- Нам с тобой уже нечего терять, - признаться, Пайтон сумел удивить меня, - Онслоу сливает все активы в Афре, сейчас на востоке заваривается такая крутая каша, что здешние прибыли по сравнению с тамошними – просто жалкие гроши.

- Вроде бы желтомордые разогнали розалю, - пожал плечами я, - какие ещё заварухи могут быть на востоке. По сути там колониальная война закончилась, или они сцепились между собой?

- Сцепились и ещё как, но это сейчас не важно, - отмахнулся Пайтон. – Я про другой восток, говорят, ты там даже был. Красный Союз.

- Я был на западе Руславии, - ответил я, - но границе с Лигой и ещё вроде Крайной, или как там называется это небольшое государство, не помню уже.

- Именно Крайна, - прищёлкнул пальцами, став похожим на себя прежнего, Пайтон, - там сейчас заваривается такая кровавая каша, что делишки в Афре в сравнении с нею мелочь. Юнославия сцепилась с нею, Коалиция, куда Крайна входила лишь формально, поддерживает её, но солдат никто слать не спешит. Настоящая война с Красным Союзом не входит в планы лидеров Коалиции. Поэтому Крайну накачивают оружием и техникой, в основном сбагривают устаревшую, ещё времён войны. Но напрямую поставлять её не могут, это стало бы практически casus belli, и как думаешь, через кого гонят всю эту технику на миллиарды гномьих кредитов. Онслоу нужны все свободные капиталы, а потому он выводит их отовсюду. Сливает активы, как я уже говорил, и меня в том числе. Но и о тебе не забывает.

- А вот отсюда подробнее, - прищурился я.

- Знаешь, как я понял, что меня слили? – невесело усмехнулся он. – Я не в курсе того, что происходит. Сюда едет ревизор из Имперских колоний, а я об этом узнаю едва ли не последним. Он везёт партию оружия и техники для Нгбенду ва за Банги, сам понимаешь, откуда оно у него, и я не в курсе этого совершенно. А ведь должен курировать все сделки концерна в этом регионе. Не только в Кого, но и в Алавии и Сабанти.

- Но ты знаешь об этом ревизоре и об оружии, а это уже неплохо, - кивнул я. – Мне бы пригодился такой человек, как ты, Кхару. Раз уж тебя слил прежний хозяин, присоединяйся ко мне и моим людям.

- Коалиция покойников, - рассмеялся Пайтон, - не худшая шутка в моей жизни.

- Вот тебе первое задание, - заявил я, - расскажи мне всё про ревизора из Имперских колоний. Всё, что знаешь, особенно то, что скрыл бы, продолжай ты работать на Онслоу.

- Адриан Шенк – редкая задница, гордится сотней поколений титулованных предков, несмотря на фамилию. Нос всегда задран, а таких, как я, и за людей не считает. Имел с ним дело в Колониях, и мне кажется его ко мне приставили тогда специально, чтобы вывести из себя.

- Шенк, говоришь, - прищурился я.

- Ну да, трактирщик же или кабатчик это будет со староэкуменического, - не понял Пайтон.

- Узнай его полное имя и фамилию, - решительно заявил я, - это может быть важно.

- А чем Шенк не фамилия?

- Раз он так задирает нос, то Шенк – это не фамилия, а титул. Шенк – это виночерпий экуменического императора. После революции титулы отменили, но аристократы не отказались от них, сделав частью фамилии. А мне нужна его фамилия, что-то мне подсказывает, она многое мне скажет.

- Сделаю, - кивнул Пайтон, - уверен, его достаточно просто спросить, и он мне всё сам выложит.

- Это хорошо, а что насчёт информации, которой бы не поделился, оставаясь на службе у Онслоу.

- Это упёртый сукин сын, вот что. Он доведёт дело до конца, даже если придётся пустить под нож несколько тысяч человек. Для него людские жизни ничего не значат, и своя в том числе, важен только результат. Он командовал местными частями в конце войны и прославился отменной жестокостью, а ещё тем, что не раз вызывал огонь на себя, не считаясь с потерями.

- То, что надо, чтобы покончить с нами, верно? – усмехнулся я.

- Именно, - кивнул Пайтон, - и это пугает меня до усрачки. Он может всю Домабланку пустить под нож ради этого.

- Тогда второе задание для тебя, Кхару, узнай, что он везёт сюда, в том числе и то, чего нет в декларации.

- Понимаю, что именно оно нам и нужно.

Интересно, он намерено сказал «нам» или же оговорился, уже считая себя частью «Солдат без границ», моим человеком? Чтобы понять это, надо как следует к нему приглядеться.

Адриан Шенк выглядел именно таким, каким я его себе представлял. Высокий, спортивный, затянутый в мундир времён войны с имперскими знаками различия. В Имперских колониях плевать хотели на гальрийские законы и продолжают жить так, словно Экуменическая империя до сих пор существует. Не портили Шенка даже шрамы на лице и увечья. Правый глаз закрывала чёрная повязка, которая однако вовсе не делала его похожим на пирата, левая рука ниже локтя была протезом, как и правая нога выше колена. Вот только на осанке и манере держаться это никак не сказалось. Шенку не хватало только стека под мышкой и монокля в единственном глазу, а так экуменический офицер прямиком с плаката, какие висели прежде на каждом вербовочном пункте по всей империи.

Таких, как Шенк на фронте ненавидели. Они считали себя лучше других, держались особняком в офицерском собрании, устраивая своего рода закрытый клуб, только для титулованных аристократов. И от души презирали разведчиков вроде меня, выбившихся из рядовых и выполняющих грязную работу, недостойную по их мнению настоящего офицера. Но куда хуже было то, что они запросто могли повести солдат на пулемёты, через не до конца расчищенные минные поля, а то и вовсе под обстрелом артиллерии (причём не важно своей или вражеской), лишь потому что таков приказ. Они свято верили в то, что проявлять инициативу не просто вредно, но смертельно опасно, и командованию всегда виднее. И гробили целые полки, а кто и дивизии просто потому, что приказы банально устарели. Кого-то война учила, кто-то оставался лежать с пулей в затылке, но на их место приходили новые выпускники военных академий, которых учили старые генералы, ничего не понимающие в современной войне.

- Присаживайтесь, герр майор, - кивнул ему я. – Вам, как и моему товарищу, долго стоять не слишком удобно.

Если Шенку и было неприятно упоминание его увечий, он никак не отреагировал, ни единый мускул не дрогнул на его лице. Он сел на стул и положил на стол перед собой фуражку с упразднённым имперским орлом. Но я же говорил, в Зоне Имперских колоний на гальрийские законы плевать хотели.

Первым начинать разговор Шенк не спешил, держал паузу, и молчание затянулось уже неприлично долго. У меня на подобные игры не было времени, да и желания в них играть тоже, а потому я заговорил первым.

- С чем пожаловали к нам, герр майор? – поинтересовался я. – Мне уже сообщили, что вы тут вроде ревизора от моих нанимателей, однако, в чём причина вашего прибытия не сообщили.

- В отсутствии существенных подвижек на фронте в течение нескольких лет, - отчеканил Шенк. – Вы исправно получаете деньги, а результата нет.

- Разгром и выдворение «Диких гусей» по-вашему не результат? – вскинулся Миллер. Он ничуть не переигрывал, Бен ненавидел лощёных офицеров-аристократов вроде Шенка, и слова ревизора явно запали ему в душу.

- Когда это было, Мастер Миллер? – приподнял единственную бровь Шенк. Надо сказать выглядело это эффектно, наверное, он не один час перед зеркалом тренировался, отрабатывая это движение.

- Характер войны изменился после прибытия веспанцев и розалийцев, - вместо закипятившегося всерьёз Миллера, ответил я. – Мы держим линию фронта, но для прорыва нужны свежие силы и оружие. Вы ведь привезли его нам, верно? Как фронтовик вы понимаете, сколько патронов жрёт наступательная операция, и это если говорить об одних лишь боеприпасах. Сейчас сезон дождей, зелёное чудовище, как здесь говорят, и пулемёты с орудиями выходят из строя куда чаще, чем в засушливый сезон, да и винтовки, как за ними не ухаживай, от такой сырости чувствуют себя не лучшим образом. Люди, впрочем, тоже. Вы не поверите, герр майор, но из-за проклятых дождей на линии фронта если случаи окопной стопы[1], несмотря на жару, которая и ночью не спадает. Для масштабного наступления, которое я планирую, нужны не только оружие и боеприпасы, но и медикаменты.