Никогда не забуду, с каким звуком они лопались, сопровождая всё это треском крепкой металлической брони. Нейролинк очертил красным цветом оставшиеся жертвы, и я заметил, что постепенно приближаюсь к Директорату. Мозги последних мутантов объединились в общую сеть, и они, сами того не понимая, фактически уже были мертвы. Я отправил сигнал, одновременно поджаривая теменные зоны ублюдков, и, не глядя на результат, побежал в сторону Директората.

Ещё на подходе из здания меня встретила плотная очередь из нескольких стволов автоматов. Я бросил перед собой гранату, отскочил в сторону и на полном ходу запрыгнул в открытое окно. Взрыв! Сбоку послышались человеческие крики, сопровождаемые невнятным мычанием и запахом гари.

Я увидел, как с нижнего этажа, где располагалась серверная и лаборатория, валили клубы дыма, вытягивая за особой огненные языки пламени. Черника разошёлся на полную и не собирался останавливаться, как, собственно, и я. Оставив ему разбираться с остальными, быстро добил лежащих на полу людей, перепрыгнул через их трупы и побежал по лестнице вверх.

Сердце стучало с такой скоростью, что вот-вот могло остановиться, однако всё, что я видел, — это размытую картину и обведённые красным контуром силуэты. Мужчины, женщины в форме Белого шва или просто облачённые в классические костюмы администрации — все они сливались для меня в единый беспорядочный и пульсирующий узор.

Полотно реальности дрожало, словно кто-то удерживал его за кря и тряс изо всех сил. Красные контуры выглядели чертовски привлекательно и буквально молили, что кто-нибудь резанул по одной из граней и позволил содержимому вылиться наружу. Я пытался удержать частое дыхание, но всё смешивалось в одно: рёв сирен, хруст обломков под ногами и удары, которые я ощущал скорее с задержкой, нежели с болью.

Я прыгнул вперёд — или мне показалось, что прыгнул. Пол подо мной повело, будто рухнули сразу три перекрытия, а фигуры вокруг метались, падали и поднимались снова. Весь окружающий меня мир сошёл с ума, словно кто-то взял за шкирку и забросил в центрифугу, не забыв при этом выключить щадящий режим.

Это была не галлюцинация и не эффект сгорающей нервной системы. Я откровенно чувствовал чужое присутствие, причём не где-то рядом, а внутри моего разума. Это не могло быть совпадением, особенно учитывая, что я, убив очередного вопящего человека, пробежал мимо кабинета с номером триста сорок семь!

Загадочный голос, который тогда звучал в моём наушнике и помог пробраться в самое сердце аппарата, вновь прозвучал в моей голове, правда, в этот раз лишь далёким эхом. Он что-то пытался до меня донести, но бурлящая и танцующая в моём сознании ярость выстроила плотную стену. Я отбросил голос, словно старую, немытую игрушку и сфокусировался на убийствах.

Не знаю, сколько трупов уже успел набить и сколько ещё предстоит, но я не остановлюсь, пока не вырежу всех или не умру сам! Красные линии рвались лишь от лёгкого касания, доставляя мне толику извращённого удовольствия. Я превратился в дикое животное, ведомое лишь одним инстинктом — убивать. Кровь была моей пищей, смерть — воздухом, который циркулировал в лёгких, а вопли жертв вызывали первобытное желание рвать всех на куски, пока не останется никого кроме меня.

Я на всей скорости пробил двойные двери главного кабинета Директората, и на меня обрушился целый шквал выстрелов. Пули отскакивали от моей кожи, оставляя лишь рваные отверстия в одежде. От количества красных контуров рябило в глазах, а разум жестоко улыбался и твердил, что мы оказались в нужном месте.

Среди обычных людей были и мутанты. Два массивных шкафообразных силуэта, которые устроились в дальнем конце просторной комнаты и раскручивали дула пулеметов. Я активировал Нейролинк, моментально создал новую сеть и, рассекая ублюдка от плеча до пояса, выпустил червя. Он, голодный до вражеских нервов, распространился по паутине и принялся сжирать мозги изнутри.

Красные контуры падали один за другим, будто болванчики, чьё существование прерывали простым щелчком пальцев. Без звука, без предупреждения и без права на последний вдох. Недалеко от мутантов прятались несколько человек, которые явно не спешили вступить в бой, и, кажется, я прекрасно понимал, кто это.

Мутанты наконец открыли огонь, но всё, что они смогли, — это нашпиговать свинцом трупы обычных бойцов. В их сознании я появился из ниоткуда и сразу атаковал. Отрезанная рука, держащая пулемёт, с грохотом упала на пол, а в след за ней с плеч противника слетела голова. Я успел подхватить массивное оружие мутанта, развернулся и надавил на гашетку.

Контуры противника задрожали, словно кто-то пустил электрический ток через его тело. Я продолжал идти вперёд, разогревая крутящиеся дула пулемёта до тускло-красного цвета. Всё это время мутант отказывался падать, а когда от случайно споткнулся о труп обычного бойца, то не устоял и выпал сквозь закрытое окно.

Даже несмотря на это, пулемёт всё равно рычал, выхаркивая пулю за пулей, как вдруг внезапно замолчал, и послышался сухой стук бойка. Он послужил своего рода переключателем, возвращая меня в реальный мир, где вместо красных контуров лежали свежие трупы бывших бойцов Белого Шва. Я медленно выдохнул, возвращая спокойное дыхание, и, бросив пулемёт на пол, резко обернулся.

Здание уже полыхало. Огонь распространялся на верхние этажи, а снизу раздавались короткие хлопки взрывов. Я знал, что Черника обычно пользовался взрывчаткой в своих «строительных» проектах, но не думал, что он в этот раз возьмёт её с собой.

Под столом пряталось трое мужчин. Все одеты в форму Белого Шва. У всех нашивки и отличительные знаки в виде белоснежных мечей на фоне красной цепи ДНК. Их-то я как раз и ожидал здесь встретить.

В то время, пока основные силы мутантов и бойцов были размазаны неровным слоем по всему ОлдГейту, этим людям не оставалось места, где прятаться, помимо собственного кабинета. Я знал, что оставшееся бойцы сейчас яростно рвут когти и бегут спасать своих хозяев, но меня это не волновало. Они умрут точно так же, как сдохли и остальные.

Я резким движением вытащил человека с начищенной до блеска лысиной и вонзил ему клинок прямиков в грудь. Мужчина выдохнул, выплёвывая остатки воздуха из лёгких, и смотрел на меня глазами, полным ужаса. Отбросил бесполезный мешок с дерьмом в кучу трупов и принялся за второго.

Тот успел достать пистолет и разрядить в упор практически всю обойму. Одна пуля срикошетила и с чавканьем попала ему прямиком в левую щёку. Мужчина завыл как ребёнок и принялся реветь. Я схватил его за ногу и потащил в сторону двери. Всё это время он цеплялся пальцами, пытался схватится хоть за что-нибудь и что-то кричал.

По пути я схватил древко знамени, сорвал с него флаг Белого Шва, а затем поднял ублюдка на уровень глаз и прибил его им к стене. Мужчина быстро шлёпал губами, словно хотел что-то сказать на прощание, но было уже поздно. Его сердце остановилось, возвращая в принтер вместе с другими высеркам, которые решили встать у меня на пути.

Остался последний. Самый главный. Тот, кто отдал приказ о массовом сборе детей. Ублюдок явно пытался держаться достойно, несмотря на откровенно обоссанные штаны. Он даже попытался меня ударить, но этот шлепок сгодился бы разве что для комара, нежели смог бы мне навредить. Я поднял его за грудки, показывая, что собираюсь повторить с ним то же самое, что сделал с другим уродом, как тот внезапно заговорил:

— Если думаешь, что я собираюсь молить тебя о пощаде, то тебе неведом дух и стойкость воина Чистой крови!

Я ничего не ответил и, вторя его трясущимся словам, достал из кармана стимулятор. Обычный, который можно было купить в любой консоли или у любого рукастого мясника, он позволял пациенту оставаться в сознании и переживать даже самые тяжелые операции в здравом уме. А моей жертве действительно предстояла операция.

— Всё! Всё, что требуется для Чистоты крови! Чистоты города! Я не жалею, что так поступил, и поступил бы заново, если того потребует мой долг! — высерок продолжал верещать даже тогда, когда я посадил его на стул и вогнал иглу в шею.