Вот с этими-то тремя у меня и состоялся разговор спустя всего полчаса.

Штабом нам служила ротная палатка, над сооружением которой постарались как следует, чтобы внутрь попало как можно меньше воды. Это при том, что дождь шёл не переставая, меняясь от ливня до просто проливного. Сейчас здесь было более чем достаточно места для всех собравшихся, и оттого мои гости чувствовали себя неуютно. Само собой, я добивался именно такого эффекта. Более того, я сидел на раскладном стуле, троица же стояла передо мной, словно нашкодившие школяры перед директором. Торчащие за моей спиной Оцелотти с Миллером играли роли надзирателей, готовых всегда взяться за розгу по первому моему жесту. У Бена лицо было особенно зверским, потому что стоять ему было сложновато – от постоянной влажности места соединения протезов с телом воспалялись и болели. Хуже всего, конечно же, было с ногой, на которую он старался не опираться, но то и дело по привычке переносил на неё вес, и кривился от нового приступа боли. Я сочувствовал ему, однако ради нужного эффекта Бену придётся потерпеть – не впервой.

- Вы догадываетесь почему из всех пятисот выбрали именно вас, - произнёс я, поочерёдно заглядывая в глаза каждому.

Студента звали Идрисс Рукиранде, и был он сыном одного из видных плантаторов, не пожелавших принять новую власть. Отец его быстро сгинул в водовороте революционных событий, а сам Идрисс организовал в университете кружок «Друзей Революции», который занимался откровенным саботажем. Участвовал в недавнем заговоре против Нгбенду, но из-за связей друзей его отца в высших эшелонах власти не был расстрелян, как многие его товарищи по революционному кружку, а оказался в лагере. Там тоже проявил лидерские качества, и если бы Нгбенду не отправил его ко мне, то, наверняка, Идрисс в самом скором времени умер бы от сердечной недостаточности или просто подавился чем-то, а может поссорился не с теми людьми, и его бы зарезали подручные весьма авторитетных людей, с кем друзья его покойного отца не стали бы связываться. Он встретил мой взгляд прямо и с вызовом.

Чёрный как смоль, выделяющийся цветом кожи даже на фоне своих спутников Моиз Капенда – лидер солдат, не присоединившихся в революционной армии и не успевших отступить вместе с колониальными войсками в Нейпир, глядел спокойно и уверенно. Он был профессионалом и знал, что его ждёт, как понимал и альтернативу. Он вновь оказался в родной стихии, в армии, где всё понятно и остаётся ждать лишь получение задачи от командира, а дальше хоть трава не расти.

И только самый тощий среди троицы, бывший преступник, Нгеле Кешане, повинуясь тюремной привычке не поднимал глаз. За прямой взгляд в лицо надзирателю можно так крепко получить палкой или прикладом, что после не все встают. Так было при веспанцах, и не изменилось ни на йоту после революции. Даже надзиратели в тюрьмах и лагерях остались всё те же, и привычки они менять из-за смены власти не торопились.

- Так что же, никаких идей, а? – усмехнулся я, попыхивая сигарой.

Наконец, я могу позволить себе хороший Упманн, а не травиться той гадостью, что курил в Альбе.

Все трое молчали, ждали, что скажу я. Довольно разумная позиция, особенно в их положении. Они понимали, что их вместе с остальными отдали мне как пушечное мясо, и именно в этом качестве их и будут использовать. Никаких иллюзий. Просто не понимали, зачем я их вызвал к себе, и для чего веду этот странный разговор.

- Вам идти в первых рядах, принимать на себя удар веспов и розалю, а они ударят со дня на день, - произнёс я. – Вы прикроете моих парней собой, заплатите кровью за их жизни. Жестоко? Да. Но это и ваш шанс.

- На что? – первым не выдержал Идрисс, когда я снова замолчал вместо того, чтобы продолжить. Оно и понятно, выдержки самому молодому из троих не хватило – какими бы ни были инициации при вступлении в студенческое братство, они не шли ни в какое сравнение с армией и тем более преступным миром Кого.

- На жизнь, Идрисс, - усмехнулся я, выпуская ещё одно облачко ароматного дыма, - на жизнь. Помогите мне победить веспов и розалю из Нейпира, и я оставлю его вам. Со всеми запасами оружия, боеприпасов, едой, водой и медикаментами, что остались там. Вы – трое, лидеры, заводилы, за вами люди пойдут.

Снова пауза, и снова первым не выдержал Идрисс.

- Куда?

- Сначала в бой, а после – куда захотите.

- А куда денетесь вы? – теперь уже поинтересовался более практичный Капенда.

- Погрузимся на корабли и покинем Афру, - пожал плечами я. – Скорее всего, не навсегда, и мы вернёмся, но уже в другом месте и после того, как залижем раны. Вас это не касается в любом случае.

- Так что мы получим? – настаивал Идрисс, который в отличие от Капенды не мог взять в толк, на что же я намекаю и довольно прозрачно.

- Своё небольшое государство на Носорожьем носу, - ответил вместо меня Капенда, - с достаточным количеством ресурсов, чтобы отбиться от старины Жозефа, да и веспам сможем хорошенько дать по зубам. Нейпир – в первую очередь крепость для отражения атаки с моря. Без ввода серьёзных военно-морских сил Альянса его не взять.

- И какова ваша выгода в этом деле? – теперь уже Идрисс блеснул проницательностью, видимо, его просто сбили с толку мои слова, но сейчас мозг бывшего студента работал на полных оборонах.

- Оставить шип в заднице вашего дорогого друга Жозефа ва за Банги, конечно. – Я снова усмехнулся и пыхнул дымом в потолок палатки, там уже начинало собираться небольшое туманное облачко, порождённое влажностью от дождя и нашим дыханием в закрытом помещении. – Он стал врагом мне, когда продал Имперским колониям. Вы же слыхали о побоище на вокзале в Домабланке? Так дружки Нгбенду решили прикончить меня, да не вышло у них ничего. Я оказался слишком крепким орешком для них. Но погибло много – слишком много! – моих людей, наш общий друг Жозеф должен ответить за это. У меня не так много возможностей отомстить ему, но организовать с вашей помощью второе независимое Кого на Носорожьем роге, будет в самый раз.

Идрисс и Капендой молчали, переваривая полученную информацию и прикидывая шансы не только выжить в грядущей схватке. Теперь у них появились реальные перспективы и виды на жизнь, что ждёт впереди, а это очень много. Потому что если назвать их одним словом, то самым подходящих будет «надежда».

- А что со мной? – всё также не поднимая головы произнёс Нгеле Кешане, отчего слова его звучали едва ли не угрожающе. – Нам места в светлом будущем нет – так говорил большой человек Нгбенду, когда сгонял в лагеря.

- Я бы расстреливал сразу, - бросил Идрисс на него уничтожающий взгляд.

- Вопрос задали мне, - тон мой был предельно вежлив, однако молодой человек тут же съёжился, словно в ожидании удара, слишком уж хорошо он знал цену такой вежливости, - и отвечать буду я. Реплики с мест – это лишнее.

Задавать в конце вопрос вроде «Усвоил?» или «Тебе всё ясно?» не стал, видно было, что Идрисс всё понял и не повторит ошибки. Слишком умён. Добавлять фразу вроде «Умный мальчик» тоже не стал – не опускаться же до такой пошлости.

- От тебя и твоих парней в бою толку будет мало, - обратился я к Нгеле. – Можно расстрелять вас, как сказал Идрисс, а можно использовать иначе.

- Это как же? – пробурчал Нгеле, по-прежнему не поднимая головы, хотя в голосе его теперь отчётливо была слышна заинтересованность.

- По прямому назначению, - ответил я. – Соберёшь своих людей и завтра же дезертируешь. В Домабланке тебе делать нечего – каждая собака там знает тебя и твоих парней, а после того, как мы там пошумели на вокзале весь город на ушах стоит. Вместо этого вы пойдёте в Нейпир и сделаете так, что в его порт войдёт один корабль. Я дам подробное описание, название и порт приписки. Он должен пришвартоваться в гавани Нейпира, и чтобы ни одна пушка не глядела в его сторону.

- Он же кинет тебя, - снова не выдержал порывистый Идрисс. – Уйдёт из лагеря, но не в Нейпир, а куда подальше. В Банану вернётся – там им, сволочам, раздолье.