- Да этого просто не может быть!

Я думал, что сорвётся сидевший напротив меня, намеренно заводил его, однако слаб оказался другой игрок. Он всю дорогу спокойно глядел себе в карты, говорил только по делу, и тут нервы не выдержали. В трясущейся руке он сжимал двуствольный охотничий пистолет «Ланчестер», пускай и сильно устаревший, но лучше не придумать за ломберным столом. Выстрел в упор из двух стволов калибра одиннадцать пятьдесят пять любого свалит с ног.

- Вы обвиняете меня в жульничестве? – голос Оцелотти был холоден и спокоен, резко контрастируя с истеричным нотками в крике вскочившего игрока.

Щелчок предохранителя прозвучал удивительно громко в наступившей в зале мёртвой тишине. Все игроки прервались, и глядели теперь только на противостояние Оцелотти и нервного соперника со смесью страха и любопытства. Последнее в людях неискоренимо. В висок Адаму целился один из охранников, видя, что за столом назревает конфликт, он подошёл поближе, а сейчас взял наизготовку свой «Гладиус» - карабин Г-99 экуменического производства. Не самое популярное оружие в Альбе, но очень удобное в тесноватых помещениях парохода, где по понятным причинам нельзя использовать дробовик.

- Он навёл на меня оружие, - ледяным тоном произнёс Оцелотти, даже не глядя в сторону охранника, - а ты берёшь меня на прицел. Весьма интересное представление об охране у мистера Габбиани.

- Думаешь, я не знаю, кто ты такой, - тихо ответил ему охранник и не подумав опустить оружие. – Руку, - он чуть замялся, явно хотел сказать «руки», но понял, что прозвучит это форменным издевательством, и успел поправиться, - на стол.

- Да что ты говоришь, - усмехнулся Оцелотти. – Джентльмены, - намерено громко обратился он ко всем в зале, - вы видите, я безоружен, на меня наставили эту грёбанную одиннадцатимиллиметровую мортиру, и тут же охранник решил приставить к моей голове карабин. Теперь вы понимаете, какие порядки царят на борту «Коммодора Дюваля». Оружие было только у охранников, но отчего-то никто не обвиняет в убийствах одного из них. А ведь им это сделать было проще всего.

Тут охранник сделал то, чего делать не должен был ни при каким обстоятельствах. Дал слабину, показал противнику, что тот может быть прав. Он опустил карабин, чем окончательно вывел из себя нервного игрока. Тот каким-то дёрганным движением взвёл оба курка своего «Ланчестера», и скрежет этот прозвучал оглушительно громко, как будто ножом по ушам всем проехался. А следом грянул выстрел.

Конечно же, охранник был прав, когда приказал Оцелотти положить левую руку на стол. Уверен, Адам даже не доставал оружие заранее – он выхватил револьвер, как только охранник опустил свой «Гладиус». Пуля ударила нервного игрока в живот, отчего тот переломился пополам, врезавшись лицом в столешницу. Карты и фишки полетели во все стороны. Ещё живой, стонущий от боли игрок сполз под стол, прижимая руки к стремительно растекающемуся по одежде багровому пятну.

Охранник отреагировал как учили в армии – он явно был из кожаных затылков, рядовой или капрал, вряд ли он имел звание повыше. Потому что действовал раньше, чем начинал думать – рефлексы, вбитые сержантами, сделали своё дело. Он вскинул карабин, но, прежде чем «Гладиус» плюнул в лицо Оцелотти огнём и свинцом, тот всадил ему в грудь две пули. После ранения, оставившего его без правой руки, прошло несколько лет, и Адам полностью восстановил свои навыки превосходного стрелка. Быть может, лучшего в всей Эрде. Охранник откинулся назад, ствол его карабина уставился в потолок зала, сжавшиеся в агонии пальцы надавили на спуск. Пуля ударила в доски, и кажется именно этот выстрел, а не пальба Оцелотти спровоцировала бойню.

Это был уже не щелчок кремня – это был удар молнии в бочку с порохом. Кажется все разом повскакивали со своих мест, почти у всех в руках было оружие. Охранники, которых в зале оказалось ещё трое, кричали на игроков, призывали угомониться, но я видел кожаные затылки и сами на взводе – стволы их «Гладиусов» так и рыскали туда-сюда, словно выискивая жертву.

- Сядьте! – кричал старший охранник, дядька весьма внушительных габаритов, да ещё и обладавший весьма зычным и сильным голосом. – Уберите оружие! Успокойтесь, и никто больше не пострадает!

Кажется, эта фраза послужила чем-то вроде детонатора. Кто-то решил свести счёты прямо тут. Я видел, как один из игроков ухватил за плечо стоявшего рядом, притиснул ему к животу свой пистолет и несколько раз выстрелил, а после толкнул бьющееся в агонии тело на пол. Здоровяк-охранник пристрелил убийцу – пуля из «Гладиуса» вошла тому точно между глаз и вышла, разворотив затылок. Но это уже не могло спасти ситуацию – палить принялись все.

Мы с Оцелотти не отстали от остальных. Мой «нольт» и его револьвер зарявкали, валя на пол ближайших врагов. Сейчас все на борту «Коммодора Дюваля», кроме Адама и Чёрного змея, враги – это я понимал отчётливо. Оцелотти быстро сунул револьвер с опустевшим барабаном в кобуру, и выхватил второй. Ещё шесть выстрелов, и шесть покойников валятся на и без того залитую кровью палубу.

- Уходить надо! – крикнул он мне, стараясь переорать гром выстрелов.

Сейчас в зале стреляли все кому ни лень. Вот только настоящих профессионалов не осталось. Охранников мы с Оцелотти выбили в первые секунды, остальные же игроки предпочитали укрываться за перевёрнутыми столами, паля в белый свет, как в медный грош. Но шанс поймать случайную пулю был, и оказаться столь невезучим ни мне ни Оцелотти не улыбалось вовсе.

- Давай в окно, а оттуда к Дюкетту, - приказал я. – Гони его на нос.

- Зачем туда? – удивился Адам.

- Всё потом, - отмахнулся я, выпустив в кого-то незнакомого последние два патрона, оставшиеся в магазине «нольта». – Вперёд! – крикнул я, и мы с Оцелотти бросились к окну.

В игровых залах были настоящие окна, не круглые иллюминаторы, как в каютах, а большие квадратные окна с дорогих рамах. Да и стекло, уверен, тоже не из дешёвых – Сетцер ни на чём не экономил. Оцелотти первым пробежал отделявшее нас от окна расстояние, и прыгнул спиной вперёд. Я не отстал от него, и мы вывалились на палубу снаружи надстройки сопровождаемые целым дождём переливающихся на солнце стеклянных осколков.

Отчего-то пришла на ум мысль, что день сегодня просто великолепный для начала осени. Ни облачка на небе и солнце припекает, как будто лето ненадолго решило вернуться. Для резни куда лучше подходит буря или хотя бы мелкий, противный дождик. Убивать и умирать в такую хорошую погоду как сегодня совершенно не хочется. Но приходится.

- Найди Дюкетта и тащи на нос, - повторил я, а сам пригибаясь бросился в сторону шканцев.

На бывшем речном пароходе не было закрытой рубки, только шканцы с установленным на них штурвалом. Рядом с рулевым и одетым в белый мундир капитаном «Коммодора Дюваля» стояли шестеро кожаных затылков, державших знакомые мне «Гладиусы» наперевес. Стрельбу тут явно слышали, и были готовы дать отпор любому, кто пожелает подняться на шканцы.

- Стоять! – рявкнул мне старший охранник, без церемоний нацелив мне в грудь свой карабин. – На шканцы хода нет никому!

- Я должен переговорить с капитаном, - выдал я первое, что пришло в голову. Не самое умное, но всё же лучше чем просто молча переть напролом – так ведь и пристрелить могут.

Не дрогнувший ствол карабина смотрел мне в грудь с отменным равнодушием, точно такое же выражение было написано на лице старшего охранника. Остальные кожаные затылки взяли меня на прицел, хотя в этом не было особой необходимости, просто им так спокойней.

- Ещё шаг, приятель, - без лишних эмоций произнёс старший, - и тебя нашпигуют свинцом. Подумай хорошенько…

О чём я должен был подумать, мне так и не суждено узнать – тяжёлая пуля, выпущенная из «Ультиматума», свалила старшего охранника на палубу. И снова началась стрельба.

Я рухнул на палубу рядом с убитым охранником. Лежа высадил в оставшихся весь магазин «нольта» - вроде даже кого-то задел. Кожаные затылки переключились на другую, более опасную для них, цель. К шканцам бежали Корморан с Чёрным змеем. Отставной майор выпускал пулю за пулей из своего «Ультиматума», те выбивали щепу из ограждения шканцев, за которым укрывались охранники. Чёрный змей палил столь же безрассудно, чтобы прижать противников, не дать им высунуться и понять, что врагов лишь дворе, и их самих очень легко прижать плотным огнём. Расстреляв магазин «нольта», я подхватил карабин покойного старшего кожаного затылка, и первым же выстрелом свалил неосторожно высунувшегося врага. Пуля ударила его в грудь, заставив повалиться на палубу – его оружие простучало по ступенькам шканцев. Тут на меня снова обратили внимания, прежде чем пули вспороли настил палубы, я успел откатиться за ограждение. Преграда так себе, но хоть что-то, просто валяться, поставляясь под вражеские пули – глупо.