Не говоря уже об Эфире, который был моей «палочкой-выручалочкой».

Оркестр смолк, и началась церемония вручения дипломов. Когда мою фамилию назвали, я поднялся на сцену, чувствуя, как сотни глаз следят за каждым моим движением. Кощеев вручил мне свиток с печатью академии, крепко пожал руку и даже улыбнулся — будто гордился.

«Как же ты ошибаешься, старик» — подумал я, отвечая ему лёгким кивком.

Спускаясь со сцены, я поймал взгляд нескольких студентов с других факультетов — кто-то смотрел с восхищением, кто-то с завистью.

А я просто улыбался.

Когда церемония вручения дипломов закончилась, зал академии наполнился гулом, как растревоженный улей. Сотни голосов сливались в унисон, отражаясь от мраморных колонн и витражных окон. Солнечные лучи, проникая через разноцветные стекла, рисовали на полу причудливые узоры, которые смешивались с бликами от светильников.

Я стоял, прислонившись к колонне, и наблюдал за происходящим. В руках мой диплом — аккуратный свиток из плотного пергамента, перевязанный серебряной лентой с золотой печатью академии. Казалось бы — момент торжественный, но внутри меня бушевали совсем другие эмоции.

'Если бы они только знали…" — мысль пронеслась в голове, заставив губы непроизвольно дрогнуть в усмешке.

Через пару мгновений в толпе я заметил знакомые фигуры. Отец — высокий, подтянутый, в изысканном кителе. Его крепкая рука сжимала бокал с шампанским, но глаза внимательно сканировали зал. Рядом Иван и Игорь, мои старшие братья, специально вырвавшиеся с Заставы ради этого дня. Их форма была совсем не помпезной, но куда более боевой — потёртые нашивки, потёртые ремни.

Настоящая, не парадная экипировка.

Проклятье, они даже тут решили выделиться.

— Ну что, младший, теперь ты официальный маг? — Иван, всегда прямой, как палка, и грубоватый, хлопнул меня по плечу с такой силой, что я едва устоял на ногах.

Я развернул перед его носом свиток:

— А то! Золотая печать, личная подпись ректора. Смотри осторожнее, а то превращу в жабу!

— У тебя уже есть одна, зачем вторая? — искренне удивился Иван, и мы посмеялись.

— Только не зазнавайся, — усмехнулся отец, но в уголках его глаз я заметил ту самую, редкую искорку гордости.

Игорь тоже кивнул и усмехнулся:

— Поздравляю. Теперь только бы не натворить дел похуже, чем в Тобольске…

— Вообще-то я всех спас тогда!

— Да-да, конечно. Наверняка сам накосяил,и просто прикрывал свой зад!

Они засмеялись, но мой взгляд уже скользил дальше по залу, выискивая одно единственное лицо. И нашёл его в дальнем углу — Аня сидела на подоконнике, отвернувшись к окну. Её чёрные волосы, всегда такие глубокие, как ночь без звёзд, сейчас казались тусклыми, будто выцветшими на солнце.

Извинившись перед родными, я пробился сквозь толпу к ней.

— Ну что, Лисицына, поздравляю, — мягко сказал я, опускаясь рядом.

Она не ответила. Только слегка наклонила голову, когда я обнял её за плечи. В позе Ани была такая неестественная неподвижность, будто кто-то заморозил её чарами.

— Порадуйся хоть сегодня, прошу, — мягко произнёс я, — Ты же знаешь, он бы гордился тобой.

Аня резко повернулась, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который я не видел уже три года:

— Гордился? Тем, что я превратилась в эту… тень самой себя? Откуда ты можешь знать, о чём бы он думал, Марк? Он там, в твоих кристаллах, даже не помнит, кто он такой!

Её голос дрожал, пальцы впились в подол платья. Я вздохнул и достал из внутреннего кармана мантии небольшой голографический кристалл. Он был тёплым на ощупь и слегка пульсировал в ладони.

— Возьми. Но посмотри, когда будешь одна.

Аня взяла и сжала кристалл так, что её костяшки побелели.

— Марк… если это ещё одна запись, где он просто смотрит в пустоту…

— Нет, — перебил я, — На этот раз всё по-другому. Просто… Посмотри. Он первым делом попросил меня передать тебе его. Правда.

Глаза Ани распахнулись шире.

— Ты… Ты… Неужели есть шанс, Марк?

— Три года, Лисицына. Три года я работал над тем, чтобы вернуть его. И теперь — да — есть подвижки. Я смогу. Я обещал тебе это. Обещал ему — и сдержу слово.

На глазах Ани выступили слёзы, и я снова обнял её.

Это была чистая правда. С момента, как Арс пожертвовал собой, я практически не спал, то и дело занимаясь изучением его «дела» в лаборатории Салтыкова и своей мастерской. Каждый вечер погружался в магическую реальность, пытаясь стабилизировать сознание Арса.

И вчера, наконец, произошёл прорыв. Кабанов не просто осознал себя — он заговорил. Правда, всего на несколько минут, прежде чем духи воздуха снова вырвали контроль. Но это был настоящий прогресс.

Я поцеловал Аню в щёку, оставив её с кристаллом, и направился к выходу. В дверях меня уже ждала Илона — её глаза сияли тем самым азартом, который свёл нас пять лет назад.

— Ну, жених, теперь ты полностью свободен от учебных обязательств? Времени станет больше, и я спрошу только одно — куда направимся? — она игриво подняла бровь, размахивая перед моим носом свёрнутым пергаментом.

Я притворно застонал:

— Опять твой бесконечный список «обязательных к посещению» мест? Дорогая, я даже мантию снять не успел!

— Древние храмы Юга! Запретные архивы Европейских княжеств! Чёрные рынки магии в Азии! — она загибала пальцы, её голос звенел от возбуждения, — Всё, как ты любишь!

Я рассмеялся.

— Нет-нет-нет! Всё КАК ТЫ любишь!

— Будущей жене надо уступать в её капризах, ты не знал?

— С тобой о таком забудешь, — притворно вздохнул я, но тут же стал серьёзным, — Поедем, куда скажешь. Но сегодня нужно встретиться с Салтыковым. У нас… прорыв.

Её брови поползли вверх:

— Опять твой секретный проект?

— Не просто проект", — я понизил голос, — Ключ. К тому, чтобы вернуть Арса.

Илона радостно взвизгнула, прыгнула на меня и поцеловала.

— Я знала, что ты справишься!

— Поехали, — рассмеялся я, — Пётр уже на месте и заваливает меня сообщениями.

«Метрополь» встретил нас прохладой мраморных стен и тонким ароматом дорогих духов, смешанным с запахом свежесрезанных белых лилий в хрустальных вазах. Швейцар в ливрее почтительно распахнул тяжелые дубовые двери, украшенные магическими рунами стабилизации. Нас провели через главный зал с позолоченными колоннами, где играл живой квартет, к выходу на террасу.

Пётр уже ждал у столика у самого парапета, откуда открывался потрясающий вид на исторический центр Москвы. Купола храмов сверкали в лучах солнца, а где-то вдалеке виднелись знакомые очертания башен Москва-Сити.

— Наконец-то! — Салтыков прислонил к стулу трость с набалдашником в виде драконьей головы и встал, широко улыбаясь, — Поздравляю, выпускник!

Он крепко обнял меня, затем галантно поцеловал руку Илоне:

— И вас, прелестная леди, поздравляю с вашим невероятным терпением! Выдержать пять лет рядом с этим негодяем — настоящий подвиг!

Илона рассмеялась, пока мы устраивались за столом. Официант в безупречно белых перчатках тут же наполнил наши бокалы шампанским «Кристаль д’Аркан», игристым напитком с добавлением магических кристаллов, который искрился необычными сиреневыми пузырьками.

Первым блюдом стали устрицы «Империаль» — огромные, сочные, на подушке из водорослей, источающих легкий аромат океана. Каждая была украшена икрой трюфеля и крошечными съедобными золотыми листочками. Я наблюдал, как Илона с наслаждением отправляет одну из устриц в рот — её глаза при этом зажмурились от удовольствия.

— Ну что, гении, — она обвела нас взглядом, — Будете обсуждать свои секретные проекты за едой, как всегда?

Пётр хитро улыбнулся, отодвигая тарелку с супом из омара, который дымился странным голубоватым паром:

— Дорогая, если бы ты знала, какой прорыв мы совершили… Марк, ты уже показывал ей.

Я покачал головой, достал из внутреннего кармана небольшой кристалл и положил его на скатерть. При легком прикосновении пальца в воздухе возникла голограмма — сложная структура, напоминающая нейронную сеть, но сотканную из магических нитей.