- Конечно, правильные, - усмехнулся Оцелотти, и его длинные седоватые усы, к которым я никак не могу привыкнуть, изогнулись дугой. – Я ведь шёл убивать тебя, так что пули должны быть узнаваемые.

- Меня? – холодно глянул ему прямо в глаза я.

- Ну, того, кто перешёл дорогу Дюкетту, - поправился Оцелотти.

- Я помню, что ты сказал Змею, - холодно произнёс я.

- Я не был уверен, что это ты, командир, не на все сто, - пошёл на попятный Оцелотти, хотя взгляда не отвёл. – Не успел рассмотреть тебя как следует, пока Дюкетт говорил с этим твоим Кормораном.

- Оцелот, - я очень редко звал его не по имени или фамилии, а позывным, - всё в порядке?

- Да, - твёрдо ответил он.

- И полковник Конрад тут ни при чём?

- Сколько можно ковырять пальцем в ране, командир, - процедил Оцелотти. – Я тебе могу тысячу раз повторить, что с Конрадом вопрос решён – навсегда. Он был психом с манией величия, даже сумасшедший дом на острове не смог сдержать его безумия.

Я кивнул, принимая его ответ, и посторонился, освобождая линию огня.

- Тогда подпали эту бочку с крысами, Адам, - усмехнулся я.

- С удовольствием, - ответил Оцелотти, и два выстрела почти слились в один.

Как он смог выстрелить настолько быстро, не знаю. Ведь карманный «фромм» не револьвер одинарного действия, его скорострельность определяется отдачей и работой инерционного затвора. И тем не менее, когда первая пуля по моим расчётам врезалась в грудь Корморана, вторая разбила толстое стекло иллюминатора.

- А теперь беги, Адам, беги.

Но прежде, чем воспользоваться моим советом, Оцелотти спрятал пистолет, и подхватил с пола ещё горячие гильзы, как-то прямо по-кошачьи зашипев от боли. Он выскочил из нашей каюты, чтобы обеспечить правдоподобие картине преступления, мы же с Чёрным змеем, закрыв за ним дверь, рванули прямиком в каюту Корморана.

Тот уже был на ногах, и, как ни странно, жив и здоров. Правда, разъярён до крайности. Когда мы ворвались в его каюту, майор как раз возился с оружейным сейфом, ввода код.

- А, вот и вы, бесполезные телохранители, - обернулся он к нам. – Берите стволы, я больше не буду беззубой овечкой.

Я увидел дыру в постели Корморана и понял, как он сумел пережить выстрел. Не думал, что отставной майор «буревестников» заимеет траншейную привычку спать под койкой.

Тем временем майор кинул нам с Чёрным змеем пистолеты, правда, сам пристегнул к поясу кобуру с «Ультиматумом». Как оказалось, это было его оружие, наёмнику он его передал лишь для вида, чтобы покрасоваться перед охраной «Коммодора Дюваля» своим демонстративным миролюбием.

Едва мы вышли в коридор, как нас тут же перехватили трое охранников с карабинами наперевес. Увидев демонстративно висящую на поясе Корморана кобуру с «Ультиматумом», все трое заметно занервничали.

- Что здесь происходит? – поинтересовался старший.

- Мы едва не прикончили, - выпалил Корморан, - на вашем грёбанном корабле. Пока вы шлялись неведомо где, кто-то продырявил мою койку. Вон, полюбуйтесь!

Он махнул рукой, указывая за спину, на свою постель с чернеющим отверстием от пули. Стекло иллюминатора как раз в этот момент начало осыпаться с характерным звоном.

- Я больше ни минуты не останусь безоружным! – проорал прямо в лицо сунувшемуся в каюту охраннику Корморан. – Вы – бесполезны! Я буду защищать себя сам!

- Но правила… - начал было тот, стирая рукавом с лица слюну, летевшей во все стороны изо рта изображающего истерику (а может и в самом деле близкого к ней) Корморана.

- Правила позволяют убивать пассажиров?! Вы, твари бесполезные, обязаны предотвращать такие вещи! И я вижу результат! Я иду говорить с Сетцером, вы хотя бы можете сказать – где он?!

- В игровом зале с самыми высокими ставками, конечно, - передёрнул плечами охранник. – Ещё не ложился, наверное.

- Если даже лёг, придётся поднять его с постели!

- Мы проводим вас, - решительно заявил старший охранник.

Корморан не возражал, решительным шагом направившись по коридору. Мы с Чёрным змеем поспешили за ним, да и охранники постарались не отставать. Я заметил, как повинуясь жесту командира, они быстро передёрнули затворы, досылая патрон – теперь кожаные затылки[1] готовы открыть огонь в любой момент.

Ворвавшись в покерный зал с самыми высокими ставками, тот, где проигрывали и выигрывали целые состояния, мы произвели настоящий фурор. Наше эффектное появление имело тот же эффект, что разорвавшийся фугас главного калибра флагманского линкора. Никак не меньше!

Все замерли, обернувшись в нашу сторону. Игра прекратилась. Все тут же позабыли о сложенных на столах фишках, а ведь иные «горки» тянули на пару миллионов в гномьих кредитах, никак не меньше. Спокоен остался лишь Сетцер, либо очень хорошо изобразил показное спокойствие. Он даже не обернулся ко входу и карт не положил.

- Мистер Корморан, - произнёс он, - вы, кажется, были знатоком правил хорошего тона, и никогда прежде не позволяли себе так грубо их нарушать.

- Прошу прощения, мистер Габбиани, - отвесил его спине шутовской поклон Корморан, - однако не каждый день тебя пытаются пристрелить. Думаю, это достаточное оправдание, чтобы быть несколько менее вежливым, нежели обычно.

Теперь Сетцер всё же отложил карты, предусмотрительно рубашками вверх, словно и в самом деле рассчитывал продолжить партию. Он поднялся и посмотрел на Корморана, почти испепелив его взглядом. Вот только на отставного майора прожигающие взгляды почти не действовали, особенно когда он был на взводе, как сейчас.

- Вы должны были сообщить об этом мистеру Молоту, который ведёт расследование, а не носиться вооружённым по «Коммодору Дювалю», распространяя панику. Она губительна для всех нас.

Тут он попал в точку, и на самом деле, не переговори я вечером с Кормораном, быть может, отставной майор не реагировал бы настолько бурно. Но теперь он делал ровно то, что было нужно мне – заводился сам и заводил всех на борту «Коммодора Дюваля».

Бочка с крысами начала медленно тлеть, и её обитатели зашевелились.

- А вы, мистер Габбиани, должны были обеспечить нам безопасность на борту вашего парохода. Где были ваши охранники, когда в меня стреляли? Почему сразу не схватили убийцу за руку?! Для чего они вообще нужны? Я заявляю твёрдо, больше ни одной минуты не останусь безоружным!

- Это против правил, - не зная того, повторил фразу собственного охранника Сетцер.

- А убивать пассажиров, видимо, полностью соответствует правилам? Так может мне пристрелить парочку – и всё будет в порядке, не так ли, мистер Габбиани.

- Вы передёргиваете, - покачал головой Сетцер.

- Как бы то ни было, - поднялся из-за стола знакомый пехотный офицер, против кого мы играли в паре с Айзенштайном, - но майор Корморан прав в одном – раз вы не можете обеспечить безопасность пассажиров, мы должны взять этот вопрос с свои руки. Не так ли, господа? – обратился он всем присутствующим в зале игрокам. В ответ послышался одобрительный гул. – Ваш детектив говорил, что любой может быть следующим, а значит, мы должны сами защитить себя, не так ли, мистер Габбиани?

- Я не могу запретить вам этого теперь, - вздохнул Сетцер. – Забирайте оружие, но заклинаю, будьте благоразумны. Мы в шаге от бойни.

Он кивнул своим партнёрам по игре, попросил у них прощения, и ушёл, оставив на столе все свои фишки.

Корморан тоже не задержался в зале, поспешив вернуться в нашу каюту. Там уже заменили постель, а в иллюминатор вместо разбитого стекла вставили противоосколочный щиток. Даже интересно, откуда он на борту «Коммодора Дюваля».

- Ишь, расстарались, - рассмеялся отставной майор. – Небось, на все иллюминаторы такие понатыкали. В чём Сетцера не упрекнёшь, так это в отсутствии предусмотрительности. Всё и всегда у него есть, а если нет, так достанет в течение суток, не больше.

Корморан уселся на койку, снял в пояса увесистую кобуру. Но класть в открытый сейф не стал, сунул под подушку.

- Навели мы шороху, а?! – не без гордости произнёс он. – Завтра все будут щеголять с оружием. Останется только подпалить бочку, верно?