— Эх, толку с тебя... — огорченно вздохнул Йолик.

Сам он в темноте хорошо ориентировался, в первую очередь, благодаря магическому чутью. Но Гите это умение было неподвластно.

— Пойдем тогда. Он уже далеко, не услышит.

— Куда пойдем? — спросила Гита.

— За ним, — пожал плечами Йолик. — На лесопилку.

— На лесопилку? — удивилась она.

— Гита, очнись! — рассмеялся муж. — Мы возле лесопилки, во-он там белеет крыша цеха.

— А откуда здесь лес?

— Какой лес? Это посадка. Я специально не выходил из нее, чтобы внимание не привлекать. Только ты все равно топала как слон.

Значит, этот жуткий лес — всего-навсего полоса деревьев над дорогой, пусть и широкая? И они могли идти нормально, а не пробираться по всяким буеракам?! Вот Йолик!

Интересно, кого он так выслеживает?

Но муж не захотел Гите ничего рассказывать. Приказал не шуметь и первым направился к цеху. Пришлось магичке рысить следом — даже возле знакомой лесопилки ночью она чувствовала себя неуютно.

— Подойдем с другой стороны, где окна, — деловито шепнул Йолик, когда они были уже недалеко от цеха. — Сначала заглянем внутрь.

— Сторожа не боишься напугать? Там его топчан недалеко стоит. Если увидит две рожи, белеющие сквозь стекло в темноте, может заикой остаться.

— Не останется! — только и буркнул Йолик.

Гиту начинала злить его таинственность. Да что произошло, когда она спала? Почему надо было срываться и среди ночи бежать из дома управляющего на лесопилку? Не близкий свет, между прочим! А Йолик вообще ничего не объяснил, торопил так, будто на поезд опаздывал.

Окна цеха были темными, лишь слабый луч неяркого магического светильника во двор пробивался. Сторож, похоже, спал.

Муж подошел первым, заглянул внутрь... и замер, не в силах отвести глаз.

Магичке не надо было смотреть в окно, чтобы понять, что там происходит. Уж очень выразительная гримаса застыла на лице у мужа: глаза широко распахнуты, рот приоткрыт от восторга... Разве что слюна на землю не капала.

Сторож сидел на топчане, боком к ним — совсем недалеко, чуть наискосок, а перед ним танцевала фея. Хотя, какая там фея? Обыкновенная фигуристая селяночка в тонкой сорочке и с венком на голове. Может, для мужиков она и была сногсшибательной красоткой, но магичка видела грубоватой внешности и средней яркости девицу.

Из-за этой потаскушки Гита холодной темной ночью пробиралась по жуткому дремучему лесу?!

Теперь уже Йолик бежал, спотыкаясь в потемках. Едва поспевал следом за женой, разъяренной фурией мчавшейся вдоль стены цеха. Только скалки в руках ей не хватало!

— Гита, подожди! — позвал ее муж, наплевав на всякую осторожность. — Ты куда?!

— Туда! — не оглядываясь, ответила Гита. — Сейчас у меня эта балерина попляшет! "Танец маленьких лебедей" изобразит!

Магичка даже с дыхания не сбилась. И мокрая скользкая трава ее не останавливала, и какие-то обрубки, валявшиеся под ногами, и кусты чего-то разлапистого и колючего. Одного броска заклинанием оказалось вполне достаточно, чтобы перед ней развернулась удобная тропинка. Никто не смог бы остановить разъяренную Гиту!

А Йолик только икнул нервно, глядя на мощный воздушный сгусток, бесцеремонно разметавший всё, что случайно оказалось на пути магички. Похоже, его Гита потихоньку становится сильной ведьмой. Ик!

Гита уже взялась за ручку двери, когда ее попытались остановить:

— Вы куда, барышня? — пророкотал кто-то сзади.

Магичке не надо было оглядываться, чтобы ответить, — заклинание будто само по себе выскочило. Прицельным магическим залпам Йолик обучил ее в первую очередь, когда про самооборону рассказывал.

— Падай! — изо всех сил заорал темный, подбегая к цеху.

Он и отстал-то всего лишь на несколько шагов, но они оказались решающими. Хорошо, крикнул еще до того, как Гита пальнула магией. Этот характерный жест он уже знал, не раз на кухне приходилось уворачиваться.

Незнакомец оказался бывалым бойцом — рухнул как подкошенный. Вместе с ним плюхнулся еще кто-то, скрывавшийся в темноте. Только и слышно было, как треснул ледок на слегка подмерзшей луже, да вода хлюпнула. А в следующий момент залп Гиты встретился с высокой поленицей чурбачков, разнеся ее по всему двору. Но магичка даже не посмотрела туда. Одним рывком распахнув дверь, она влетела в цех.

— Ух-ху! — донеслось откуда-то сверху.

— Погоди, не до тебя! — отмахнулась от совы Гита, оглядываясь вокруг.

Увидев сторожа, все еще сидящего на топчане, магичка бросилась к нему:

— Где она?!

— Кто? — не понял тот.

— Ты мне еще поктокай! — вызверилась на него Гита. — Фея где?!

— А-а... Дык, ушла.

— Куда?!

— Тудать! — он кивнул в сторону пилорамы.

Гита порывисто обернулась и бросилась в тот угол. Издалека увидела, что за пилорамой есть какая-то дверь, вот и помчалась прямо к ней.

Мужчины поспешили следом. Впрочем, по-настоящему спешил только Йолик, остальные благоразумно держались поодаль. Никому не хотелось попасть под горячую руку свирепой магички.

На двери, наверное, была какая-то защелка, но дверь это не остановило. Гита и дубовый засов сейчас бы снесла, не задумываясь. Как только магичка вспоминала, с каким видом Йолик пялился на деваху, ее снова начинало трясти. Крапивой таких "фей" пороть, да по голой заднице!

Распахнув дверь, Гита влетела в какую-то темную кладовку, где, как видимо, хранились пилы и прочие железки. Однако здесь никого не было! Растерянно оглянувшись по сторонам, магичка хотела выскочить обратно, но услышала шорох за полками с инструментами.

— Кто там? Выходи немедля! — приказала Гита, а сама уже складывала пальцы для заклинания.

Шут их знает, этих лесорубов, что у них здесь водится. Может, не только в пилораме нежить вырастили? Может, кого-то из леса еще прикормили?

— Гита, отойди, я сам, — раздался сзади голос мужа.

Магичка послушно отступила назад, за надежную спину Йолика. Сзади сопел кто-то еще, наверное, сторож. Ей некогда было оборачиваться, чтобы посмотреть.

— Кто там прячется? — негромко спросил Йолик. — Выходи, пока я магией не приложил!

Говорил он спокойно, но таким голосом, что колени сразу дрожать начинали. Так говорить умеют только маги смерти.

— Не надо, дяденька! — пискнули из того угла. — Я и так выйду.

В кладовке было темно, лишь из открытой двери падал тусклый луч света. Поэтому Йолик с Гитой попятились обратно в цех. Спиной к источнику голоса они не рисковали оборачиваться — некоторым магам дорого обходится такая беспечность.

Гита заметила, как из-за полок вышел кто-то не очень высокий, не очень крупный, одетый во что-то темное. Подросток, что ли? И лишь в цеху она поняла, что перед ней стоит девушка, смущенно прячущая лицо в воротник своего длинного тулупчика.

— А фея где? — недоуменно спросил Йолик.

— Не знаю, — пискнула девушка. — Там нет.

— А куда делась?

— Не видела.

— Мышка, это ты, что ли? — прогудел кто-то сзади.

Из-за спины Гиты вышел... Лёся?

Магичка даже глаза выпучила от изумления: а он что здесь делает?! Он же за столом сидел во дворе Ковырялова, когда Гита и Йолик уходили. Она сама видела!

Рядом с лесорубом появился... сам Ковырялов! У них здесь совещание назначено, что ли?! Правда, выглядел управляющий не очень парадно — раскрасневшийся на холоде, растрепанный какой-то, с большим грязным мокрым пятном на щегольской городской куртке.

— Кто это? — спросил Йолик у Лёси. — Вы ее знаете?

— Племяшка моя, Мильяна. Мелкая уродилась, вот мы ее мышкой и зовем. Да вы ее знаете, она горничной в доме управляющего работает. Видели, небось.

— Может, и видел. Не помню, — пожал плечами Йолик.

А Гита внимательно всматривалась в лицо девушки. Горничная была какая-то совсем уж неприметная. Может, и встречала ее магичка в усадьбе Ковырялова, но точно сказать не может, эту девушку или похожую.