Я встретил противника серией коротких ударов клинками. Он сумел увернуться от каждого и, нырнув мне в пояс, отщёлкнул левую руку, оголив плазменную пушку. Сгусток энергии едва не разнёс мою голову на атомы, но мне удалось отпрыгнуть назад. Значит, вот какие технологии меня ожидают в Городе? Приятно знать.

Ублюдок явно рассчитывал прикончить меня этим ударом, а когда не вышло, то пустил в ход височный имплант. Я на мгновение оступился, но Нейролинк вовремя подхватил меня и выстроил непоколебимую защиту. Очередной сгусток энергии из механической руки противника вновь чуть не лишил меня жизни и попал прямиком в жилое здание за спиной. Не знаю, от самого ли выстрела или от того, что рвануло внутри, взрыв оказался столь мощным, что ударную волну ощутил весь район.

Мы не сильно далеко находились от магазинчика старухи, поэтому ненароком может достаться и ему. Мне удалось отбить нейронную атаку, и сразу после запустил собственную, нацеленную в первую очередь на плазменную пушку агента. Я не стал дожидаться результата и бросился в бой, на ходу выстреливая несколько раз из дробовика.

Странно, но, как раньше, Ямидзава не стал отбивать дробинки ладонью, вместо этого он присел на колени и взмыл ввысь. Я успел схватить его за ступню и со всей силы шваркнул о крышу здания, но этого оказалось мало. На спине у агента, на месте, где ранее находились разорванные мною лёгкие, показалось плазменное свечение. Лишь через мгновение мне удалось заметить, что ему установили самые что на то ни есть реактивные, мать их, двигатели!

Крыша здания не выдержала как раз в тот момент, когда он, словно птица, взмыл над городом и продолжал лететь вверх. Вот такого я точно не ожидал, хотя, сам не знаю, чему удивляюсь. Технологии Кокона превосходили даже ВР-1 на несколько столетий. Стоит только бросить один взгляд на монструозное сооружение, чтобы понять, что построить такое с помощью одних кранов и бетона фактически невозможно.

Мы быстро набирали высоту, и, кажется, я понял, что планировал сделать Ямидзава. Ублюдок хотел попросту сбросить меня с высоты нескольких сотен метров и дать гравитации сделать своё. Вот только он не знал, что прямо перед боем мне удалось усилить внутренний скелет и мышцы, хотя, стоит признаться, быстро увеличивающаяся высота начала вызывать у меня опасения.

Я схватился за пояс агента и попытался потянуть его на себя, сменив тем самым траекторию. Агент крепко сжал кулак и принялся лупить по мне всей пятерней, периодически добавляя хлёсткие удары хлыстом. Проблема была в том, что я фактически присосался к нему, словно пиявка, и на такой скорости невозможно было попасть по мне, не задев при этом себя.

После очередной атаки мне удалось схватить его за запястье и, освободив вторую руку, вогнать клинок прямиком ему в зад. Ямидзава закричал от боли, а я улыбнулся ещё шире. Что, паскуда, больно умирать? А я предупреждал, что не стоило со мной связываться. Мог бы сидеть в Городе и покорно ждать, пока смерть сама придёт к тебе, но нет. Тебе обязательно надо было о себе напомнить, причём в самый неподходящий для меня момент.

Я со всей силы провернул клинок, а затем вонзил второй прямиком в один из реактивных двигателей киборга. В лицо посыпались искры, а затем меня отбросило невидимой волной, и я, болтаясь в воздухе, тряпичной куклой полетел вниз. Тело Ямидзавы было окутано чёрным дымом, а сам мужчина крутился в воздухе будто юла, пытаясь хоть как-то справиться с управлением.

Мне удалось перевернуться, и перед глазами раскинулся весь район ОлдГейта с высоты птичьего полета. Не думал, что ещё хоть когда-нибудь увижу его в таком амплуа, но судьба, видимо, решила иначе. Кто-то говорил, что лишь полёт делает человека по-настоящему свободным, но этот умник не учёл того факта, что при помощи гравитации любой полёт можно превратить в неконтролируемое падение. А оно, зачастую, чревато тяжелыми последствиями, включая смерть.

На раздумье и принятие решения у меня было от силы пять секунд. Всё ещё до конца не уверен, выдержит ли моё новое тело падение с такой высоты и существует ли вообще способ его смягчить. Единственное, что пришло на ум, — это воспользоваться возможностями моего опорно-двигательного импланта и за мгновение до падения совершить рывок в воздухе. Не знаю, поможет или нет, но других вариантов у меня не было.

Главное, не пропустить окно, главное не пропустить…

Я продолжал мысленно повторять эти слова, будто они заменили мою любимую мантру, а когда асфальт города оказался издевательский близко, мне удалось выпрямить тело и совершить слабенький рывок. Без чёткой опоры для прыжка, он, скорее, слегка замедлил моё падение, нежели смог полностью его погасить, а остальное было уже за моим обновлённым телом.

Как мне удалось приземлиться на ноги, неизвестно, но самое главное, что жаркого поцелуя с асфальтом так и не произошло. Мои кости захрустели, суставы молили о пощаде, вновь ощущая нарастающее давление, но в целом организм справился. Я оказался на коленях, ощущая, как проходящий сквозь тело импульс погас в районе макушки.

Сначала не мог поверить, что у меня получилось не превратиться в очередной брошенный на улице труп, однако наше сражение всё ещё не закончилось. Ямидзава, словно пилот имперских войск, под яростный вопль «Банзай!» пикировал на меня, испуская густые глыбы дыма из своего встроенного реактивного ранца. Я всё ещё не мог понять, как столь мощное и, главное, требующее огромного количества энергии устройство могло уместиться в кибернизированной спине человека. Однако технические гении Кокона всё же сумели снарядить ублюдка личным летательным рюкзаком, который оказался не столь уж и надёжным.

Я приготовил клинки к бою, широко расставил руки, готовясь принимать пикирующего камикадзе, как вдруг ощутил невесть откуда взявшуюся тревогу. Нейролинк сумел опознать угрозу, и она каким-то невообразимым способом сумела пробиться сквозь мою выстроенную защиту. Меня окатило волной нейронного урагана, заставляя каждую клетку мозга подсветиться, словно лампочку на новогодней ёлке. Вроде бы ничего страшного, но при перепаде напряжения они имели свойство перегорать, и я рисковал стать жертвой нейронного удара.

Мир моргнул, будто моё сознание погрузилось в киберпространство или сценарий КС, а затем я оказался на спине, а перед глазами замерла плазменная пушка агента, боевые элементы которой готовились к очередному выстрелу. Ямидзава, чьё лицо было покрыто потом и кровью, а кожа на щеке от взрыва свисала толстыми лоскутами, тяжело дышал и яростно смотрел мне в глаза.

Я не сразу понял, почему он медлил, а зарождающийся заряд пушки внезапно перестал расти и остановился где-то на начальной стадии. Лишь через пару секунд мне удалось понять, что подсознательно сумел активировать последний козырь, а именно умение Нейролинка, доступное после выполнения сценария.

Если базовая способность подключалась к нервной системе через обычные импланты, продвинутая составляла для меня прогноз на предстоящую битву, вырисовывая потенциальные углы атак противника, то с новым умением всё было немного иначе. Вместо того, чтобы влиять на противника через железо, височный имплант напрямую вгрызался голодными зубами в матричный импринт моего врага.

Я даже представить не мог, каково это — замереть от ужаса, когда невидимая сила запускает свои руки прямиком в душу и, разминая затёкшие пальцы, начинает копаться внутри. Видимо, то же самое ощущал и Ямидзава, когда его тело отказалось слушаться хозяина, а весь внутренний мир внезапно превратился в личную игрушку другого человека.

На кончиках моих виртуальных пальцев оказалось не только напичканное железом туловище агента, но и то, что делало его человеком. Не знаю, как можно это объяснить, но ощущение такое, словно я мог разложить его сущность на отдельные разделы, включавшие в себя поведение, характер, способности и предрасположенность — и играться с ними как мне захочется.

Быть может, мне даже удастся полностью переписать заложенные Вознесенским и принтером данные, но для этого понадобятся новые и новые жертвы. Я не собирался играть с Ямидзавой, не хотел экспериментов, по крайне мере, не сейчас. Всё, чего мне хотелось — это поскорее закончить битву, но так было бы слишком скучно.