Пожалуй, в такой ситуации как никогда вероятно построение социалистического Израиля. Ведь ядро командного состава частей, входящих в Ближневосточный фронт, составляют именно советские евреи. Да и среди палестинских евреев очень сильно влияние социалистической партии, лидера которой Давида Бен-Гуриона уже прочат на должность премьер-министра будущего Израиля.

А что после того, как англичан изгонят из Палестины? Изгнание французов из Сирии?

33

Дмитрий Новиков, 23 июня 1942 года

Сработало! Всё-таки психологи из ГУГБ НКВД хорошо рассчитали по психологическому портрету Роммеля то, что он «купится» на предложение принять участие в начале освобождения Германии от польских оккупантов. И не зря мы с ним разговаривали, сидя в фордовском лёгком танке после того, как проехались по импровизированному полигону: один танкист-фронтовик легко поймёт другого, пусть для обоих английский язык, на котором мы говорили, и не родной.

Нет, не вёл я никакой вербовки. В классическом понимании этого слова. Поскольку говорили мы вели исключительно о советских танковых войсках и том, какая техника противника им противостоит. О Немецкой освободительной армии и её перспективах (а я ещё не мог понять во время инструктажа в НКВД, зачем нам дают эту информацию) после вступления на территорию Германии, оккупированную Польшей.

Да, с «Матильдами» и «Валлентайнами» генерал успел столкнуться в Тунисе. Но его весьма впечатлили характеристики танка «Черчилль», по бронированию ничуть не уступающего нашим КВ. А 57-мм орудие, установленное на него, позволяет успешно бороться с Т-34 и, тем более, лёгкими танками.

— Как же вы справляетесь с этими монстрами?

— Огнём и манёвром. «Черчилли» достаточно медлительны, а бортовая броня неплохо пробивается не только противотанковыми пушками пехотных подразделений, но и танковыми орудиями средних танков. Не говоря уже о тяжёлых. Кроме того, англичане выпустили их не так уж и много, на фронте они ещё редкость.

О Т-55 Роммель тоже наслышан. В основном, из прессы, в которой их называют «неуязвимыми». Пришлось объяснить ему, что это не совсем так.

— Но в целом машина превосходит всё, имеющееся у нас на вооружении.

— Такие танки есть у армии генерала Фолькенштайна?

— Несколько батальонов прорыва ей придано. Но основная часть танковых сил его армии — Т-34 и КВ. Генерал Гудериан успешно прорывал оборону поляков и вёл наступление именно ими.

Как бы то ни было (и как удалось добиться этого, мне неизвестно), но из Владивостока в Москву, помимо Форда, «вдруг» изъявившего желание съездить «в гости» к товарищу Сталину, с нами ехал и «майор» японской армии Эрвин Роммель. Как прошла встреча «автомобильного короля Америки» с советским руководством, для меня тоже осталось тайной. А вот Эрвина зачислили в Немецкую освободительную армию, «восстановили» в генеральском звании и назначили командующим механизированной дивизии, состоящей из танкового полка и двух мотострелковых. Не считая приданных подразделений (артиллерия, связь, ПВО, сапёры и так далее).

К моему удивлению, туда же, под командование «Лиса пустыни», получил назначение и я, заменив ушедшего на повышение командира батальона, моего старого (ещё по Чебаркульской «танковой учебке») знакомого Колобанова. Пусть я и рассчитывал получить после возвращения с Дальнего Востока должность зампотеха танкового полка.

В общем-то, дивизия слаженная, её отдельные полки уже принимали участие в боевых действиях. Правда, не в ходе зимнего наступления, а в «боях местного значения» на тех рубежах, где это наступление завершилось. Теперь полки, состоящие преимущественно из советских немцев и германских иммигрантов, объединены в 3-ю механизированную дивизию Немецкой освободительной армии. И даже сегодня, 22 июня, вместе со всем Прибалтийским фронтом перешли в наступление, которого все ждали с нетерпением.

Нашей дивизии «нарезан» участок наступления в районе городка Алитус, хорошо известного по сражению, развернувшемуся в этот же день 1941 года в истории «моего предыдущего» мира. Тогда 3-я Танковая группа Германа Гота в тяжелейшей (по признанию самого же «Папаши» Гота) битве силами двух танковых дивизий сумела разгромить советскую 5-ю танковую дивизию Фёдора Фёдоровича Фёдорова.

Сейчас же ситуация развивается по совершенно иному сценарию. Обороняются на правом берегу Немана не советские танкисты, а польские жолнежи. А мы рвёмся в общем направлении на Восточную Пруссию. Мы — через Алитус, соседи слева — через Меркине, а справа (дивизия Гудериана) — с левобережного плацдарма в районе Пренай. Именно «Быстроногому Гейнцу», в нынешних условиях ставшему «армянином Хударьяном», определена прямая «панцерштрассе» на Кёнигсберг. Кролевец, как переименовали этот город поляки. Возможно (всё зависит от наших потерь и потерь Гудериана), нам после Виштынецкого озера тоже придётся сдвинуться севернее: за ним в нашей полосе наступления не такая уж удобная для использования танков местность.

Алитус важен тем, что в нём находится сразу два моста через Неман — автомобильный и железнодорожный. «В другой истории» советским войскам не удалось взорвать ни их, ни ещё одни мост в Меркине, что и предопределило молниеносный выход Группы Гота к Вильнюсу и, в конечном итоге, падение Минска уже на шестой день войны. Сработали диверсанты из полка «Бранденбург-800», воспользовавшись эффектом внезапности. Хотя (если я не путаю с обороной моста в Меркине) автомобильный мост взорвать пытались, но сработали не все заряды.

Насколько мне было известно (мой батальон «прикомандирован» к 3-й механизированной дивизии и в случае затруднений, проламывает дорогу танковому и мотострелковым полкам, так что это довели и до меня), командование армии не стало мудрствовать лукаво, изобретая какой-то новый план. Захват мостов диверсантами, стремительный танковый удар, рассекающий правобережный польский плацдарм надвое, вступление мотострелков по этим мостам в левобережную часть города.

Наступление с Пренайского и Ковенского (Каунас, столица «добровольно присоединившейся» к Польше Литвы, тут называется Ковно) плацдармов началось на день раньше нашего. Видимо, по задумке авторов плана, это должно было вынудить поляков перебросить туда резервы. Не знаю, получилось ли этого добиться. Из первого эшелона обороны на нашем участке точно никого не перебрасывали. Поляки же тоже не идиоты, не станут ослаблять войска на плацдарме, который командование Прибалтийского фронта за время затянувшейся оперативной паузы несколько раз пыталось ликвидировать. Без особого энтузиазма, поскольку поляки тогда точно взорвали бы мосты через Неман, но пыталось.

Честно говоря, хорошенько поглядев на карту, я не очень-то поверил в то, что автомобильный мост удастся захватить диверсантам. Всё-таки он на левом берегу Немана примыкает к жилым кварталам Алитуса, и диверсионной группе придётся держать оборону практически на голом месте. Диверсантов сотрут в порошок буквально в течение часа, бросив на их уничтожение всё, что имеется под рукой. С железнодорожным мостом проще: вокруг него «зелёнка», где можно оборудовать позиции. И, если за мост зацепится хотя бы взвод, есть шанс удержаться до подхода наших войск.

Наша артиллерия загрохотала в четыре утра, едва рассвело. Очень мощно загрохотала. Едва ли не пресловутые двести орудийных стволов на километр фронта. И снаряды ещё продолжали рваться в районе второго рубежа обороны плацдарма, когда вперёд рванул танковый батальон, сопровождаемый мотострелками на бронетранспортёрах. Не мой батальон. Я ещё удивился, когда получил приказ ждать дальнейших распоряжений. Но когда увидел, что несколько танков встали, не добравшись даже до первого ряда траншей, понял: далеко не все мины, которыми противник «засеял» нейтралку, детонировали от близких разрывов снарядов. Командование решило, что лучше будет отремонтировать повреждения ходовой «тридцатьчетвёрок», чем лишиться «ударного кулака» из моих Т-55.