задавался простым вопросом, как быть, что делать дальше, всю дорогу до запасной квартиры. Даже в периоды полного безденежья я продолжал оплачивать аренду крошечной комнаты в громадном общежитии-инсуле в центре Дунстана. Там было темно даже в полдень, потому что окна никто не мыл, и на них оседал смог заводов. Внутри воняло гарью, как и всюду в Дунстане, да и вообще в Мелоте, где день и ночь дымили сталелитейные заводы и оружейные фабрики. И всё же на квартире, где обитал большую часть времени, я появляться не рискнул. Конечно, вряд ли меня будут там ждать, но бережёного и боги берегут – уж эту-то истину на фронте быстро понимаешь.

В шкафу валялось посеревшее от времени, слежавшееся бельё, я кинул простынь на кровать и едва нашёл в себе силы раздеться перед сном. Думал просплю до полудня, не меньше, но куда там – это же грёбанный Мелот. В семь утра меня подняли с постели заводские гудки. Сотни их заиграли одновременно, и даже накрывшись подушкой я не смог уснуть снова. Гудки выводили трели, созывая рабочих на первую смену, и спать под них оказалось решительно невозможно.

Вставать я правда тоже не спешил, закурил первую папиросу прямо в постели. Обычно себе подобного не позволяю, но сегодня, как в детстве, когда родителей нет дома, можно устроить себе праздник непослушания. Странная штука моя память, в ней полно дыр, а то, что всплывает на поверхность её омута, всё какое-то расплывчатое и неясное. Смутные образы, как сквозь грязное стекло, вроде того, что в окне этой квартиры.

Надо понять, что делать дальше. Ждать пока всё уляжется – самый лучший вариант развития событий. Денег, что я взял у депутата Мишеля достаточно, чтобы скромненько и незаметно прожить пару месяцев в Дунстане. За работягу я, конечно, не сойду никогда, но здесь всем наплевать кто живёт рядом с тобой, лишь бы проблем не было. А вот проблемы вполне могли нарисоваться. Слишком уж опасными оказались те наёмники, устроить резню в Бутхаусе, это весьма рискованный шаг. Не тот район, чтобы творить подобное. Теперь криминальная полиция будет носом землю рыть, да и Королевская прокуратура в стороне не останется. Это же практически пощёчина всем спецслужба Альбийского содружества, и от них будут ждать результатов в крайне сжатые сроки. И тут крылась вторая опасность для меня – если на месте будут работать профессионалы, то они запросто могут потянуть за ниточку, которая свяжет меня и Бэзила Психолирика, а от него потянется и к депутату Мишелю. А оказываться в руках криминальной полиции или же, не приведи боги, бейлифов прокуратуры у меня не было ни малейшего желания. Раз начальству нужен быстрый результат, то совершенно не важно, как он получен, и что осталось от случайных жертв. На произвол спецслужб жаловаться не принято, если уж выбрался от них, мысль одна: «Спасибо, что живой».

В общем, оказался я прямо между молотом и наковальней, пространства для манёвра почти не осталось, и с каждой минутой его делается всё меньше. Так что пришлось вставать с кровати, хотя тело ломило после вчерашних упражнений, а от недосыпа голова была тяжёлой, как с похмелья. Влезать в непросохшую толком одежду было противно, но куда деваться – запасного комплекта я здесь не держал, как-то не рассчитывал, что могу оказаться здесь вымокшим до нитки.

Первым делом, как ни странно, решил позвонить депутату Мишелю. Вряд ли от него добьюсь чего-то толкового, но хоть узнаю, жив ли он, а то может быть хвосты обрубают настолько надёжно, что мне проще вовсе сбежать из урба, да и из Содружества. Эта мысль не грела, но я понимал – вполне возможно именно так и придётся поступить ради спасения собственной шкуры.

Телефон-автомат оказался не так далеко от инсулы, где я снимал запасную квартиру, однако я намерено проехал в забитом народом трамвае несколько остановок. После расстрела в «Бычьей голове» я готов на самые параноидальные поступки, и никакие меры предосторожности не казались мне излишними.

Как ни странно Мишель снял трубку после второго гудка. Голос у него был странный, какой-то захлёбывающийся, он заикался, повторял слова, и понять его сразу оказалось не так-то просто.

- Где-где-где вы, вы… - тут же принялся тараторить он. – Где вы сейчас? – справившись с волнением спросил он, наконец, внятно. – Я пришлю за вами машину, приезжайте-приезжайте-приезжайте… Скорее!

- Что случилось, Мишель? – Я старался говорить как можно спокойнее, чтобы тоном успокоить и депутата. – Зачем я вам понадобился? Почему недостаточно встречи в условленном месте?

- Вы нужны-нужны-нужны… мне здесь. Я-я-я-я… пришлю машину с надёжным водителем. Как можно скорее-скорее-скорее…

Он запнулся, замолчал, а после добавил с какой-то почти детской интонацией:

- Пожалуйста.

Не могу сказать, что растаял от последнего его слова. Разжалобить меня весьма непросто и мало кому удавалось, разве что красоткам, но к ним Мишеля уж точно отнести нельзя. Вся эта история сильно попахивала банальной западнёй, на какую способна криминальная полиция, однако зачем им сдался я, если они добрались до самого Мишеля. Я в этом раскладе фигура слишком уж незначительная, чтобы устраивать такие игры. Нет, тут что-то не клеится, и чтобы проверить я назвал Мишелю адрес в приморском Ристоле. Я успею добраться туда на трамвае куда раньше, чем посыльный от Мишеля на автомобиле. Ристоль куда ближе к Мелоту, чем к центру Альбы, да и кататься по улицам приморского урба, петляя среди складов, пакгаузов и верфей, довольно трудно. Трамвай же катит себе и катит посреди дороги и перекрыть ему путь автомобили не могут, мало кто решается заехать на рельсы.

Я опередил посыльного почти на три четверти часа и ждал машину – не роскошный Ласситер Империал, конечно, а куда попроще – надёжно укрывшись, так чтобы меня нельзя было заметить с проезжей части. Я не было уверен, что из машины не выскочат знакомые уже наёмники или детектив-констебли криминальной полиции, хотя и слабо верил в это. Синий двухдверный «Шуберт Экстра» затормозил ровно там, где я сказал Мишелю. Никто оттуда выходить не торопился, но и сам я к нему не спешил. Минут через пять ожидания из машины выбрался шофёр, закурил, опираясь на крышу. Он не стрелял по сторонам глазами, не пытался высмотреть меня, просто стоял и курил, коротая время.

Пора решаться. Если это и засада, то весьма умело подготовленная, и возможно с подстраховкой, так что бежать уже некуда – меня перехватят в любом случае. Я вышел из-за рекламного столба, в тени которого обретался, выжидая, и направился к машине. Шофёр заметил меня, когда я потянулся к хромированной ручке пассажирской двери. Он кивнул мне, бросил окурок, растоптав его каблуком, и сел следом за мной. Двигатель не глушил, и мы быстро покатили по улицам Санта-Катарины.

Водитель оказался неразговорчивым и весьма опытным. Он ловко лавировал в плотном потоке автомобилей, по мелочи нарушал правила, но без хамства, всегда пропускал, если ему сигналили и не забывал морганием фар поблагодарить за любезность других водителей. Настоящий профессионал. Я и сам неплохо вожу, но рядом с ним почувствовал себя неопытным первогодкой, чуть ли не вчера за баранку севшим.

- Курите? – за всю дорогу, а заняла она не меньше полутора часов – катили мы почти через весь Мелот, спросил он.

Я кивнул, и мы вместе закурили, открыв окна.

Обитал Мишель, как я и думал, в роскошном районе, довольно близко к правительственному кварталу Альбы и комплексу королевского дворца. О достатке депутата говорил его особняк, отгороженный забором, почти настоящая вилла, какой странно видеть в центре Альбы, где квадратный дюйм земли стоит вдвое больше моего годового заработка. В очень удачный год.

Шофёр не стал заезжать с парадного входа, обогнув ограду, он остановил Шуберт у задних ворот, и дважды просигналил. Нам открыли, и он медленно въехал на территорию особняка. Или даже небольшого поместья. Наверное, прежде оно принадлежало аристократическому роду, который либо разорился, либо вовсе вымер во время войны, а семья Мишеля удачно выкупила его в те годы, когда недвижимость в центре Альбы ещё не стоила таких уж баснословных денег. Возможно, взяли с торгов или вовсе купили у королевского управляющего за треть от реальной цены. Правда, и такие деньги мне не снились, если уж честно.