Старая кровь, даже при отсутствии сколь-нибудь серьёзных капиталов всё равно открывает многие двери и развязывает многие языки.

- А офицеры?

- То, что я не пошёл служить, ещё не значит, что я штатский шпак, - усмехнулся Строганов. – Перед вами, между прочим, бывшего лейб-гвардии уланского полка поручик, и повоевать успел изрядно, потому обратно в окопы не тянет.

Я по-новому глянул на графа – гвардию отправили-таки в бой ближе к середине войны, и что бы ни говорили об «игрушечных солдатиках экуменического императора», которых тот бережёт для воображаемого парада победы, они многим на фронте хорошенько дали прикурить. И кавалерия тогда не ударила в грязь лицом, уланы же как всякие лёгкие всадники были мастерами жестоких, но эффективных рейдов по тылам. Они вылетали из каких-то чудом уцелевших рощиц и лесков, рубили саблями или кололи пиками артиллерийскую обслугу, обозников, пехоту, шагавшую следом за танками, считая, что уж под защитой таких монстров, они точно в безопасности. Сделав же своё кровавое дело, уланы также легко и быстро исчезали, будто их и не было вовсе. За это их прозвали всадниками смерти – и прозвище своё они полностью оправдывали.

Каюта убитого оказалась в полном порядке, вряд ли он был таким уж аккуратистом, скорее всего, его прикончили, как только он переступил порог. Нарисованный мелом контур на полу подтверждал моё предположение.

- И как он был убит? – спросил я у графа, входя в каюту, хотя вряд ли найду здесь хоть что-то интересное.

- Застрелен из пистолета, - ответил тот. – Пулю и гильзу найти удалось.

- Удивите меня и скажите, что калибр не девять на девятнадцать империал.

- Увы, тут мне вас не удивить, а вот гильза оказалась куда интересней.

Он вынул из кармана фотографию лежащей на ковре латунной гильзы. Её потрудились отснять как положено, да ещё и во всех подробностях, включая самую интересную. На донышке стояло клеймо аришалийской оружейной фирмы и бегущую по окружности надпись «Мастерсон-Нольт».

- Поэтому затеяли проверку оружия гостей «Коммодора Дюваля», - понял я, и Строганов подтвердил мою догадку кивком. – А вам не кажется, ваше сиятельство, что это как совсем уж белыми нитками шито? Могли бы ещё на пуле инициалы убийцы вырезать, чтобы исключить ошибку.

- О чём вы? – удивился, похоже, неподдельно граф.

- О том, что здесь действовал расчётливый и опытный убийца, который проник в каюту раньше жертвы, запер за собой дверь, терпеливо ждал нужного человека, а после прикончил его выстрелом, скорее всего, в сердце. Такие не оставляют настолько явных улик против себя. Патроны имперского стандарта можно купить в любом оружейном магазине Альбы – от Мелота до Логреса, зачем же ему было стрелять именно аришалийскими, давая следствию, которое обязательно будет, такую жирную улику против себя.

- Тут вы правы, - согласился Строганов. – Есть и ещё одна улика, но она завела нас в тупик.

Он вынул второй конверт с фотографиями, и передал мне. На нём красовался небольшой кусок дорогой ткани – и я понял, подставляют именно меня. Потому что из точно такой же был сшит новенький костюм для встречи с Онслоу. Если добавить сюда жирный намёк на пистолет «Мастерссон-Нольт» вроде того, что лежит у нас в сейфе, то картина складывается однозначная. Кто-то намерено хотел выставить убийцей меня. Видимо, за виконтом Корвдейлом наблюдают весьма пристально, и кто-то из ателье, где мне шили новый костюм передал пару кусков ткани из обрезков за щедрую плату. Вряд ли, конечно, это был сам портной – старик не стал бы так рисковать репутацией, скорее всего, кто-то из подмастерьев. Надо только вытрясти из них, кто именно, и потянется ещё одна ниточка. Вот только на сей раз враги Онслоу и Корвдейла просчитались – я не стал брать с собой дорогущий костюм, ограничившись тем, что взял у бутафоров из Королевской прокуратуры. Для охранника майора Корморана он подходил куда лучше роскошного смокинга из дорогущей ткани.

- Такого шёлкового костюма нет ни у одного и гостей, - пояснил граф. – Конечно, многие носят шёлковые костюмы, однако ни у кого нет такого – сшитого буквально несколько дней назад.

Теперь настал мой черёд глядеть на собеседника, не понимая, о чём он.

- Вот тут нужен глаз аристократа, - усмехнулся тот. – Шёлковая ткань весьма чувствительна к трению, поэтому их надевают лишь в особых случаях. Однако кое-кто желающий подчеркнуть своё богатство может носить шёлковый костюм и на борту «Коммодора Дюваля». – В его словах сквозило едва ли не открытое презрение, видимо, те самые «кое-кто» были банальными нуворишами и колониальной аристократией, стремившейся выставить своё богатство на показ. – И тем не менее заметить, что костюм сшит только что очень просто для опытного глаза, особенно если его носят целый день. Это оставляет следы на ткани. На этой, - граф постучал ногтем по фотокарточке в моей руке, - никаких следов нет. Ручаюсь, этот костюм был сшит не больше недели назад, либо его не надевали вовсе или надели всего один раз или дважды, не больше.

Тут он сделал меня как стоячего. Всё же надо быть аристократом, чтобы видеть подобные вещи. Я может быть и отличу дешёвую ткань от дорогой, но вот таких нюансов не знаю и близко.

- И, повторюсь, ни у кого на борту «Коммодора Дюваля» такого костюма нет.

- Убийца мог избавиться от него, когда заметил, что порвал, - пожал плечами я.

- Вы же понимаете, что я следил за гостями мистера Габбиани и до убийства, - растянул губы в улыбке граф, - и могу поручиться, ни один из них не щеголял в новеньком шёлковом костюме.

Что ж, значит, действительно, пытались подставить именно меня. И спланировано всё было заранее. Наш противник хорошо подготовился, попытавшись одним ударом вывести из игры две фигуры – картёжника и меня. Сильный ход, но я сорвал его планы, не надев нужный костюм.

К сожалению, встреча с настоящим детективом, графом Строгановым, мало что мне дала, кроме этой информации, а в расследовании убийства она никак не поможет. Но следует ли на самом деле искать убийцу – вот вопрос. Это почти точно один из парней в синих костюмах из охраны Руфуса Дюкетта, пытаться понять кто именно и как он проник в каюту особого смысла нет. Смог и смог – это уже свершившийся факт. Но раз с расследованием ничего не выходит, значит, надо действовать иначе. И тут мне поможет майор Корморан.

Просто удивительно, как быстро состоятельные и вальяжные господа превращаюсь в пауков в банке, стоит только немного поиграть с их страхами. Именно этим и я собирался заняться завтра же.

[1] Намёк на фамилию Онслоу, созвучную слову «резня»

Убийца сам пришёл ко мне тем же вечером. Когда наш с Кормораном и Чёрным змеем импровизированный военный совет подошёл к концу, и мы разошлись по каютам, он вошёл к нам без стука. Само совещание много времени не заняло. Майор хорошенько поругался с Дюкеттом на людях, едва ли не открыто обвинив того в убийстве картёжника. Единственный аргумент розалийца был почти железный: «Зачем мне его смерть?»; на этот вопрос Корморан хитро прищурившись ответил в том духе, что мсье Дюкетт сам знает. Тут Руфус не выдержал и едва не сорвался, хотя всегда оставался предельно спокоен. Даже пригрозил, хотя и завуалированно дуэлью, на что Корморан ответил: «Готов в любое время и на любом оружии». Дюкетт предпочёл убраться восвояси вместе со своими охранниками в синих костюмах.

- Почему он сорвался в конце, как думаешь? – поинтересовался у меня Корморан.

- Не любит, когда на него давят, - пожал плечами я. – У него ведь тоже не по плану многое пошло. – И я рассказал о встрече с настоящим детективом, графом Строгановым, а также улицах, что должны были изобличить меня. Вот только тут выстрелы Дюкетта ушли «в молоко». – Он, вероятно, рассчитывал, что к этому часу Майкл Молот будет выбивать из меня показания, превращая в котлету. Но вышло иначе. Ошибка с костюмом стоила им слишком дорого – на этом куске ткани строилась вся их ловушка.