– Теперь я оставлю тебя в покое. На самом деле я просто собирался сказать, что я на твоей стороне. Второй раз я одну и ту же ошибку не совершу и не отдам тебя Янусу. Белу тоже, если ты этого не хочешь.
У меня пропал дар речи. Я только что заполучила могущественного союзника?
Элиас напряженно смотрел на меня. Он не задал вопрос, но все равно словно ждал ответа. Чего добивался этот мужчина? Чтобы я подвела Бела под удар?
Внезапно раздался громкий хлопок, за которым последовали взволнованные крики и суетливая суматоха. Я подозревала Бела и его сестру, однако они по-прежнему стояли у входа во внутренний двор. Произошло что-то другое. Элиас тоже, кажется, это почувствовал. Нет, кажется, он знал. Его осанка изменилась. Вытащив изогнутый клинок, праймус у меня на глазах превратился из пассивно пугающего собеседника в определенно устрашающего воина.
– Кассия, держись позади меня!
И тут все мои нервные окончания словно взорвались под натиском силы, которую я никогда больше не хотела ощущать. В мой разум закрались кроваво-алые крики. На ладонях вспыхнуло зеленое пламя, а внутренний двор заполнился запахом холодного дыма и засохшей крови.
Янус. Янус явился, чтобы меня забрать.
Белиал
На нет и суда нет
Я почувствовал страдания Кассии. Ее окутало зеленое пламя. Около нее стояла Грим и пыталась успокоить, в то время как Оскар и трое других моих колдунов в соответствии с моим приказом встали перед ними и тоже призвали свой колдовской огонь. Для защиты и в качестве обманного маневра, чтобы спрятать магию Кассии, пока она не возьмет себя в руки.
Я изо всех сил боролся с желанием броситься к ней. Сейчас не самое подходящее время, чтобы привлекать к ней внимание. Она в безопасности. Этого должно хватить. Поэтому я обратил свой взор на вновь прибывшего.
– Янус! – От моего голоса дрогнули стены.
Толпа веселящихся гостей расступилась. Никому не хотелось стоять между мной и тем несчастным, кто осмелился навлечь на себя мой гнев. Янусом. Внушавший раньше блаженный страх Ужас Рима стал похож на скелет. Под восковой кожей проступали иссиня-черные вены. Однако… он стоял. Прямо. И из каждой его поры сочилась сила… и ее мощь превосходила мои самые худшие ожидания. Проклятие на крови мешало лишь его физической регенерации, не более того.
– Хорошо выглядишь, – съязвил я. – Похоже, побег пошел тебе на пользу. Я ожидал, что ты будешь более сморщенным и разложившимся. – Довольно болтовни. – Буду рад тебе с этим помочь.
Призвав свою силу, я обрушил ее на жалкого преступника. Опутал его, подавил его сущность, сломил его сопротивление. Как же долго я этого ждал. А затем тихо приказал:
– Убейте его.
Ари и Люциан уже встали на позиции и вытащили ациамы.
Но вдруг резкий голос прорезал рев моей силы.
Немидес.
– Даже будучи членом Совета, ты не вправе отдавать такой приказ. Без предварительного обсуждения.
Я в ярости обернулся к бывшему главе Верховного Совета.
– Имеешь в виду, как это делал ты?
Немидес кивнул, не моргнув и глазом.
– Меня за это покарали.
Теперь уже вмешалась Янтис:
– Он прав, Белиал. Верховный Совет должен провести голосование по этому поводу. – Она обратилась к Элиасу, который уже вызвал в качестве подкрепления всех своих гвардейцев: – Арестуйте Януса.
– Не так быстро!
От толпы отделился белокурый паренек. Аполлон! Гад ползучий! Никаких сомнений, это он призвал Януса. Вот только как, черт возьми, Аполлону удалось обойти моих людей?
– Это Белый прием, то есть официальное празднование праймусов. К нему применимо правило нейтралитета. Таков закон. Даже отступник, появившийся на подобном празднике по уважительной причине, находится под защитой Канона.
– У Януса нет уважительных причин, – зарычал я на Аполлона. Второго предупреждения он не получит.
– Увидим, – воинственно ответил блондин.
Теперь во всем величии своей должности вперед шагнул Рамадон.
– Аполлон говорит правду. – «Обуздай свой темперамент, Белиал. Иначе он станет твоей погибелью». – Никакого насилия там, где надевают белое. Так гласит Канон.
Я ощутил, как сила хрониста предостерегающе взметнулась. Если не подчинюсь закону, он сам позаботится об этом. И к сожалению, он один из немногих, кто на это способен.
– Что ж, ладно, – процедил я, освобождая нелепую фигуру Януса. – Но как хозяин я имею право выгнать его из моего дома. Так же, как и запретить пользоваться моим порталом. Так что его ждет не самый приятный обратный путь.
Пока я говорил, мои люди занимали позиции. Больше Янус от меня не уйдет.
По моему дому разнесся тихий смех.
Холодный. Надменный. Безумный.
Выпрямившись, Янус разгладил белую рубашку, свободно болтавшуюся на его костлявом торсе. Потом поднял свое мерзкое лицо и взглянул на меня. Налитые кровью черные глаза, полные жажды мести. В них блестело предвкушение, самомнение и пугающе ясный ум.
– Я предъявляю тебе официальные обвинения, Белиал!
Его хриплый голос испытывал мои нервы на прочность.
Шепот из прошлого… и вместе с тем покушение на мое будущее. От удивления у меня открылся рот. По толпе прошел ропот. Никто и никогда до сих пор не отваживался меня обвинять. Тем более осужденный преступник. И тем более не в моих собственных четырех стенах. Однако слова сказаны, и теперь нужно следовать официальному протоколу, какой бы нелепой ни была ситуация.
По взмаху руки Рамадона остатки пены растворились. Хронист подплыл к Янусу. Любой, кто еще мог отступить подальше, предусмотрительно это сделал.
– Твои обвинения услышаны и приняты, – провозгласил он. – Объяснись.
– О нет, Рамадон, – посмеиваясь, отказался Янус. – Язык манипулятора Бела уже слишком долго шепчет тебе на ухо. Я выберу другого старейшину, который вынесет решение по этому делу.
Повисло жуткое молчание. Лишь однажды праймус осмелился усомниться в надежности Рамадона. И тогда хронист более чем убедительно доказал, что его нейтралитет не подлежит сомнению. И Янусу абсолютно точно об этом известно. Единственное, чего он добивался, – это расшатать Лигу, ослабить ее, чтобы в итоге вонзить когти в свою добычу.
С довольной ухмылочкой Янус сполна наслаждался реакцией, прежде чем снова повысить голос. Наверняка он сейчас призовет Тимеона, старейшего из старейшин, самого строгого блюстителя Канона, судью по вопросам, на которые больше никто не мог ответить.
Но я ошибся.
– Я призываю Грию и прошу ее вынести вердикт.
Какого…
У меня вырвался разочарованный стон, стоило мне понять, что задумал Янус. У меня рук не хватит, чтобы столько раз стукнуть себя по лбу, сколько хотелось в эту минуту.
Где-то за моей спиной раздался вопрос Райана:
– Кто, мать вашу, такая Грия?
Ничего удивительного. Даже большинство праймусов уже не помнило демоницу, которая только что материализовалась из вспышек черного света. Хотя Тимеон был гораздо старше ее, Грия покинула Лигу задолго до него. Другие праймусы ее не интересовали. Нет, это преуменьшение. Она презирала других праймусов. Хотя она в принципе презирала все, кроме своего искусства и того, что вдохновляло ее творить это искусство. Само искусство, впрочем, могло меняться ежедневно, что могла – или уже не могла – подтвердить целая толпа ее любовников с разбитыми сердцами… или сломанными шеями.
Черный свет погас, и любопытные взгляды всех присутствующих обратились к старейшине. Грия носила оболочку молодой женщины-иннуитки с темными глазами и красными щеками. На той, в свою очередь, был простой белый халат художника, покрытый брызгами краски. Правда, насчет красных клякс не уверен. Их могла оставить и человеческая кровь. В целом она производила довольно приятное впечатление. Слишком приятное для беспощадной демоницы, чья невероятная сила принесла с собой почти невыносимый запах целого сада роз.
Я одарил ее ледяной улыбкой.
– Здравствуй, мама.
Грия посмотрела на меня. Никаких чувств. Ни следа эмоций. Затем ее холодные глаза переключились на того, кто ее призвал.