- Теперь следствие может выйти на его человека, - потёр подбородок Корморан, - это и в самом деле повод для беспокойства.

- Не выйдет никогда, - покачал головой я. – Убийца – профессионал, и ошибок не допускает. Найти его можно лишь причалив к берегу и вызвав на борт следственную группу Королевской прокуратуры с самыми широкими полномочиями.

- Хорошо, - чуть разочаровано произнёс Корморан, - тогда какими будут наши действия?

- Убийство превратило гостей Сетцера в пауков в банке, - усмехнулся я, - готовых вцепиться друг другу в горло к любой момент. Пора сделать из них крыс в бочке.

- Это рискованно, - возразил Корморан. – Если все начнут рвать друг друга, как крысы в горящей бочке, то достанется и нам.

- Первым делом, - вступил в разговор Чёрный змей, как обычно настолько неожиданно, что мы с майором едва не вздрогнули, когда он заговорил, - крысы ищут выход из горящей бочки, и рвут лишь тех, кто оказывается на пути.

- Легко говорить, если забыть, что мы будем теми же крысами в той же бочке.

- Значит, нужно найти выход прежде чем запалим бочку, - пожал плечами Чёрный змей. – Завтра займусь этим.

- Вот и договорились, - поднялся на ноги, приглашая нас пройти в нашу каюту Корморан. – Значит, завтра ты будешь при мне, продолжаем нервировать Руфуса, а Чёрный змей займётся поисками способа как можно скорее покинуть «Коммодора Дюваля» и подготовкой нашего побега.

Распрощавшись до утра, мы ушли к себе, но не успели усесться на свои койки, как дверь нашей каюты открылась. Не лежи мой «нольт» сейчас в запертом сейфе, он был бы уже у меня в руках. Чёрный змей подобрался, готовый к рывку – ничего хорошего от внезапного визита, он, как и я, собственно говоря, не ожидал.

Правда, как только незваный гость в знакомом синем костюме, какие носили охранники Руфуса Дюкетта, переступил высокий порог, я расслабился почти сразу. Чёрный змей чуть раньше – он ведь общался с гостем позже меня, а вот мне стоило известных усилий узнать командира «диких котов» - прошедшие годы не просто потрепали его, жизнь прошлась по нему катком. Длинные волосы почти поседели, а ведь он моложе меня, вместо щегольской бородки-веспанки теперь усы с подусниками, лицо же покрыто двух-, а то и трёхдневной щетиной. Под длинноватым синим смокингом он носил привычный жилет, пояс же оттягивала пара кобур – сейчас пустых, зато все патронные ячейки в патронташах были заняты. Тут Оцелотти сумел обойти действующие на борту «Коммодора Дюваля» правила.

- Ну привет… - начал было он, да тут же осёкся, узнав меня. Я жестом велел ему продолжать, как ни в чём не бывало, и Оцелотти сумел сыграть, почти без фальши. Если нас кто-то и подслушивал, он вряд ли заметил заминку. - … Чёрный змей. Не думал, что встретимся вот так – по разные стороны баррикад.

- Мы наёмники, Оцелот, - в тон ему ответил Чёрный змей, - судьба наша такая.

Оцелотти плотно закрыл за собой дверь, и уселся на единственный в нашей каюте стул.

- Ты разбудил командира, - кивнул больше самому себе Оцелотти.

- Разбудил, - кивнул я, отвечая вместо Чёрного змея. – Воспоминаниями будем делиться после, для начала расскажи – зачем ты шёл к нам?

- Предложить Змею, как бывшему товарищу по «Солдатам без границ» прикончить тебя, и перейти на службу к Руфусу Дюкетту.

- Смотри-ка, бочка ещё не горит, а крысы уже начали рвать друг друга, - усмехнулся я. – Выходит, Корморан не так уж не прав, мы может оказаться в самом центре событий слишком рано.

- О чём ты, командир? – не понял Оцелотти.

Я не стал пересказывать ему разговор с отставным майором – сейчас он уже не имел ровным счётом никакого значения. Дюкетт решился действовать открыто и предельно жестоко, а значит пора бить на опережение.

- Не важно, - отмахнулся я. – Скажи, Адам, ты убил того картёжника?

- Ради этого меня и взяли в охрану Дюкетта, как оказалось, - ответил Оцелотти. – Чем этот несчастный был так опасен, ума не приложу.

- Как ты сделал это? Тебя ведь не было в его каюте, верно? А застрелен он был выстрелом в грудь.

- Стены никто толком не осмотрел, - растянул бледные губы в неприятной ухмылке Оцелотти.

- Рикошет, - понял я. Конечно же, Адам был превосходным стрелком, и легко мог прикинуть траекторию полёта пули, чтобы прикончить противника рикошетом. А уж в тесноте каюты это не представляло для него никакого труда.

Оцелотти прищёлкнул пальцами единственной руки – я отлично помню, как меч безумного эльфа отсёк ему правую ниже локтя. Но хуже от этого стрелять он не стал, вот только, наверное, больше не использует аришалийские револьверы одинарного действия. Слишком уж много времени занимает перезарядка с одной рукой. Я пригляделся к его поясу, и заметил, что пустые кобуры закреплены так, чтобы из обеих можно выхватить оружие левой рукой.

- А после ты вошёл и оставил там улики, - кивнул я, - даже гильзу положил куда надо. Кстати, имперский стандарт? Ты ради этого дела на пистолеты перешёл.

- Пришлось вспомнить молодость, - пожал плечами Оцелотти. – Револьверов под девять на девятнадцать «империал» просто нет. А брать в руки ублюдок Лендера я не стану никогда.

Я бы тоже не рискнул связываться с гибридом пистолета с револьвером, сочетающего в себе барабан и магазин в рукоятке. Иначе как ублюдком это оружие назвать было однозначно нельзя, тут с Оцелотти не поспоришь.

- Дюкетт психует и хочет убрать-таки меня, - продолжил я, - он догадывается, кто я такой на самом деле?

- Нет, - покачал головой Оцелотти, - просто ты слишком часто переходишь ему дорогу, а Руфус этого не любит. В деле с картёжником я так понимаю, ты очень близко подобрался к нему самому, поэтому он лично отправился на «Коммодора Дюваля» - мне ни за что было не попасть на борт, даже если предъявлю нужные для взноса на турнир деньги.

Это я понимал и без него. Видимо, Дюкетт ведёт свою игру, пытаясь свалить Онслоу или хотя бы сильно пошатнуть позиции одного лидеров враждебной партии. Вполне возможно, он сейчас разыгрывается карту с убийством в «Бычьей голове» тех самых важных господ, один из которых был восходящей звездой либеральной партии в Парламенте. И тут я подбираюсь со своими расследованием всё ближе к самому Дюкетту. Конечно же, ни о каком обнародовании фактов подковёрной борьбы и речи быть не может, вот только попади все мои соображения и доказательства к Онслоу, и уж он бы выжал из них всё, что сможет. А сколько бы удалось выжать из Дюкетта-старшего, который и был главным противником Онслоу, я даже думать не хотел. Счёт шёл вовсе не на деньги – господа такого уровня в них уже особо не нуждаются, там в дело пойдут политические уступки, и действия Руфуса ударят по его отцу очень сильно. Этого он допустить никак не мог, а потому начал действовать предельно жестоко, обрубая хвосты и подставляя людей противника – в этот раз не повезло мне.

- Значит, довольно сидеть в обороне, - решил я, - пора атаковать самому.

- И что это будет? – поинтересовался Оцелотти. Он как будто оценивал меня каждым словом, каждый взгляд его прожигал меня лучами рентгена. Это было очень неприятно.

- Ты ведь прихватил с собой пистолет, - глянул я ему в глаза, и Оцелотти только кивнул в ответ.

Он сунул руку за спину и достал компактный «фромм», карманный пистолет астрийского производства, разработанный как оружие последнего шанса для офицеров. Не знаю как офицеры, а вот шпионы разных мастей в фильмах и книгах очень любили это оружие. На небольшой дистанции девятимиллиметровая пуля почти гарантированно отправляла врага на тот свет, но если противник метрах в пяти уже начинаются очень серьёзные проблемы с точностью. Попасть в кого-либо из такого рикошетом может, наверное, один лишь Оцелотти.

Я поднялся на ноги и как можно тише приоткрыл дверь, отделявшую нашу каюту от каюты Корморана.

- Койка Корморана у противоположной перегородки, - пояснил я. – Спит он головой к иллюминатору. Расстояние от разделяющей помещения переборки примерно метра два, вряд ли больше, от иллюминатора голова в десятке-полутора сантиметров. Всади ему пулю в грудь, второй надо разбить стекло в иллюминаторе. Надеюсь, в твоём «фромме» правильные пули?