— Нам потребовалось много мужества, чтобы войти сюда. До сих пор не понимаю, зачем я тогда настаивала и затаскивала их. Любопытство страшная вещь, убивающая доводы разума. Вошли трое. Вышли двое. Если бы кто-то только остановил меня тогда.

Её голос, наполненный горечью, доносился до меня словно из-под воды. Сглотнув густую слюну я спросил:

— Зачем мы здесь?

Спросил, но сам знал ответ. Артефакт Уюн, добытый мной там, в Храме на Алессуа. Он должен был стать частью Элейн и вот этот момент настал.

— Приказ системы, противиться которому я не могу. Ты волен как уйти, так и остаться и зайти, посмотреть.

— Просто так уйти? И ничего не будет.

— Верно. Твоё присутствие здесь всего лишь моя прихоть.

Искренне хотелось сделать шаг назад. А потом ещё один. И ещё. Развернуться и бежать далеко и надолго из этого проклятого места. Залезть в тело механоида, перенести сознание в него, плюнув на все свои страхи и принципы.

Я посмотрел на Элейн. Её синие глаза выглядели печальными и такими… одинокими. Я знал, что пожалею неоднократно. Знал, что сейчас подвергаю себя невероятному риску и пути назад не будет.

— Ладно, идем. И будем надеяться что я не пожелаю.

Это был самый тяжелый шаг в моей жизни. Шаг в пустоту, во тьму и в пугающую своей опасностью неизвестность. И я его сделал. А следующий не смог. Тело парализовало так, что я даже двинуть его не мог. Я все понимал, осознавал как двигаться, но не мог. И это взбесило.

Элейн зашла следом и пространство вокруг изменилось. Мы будто стояли посреди космоса, необъятного, недостижимого. Окажись я до проекта в таком пространстве — запаниковал. Но ещё свежи чувства тела механоида, когда я висел в космосе в одиночестве и мне это не мешало потом самому спуститься на планету. Однако чувство чуждости пространства не покидало, как и то, что меня хотят поглотить.

Секунду назад мы стояли, а теперь лежали на право боку. Я смотрел в синие глаза Элейн, полные печали, и пытался осмыслить происходящее.

— Джулиан первый коснулся сущности Уюн. Она его изменила раньше, чем мы поняли что к чему. Не знаю, о чём он думал в момент, когда кидал меня в церебратор и обрекал на муки медленного поглощения. Помню его глаза. Холодные. Нечеловеческие, залитые серебром. Ксандр тогда попытался меня вытащить, но мощным ударом был отброшен, а затем в него посадили Конструкт. И после этого они вышли из корабля. Ждать смысла не было. Процесс поглощения церебратора был медленный и болезненный.

В этот момент резко стало холодно, а вокруг Элейн завихрилась та самая жидкость, из которой состояла девушка. Жидкость, от вида которой мою человеческую сущность бросала в дрожь.

— Сотни часов медленного поглощения и одиночества. И годы, на то чтобы вернуться в человеческое общество, пусть даже под видом уродливой сестры императора. Я снова вспоминаю о том, как молилась и ждала, что Джулиан и Ксандр вернуться за мной. Но они не вернулись. Ни тогда, ни следующие четыре поглощения.

Элейн тихо говорила, а жидкость медленно, гипнотизирующе, начинала поглощать её. Элейн протянула руку и я нашел в себе силы взять её. Так мы и продолжили лежать, держась за руки.

— Простые люди не могут здесь находится. Самерхольд-младший из-за своей способности чувствовать единственный из людей и механоидов, кто подозревает и чувствует часть моей сущности и то одиночество, что сковывает меня. Но он не сможет здесь находится. Не выдержит. Сойдет с ума, как те четверо, что подошли с нами к проходу. Но не ты. Спасибо, что ты пришел со мной.

Отвечать было… тяжело. Я одновременно слушал и боролся с подступающей паникой от нечеловеческой сущности. Сколько часов мы так пролежали, я не знаю. Я молчал. Элейн тоже. Только сильнее сжимала мою руку каждый раз, когда жидкость проносилась перед глазами.

А затем я увидел ЭТО. Сияющий изумрудным цветом кристалл неправильной формы с многочисленными мелкими гранями, размером с мяч. Жидкость принесла его и вонзила в спину Элейн. Девушка выгнулась и закричала криком, полным отчаяния и боли. И всё, что я мог в этот момент, не отводить взгляд и держать её за руку. А затем все закончилось. Она затихла. Красивое человеческое лицо медленно стало возвращаться в форму композитной маски. И когда наши взгляды снова встретились, глаза были полны чуждости и холода. Она изменилась. И её фраза-предупреждение, про то, чтобы при изменении поведения я ей не доверял, заиграла новыми красками.

Империя

Неизвестный сектор

Цитадель

— Экелз, как твоя реабилитация?

Я вздрогнул и поднял глаза. Передо мной стояла Джина и Пауль. Оба ещё в костюмах для погружения в капсулы.

— Все хорошо? Ты какой-то бледный.

Оба поставили подносы на мой стол, а Джина потянулась к моему лицу, но я дернулся от неё.

— Не трогай.

Парочка встревоженно переглянулась.

— Да оставьте его в покое. Он уже три дня ходит, как пришибленный после допросов. Глаза красные, весь бледный. Вообще не похож на обычного Капитана, — отозвался с соседнего стола Эмбер.

Если бы это были допросы… Корабль Уюн повлиял на мою психику сильно. Я ясно отдавал себе отчет о происходящем. Скорее всего меня спасала способность холодного разума. Но тело… Предательское тело каждый раз подкидывало мне новые вещи. Громкие резкие звуки начали меня давить. Казалось, коридоры время от времени плывут и я снова стою в космосе с среде тягучей субстанции. Прикосновения к чему-либо вызывали боль и чесотку. Да я даже спать не мог. Стоило закрыть глаза и я снова был будто поглощен давящей атмосферой. И в теле человека сделать ничего не мог. Керр Дорман, посмотрев на это, выписал мне сильнодействующие транквилизаторы. Только они не помогали. Коктейль из седативных средств тоже не помогал уснуть. И наркоз перестал действовать. С каждым днем ситуация выпрявлялась, но слишком медленно.

— А если такое состояние у него продолжиться в теле механоида? — Спросил Пауль у Эмбера.

— Его в механоида вообще пустят? — Добавила Джина.

— Пустят. Там мне станет лучше, — ответил я через силу. Даже говорить было сложно.

— А если показаться врачу?

— Уже и неоднократно.

— А как же дела корпуса? Ты сможешь работать в таком состоянии?

Я отрицательно покачал головой. Не говорить же им что всё время я просто сижу на кровати и смотрю в стену, по будильнику заставляя себя нечеловеческими усилиями выходить в столовую и кушать три раза в день. Ходить в отдельный личный спортзал и забивать мышцы до отказа, благо робот-страховщик всегда рядом. Буквально заставлял себя включать на фоне радио, чтобы привыкать к шуму и голосу.

Ребята восприняли моё состояние… а я даже не понял как. Голова просто не соображала, не соединяла простые мысли в более сложную конструкцию. И когда в очередной раз после осмотра мне сказали возвращаться в Т-Нуль-Пространство, я не испытывал ничего. Действовал как робот с обрезанным функционалом.

Когда капсулу начала заполнять жидкость, мне было невероятно сложно взять себя в руки, но я справился. Помог и холод. И мир, поглощенный помехами, я принял с облегчением.

— Капитан, как твое самочувствие?

Голос Нолы раздался сквозь стекло и мутно-зеленую жидкость, в которой плавал мой корпус. Его ещё не полностью собрали, не хватило времени.

Я прислушался к себе. Ментальные щупальца двух Сердец Роя впивались в меня, превращая воспоминания о кошмаре в корабле Уюн в подобие сна. Всего десять минут в теле механоида, а я уже себя чувствую невероятно легко. Как будто кто-то помыл закопченное окно и я могу наконец-то видеть яркий зеленый мир за окном.

— Прихожу в себя, — отозвался я. — Дай часик, приду в себя.

— Я в гостевой, — отозвалась она и беззвучно ушла.

Часа не понадобилось. Уже через двадцать минут корпус был собран, я вылез из чана свежий, бодрый и готовый к свершениям. С одним единственным нюансом. Хотелось расчесать себе грудную клетку ибо чувство, что там что-то зреет, было нестерпимым. Эйн это понял и пока я шел, каким-то образом сумел уменьшить, но не убрать полностью это ощущение.