— Значит, ты и сама знаешь ответ.

— Нет! — она резко возразила. — Я хочу, чтобы ты это сказал. Он мучился?

Я посмотрел в её большие фиалковые глаза и серьёзным голосом сказал то, что она хотела услышать:

— Да, он мучился.

После чего Элли меня поцеловала, встала и пошлёпала босыми пятками к холодильнику. Я проводил её взглядом, проверил интерфейс на наличие входящих сообщений и осмотрелся. Пентхаус одного из самых дорогих отелей, в котором зарегистрировался по фальшивой биометрике прошлого меня, казался настоящим дворцом по сравнению с теми канавами, где пришлось бывать раньше.

Светлый, просторный, с панорамным стеклом во всю стену, через которое прекрасно было видно Город и мою главную цель — Башню Хасанаги. Элли открыла холодильник, достала прозрачный графин с апельсиновым соком, а затем, вильнув бёдрами, закрыла дверь. Для той, с которой совсем недавно случилось то, что для любой женщины было настоящим кошмаром, она выглядела слишком радостной. Даже не так, я бы сказал, даже счастливой.

Она налила сок в стакан с широким горлышком, сделала несколько глубоких глотков и, посмотрев сквозь панорамное окно, сказала:

— Знаешь, раньше я не понимала, откуда в людях вся эта злость. То есть да, жизнь на Рубежах нельзя назвать сказкой. Монстры, грязь и тёмный век, всё это может воспитать в человеке озлобленную сущность, но посмотри на Город. Здесь есть всё, о чём жители Рубежей могут только мечтать во снах, а люди всё равно одни и те же.

Я перевернулся набок и, осмотрев обнажённое тело Элли с ног до головы, настороженно спросил:

— А теперь что-то изменилось?

Она поставила пустой стакан на столешницу напротив холодильника и ответила:

— В этом-то и дело, что ничего не изменилось. Может, я, наконец, подняла голову и открыла глаза, заметив, что окружающий мир намного сложнее, чем кажется. А может, он всегда таким и был, просто я не хотела замечать, уютно ощущая себя в своём маленьком углу, — она задумалась. — Но знаешь, ещё не всё потеряно. То, что ты сделал с этим ублюдком, лишь со стороны кажется жестокостью, но это не так.

Меня удивили её слова настолько, что они смогли прогнать прочь оставшуюся дымку сна, и я, не раздумывая, спросил:

— Вот как?

— Именно, — как на духу выдала Элли. — Это не было актом жестокости, а уроком. Нельзя творить всё, что заблагорассудится, и при этом не принимать последствий своих действий. Вспомни, к примеру, мою бывшую ватагу на ВР-2, особенно как вы её отделали. Они относились ко мне, как к предмету, рабочему станку, который клепал для них импланты и ухаживал за уже существующими. Однако даже в тот момент мне было их жалко, когда черепа скрипели под ботинками ватаги. Почему?

— Потому что ты, Элли, самый уникальный человек на всех этих сраных Рубежах, которая сумела сохранить теплоту и доброту в своём сердце.

Она резко обернулась, качнув упругой грудью, и покачала головой.

— Вот именно! В чём отличие того, что ты сделал с теми гопниками и с этими ублюдками, которые надругались надо мной?

Я ухмыльнулся.

— Ну, разница всё же немного есть.

Элли несогласно покачала головой.

— Нет, процесс — это всего лишь процесс. Главное, что результат подействовал в миллионы раз сильнее, чем бесконечные угрозы. Сколько мне пришлось терпеть их постоянные издевки, унижения? Я тебе скажу — три года! Три года я сидела в своём тёмном углу и молча занималась конструированием, опасаясь даже поднять голову. Знаешь, сколько раз я пыталась им возразить? А что толку? Затем пришёл ты, хорошенько их отделал — и всё! Всё на этом закончилось! Три года добровольного рабства пришло к концу после одной хорошей порции лещей! — Элли обернулась, посмотрела на Город с высоты пятьдесят шестого этажа и коротко добавила. — Всё ещё может измениться.

Нет, я, конечно, зачастую придерживался мнения, что насилие — это выход, и меч сильнее пера, но подобные изменения в Элли мне не нравились. Она начинала мыслить, как человек, переступивший за черту, и этот шаг оказался для неё до боли приятным. Не знаю, может, это, конечно, только мысли, но я явно не ожидал такой реакции.

— С тобой всё хорошо? — решил уточнить на всякий случай.

— Да, — не оборачиваясь ответила Элли. — Это лишь ещё одно подтверждение, что я сделала правильный выбор, оставшись с тобой до конца, — вдруг она оторвалась от созерцания Города, подбежала к кровати и, прыгнув сверху, крепко обняла. — Думаю, рядом с тобой я становлюсь сильнее. Не хочу возвращаться в мастерскую и день и ночь сидеть за рабочим столом.

Пришлось насильно оттягивать её от себя, и, переложив её набок, я сказал:

— Ну, пока ещё тебе всё равно придётся поработать. Мы не закончили.

Элли легла на спину, широко раскинув руки и ноги, и, посмотрев на потолок, добавила:

— Да, Мышь, я помню. Здесь есть всё, что нам понадобится для погружения в КиберМир и переноса сознания Мыши, если, конечно, у Трева там всё готово.

Я ухмыльнулся.

— Уж у кого-кого, а у него-то явно всё готово. Но сначала надо в душ, что-нибудь забросить в желудок, кроме кофе, и можно погружаться.

Элли сначала перевернулась набок, затем оседлала меня и, широко улыбнувшись, пропела:

— Можно, или можно всё это отложить, скажем, на часик-другой.

Погружаться пришлось уже ближе к обеду, зато с полным желудком отменной ресторанной еды с доставкой в номер и с неплохим зарядом бодрости. Никаких больше ванн с переодеванием в гидрокостюмы. Прямой путь мозг-киберпространство посредством подключения через Индекс. Всё, что требовалось для погружения, — это напрямую подключить тоненький кабель к разъему в ладони и наслаждаться путешествием.

В этот раз мы оказались не одни. Вся ватага собралась в полном составе, включая Фокс и Седьмую. Мы решили, что не будем рассказывать о произошедшем, но зачинщиком разговора выступила Фокс. Она вновь попробовала меня утащить в тренировочную комнату, но стрельнувший взгляд Элли, которая старалась от меня не отходить, приятно удивил рыжеволосую девушку.

Трев специально на этот случай наколдовал для нас целую парковую зону с зеленью и всем из неё вытекающим. Правда, смысла в цифровой еде и напитках я так и не смог найти, но Седьмая, с привычной для неё яростью, всё же уплетала булочки и запивала их молочным коктейлем. Единственного, кого не хватало, — это Мыши. Он всё ещё прятался ото всех и старался сильно не сближаться, прекрасно понимая, что его ждёт впереди.

— В общем, поставила я его на колени, прижала к голове ствол и ору: «Если ты, сука, хотя бы попробуешь дёрнуться, я тебе кишки через горло вырву, понял?!» — Фокс продолжила рассказывать историю о своём последнем задании.

— Прямо как Смертник, — ухмыльнувшись, добавила Седьмая.

— Не, Смертник бы сначала хорошенько бы отделал, а уж потом угрожать начал. Подкрепить, так сказать, слово кулаком, — поправил её Трев.

Фокс улыбнулась.

— В общем, стоит ли говорить, что тот в штаны напрудил, заревел как девка и сделал всё, что я от него требовала? Но шутка не в этом! Скачала всю информацию для клиента, собираюсь уже выходить, а он мне в спину кричит, что влюбился и на свидание зовёт, прикинь?

— Согласилась? — украдкой улыбнулась Элли, явно специально подначивая Фокс.

— Пф… с таким нытиком? Он при мне в штаны нассал, тоже мне мужик, называется, — гордо выпалила девушка, не реагируя на подколки Элли.

Пока все хохотали, я заметил, как ко мне подошла Седьмая, запрыгнула пятой точкой на край стола и, серьёзно посмотрев в глаза, поинтересовалась:

— А ты, значит, всё уже для себя решил, да? Не угомонишься, пока не проникнешь в Хасанаги и не выяснишь, что здесь происходит?

Я кивнул.

— План всё тот же ещё с ВР-3, а что? Тебе уже не интересно?

Седьмая бросила короткий взгляд на ватагу, пожала плечами и ответила:

— Знаешь, наверное, нет. Да, странно звучит, но… не знаю… может быть, путешествие с тобой рука об руку кое-чему меня научило.