Прокричавшись, Гита испуганно закрыла глаза — будь что будет! Авось, на голову ничего тяжелого не рухнет.

Нет, ничего тяжелого ни на нее, ни рядом не рухнуло. Просто пошел снег. Вначале легкий, потом сильнее, еще сильнее, еще... Нет-нет... Куда же столько?!

В считанные секунды и Гита, и драчуны оказались внутри сугробов. Высоких таких, выше пояса. Кому там надо было охладить боевой пыл?

Не успела магичка стряхнуть с головы снежную шапку, профыркаться-прочихаться и хоть чуть-чуть разлепить глаза, как рядом раздался голос любимого мужа:

— Гита... ты меня... жвала? — немного задыхаясь после быстрого бега, спросил Йолик.

— Да, но я уже сама справилась, — энергично отряхиваясь, пробормотала магичка.

"Снег — то, что нужно, чтобы жить дружно!" — прозвучала у нее в голове задорная фраза из какой-то старой рекламы.

Самым сообразительным оказался Лёся. Помотав головой, он протер лицо, отряхивая снежную кашицу...

Первым, что увидел распиловщик, были красные глаза темного. В сумерках они светились, как два огонька. Похожие огоньки Лёся видел когда-то в лесу...

Распиловщик не стал выяснять, что гостю здесь нужно. Даже не пытался рассказывать, что перед ним — Лёся, тот самый Кандибобер.

Ждать когда его магией смерти приложат? Еще чего! Ему и магии шторма оказалось достаточно.

Нервно взбрыкнув ногами, Лёся разметал свой сугроб и прямо с места рванул обратно. Туда, откуда прибежал. Его топот взбодрил и остальных. Дружно разбрасывая снег, рабочие понеслись следом за Лёсей, белея в темноте мокрыми подштанниками.

Гита и Йолик остались одни на заснеженном складе. Темному хватило пары взглядов, чтобы оценить высоту внезапно выпавших осадков.

— Так что здесь произошло, магичка ты моя? — хитро улыбнувшись, вкрадчиво спросил муж.

Глазами он уже не светил, смотрел на Гиту с веселым любопытством.

— Ничего особенного. Я просто немного испугалась, — его жена кокетливо хлопнула ресницами.

— Вижу. И кого из них, если не секрет?

— Всех. Они тут дрались.

— Из-за тебя?

— Конечно! А из-за кого же еще? — Гита гордо тряхнула челкой.

Это маленькое приключение уже не казалось ей страшным, ведь Йолик был рядом.

Увы, поцеловаться им не дали. Сзади раздался топот — да сколько можно бегать?!

Пришлось магам отлепляться друг от друга, чтобы оценить обстановку. Со стороны цеха к ним бежали какие-то люди. На этот раз одетые, но тоже вооруженные кто чем. Гите показалось или у кого-то даже топор в руках поблескивал?

— У вас все в порядке? — Ковырялов подбежал к ним первым. — Что здесь вообще происходит?

Гиту и Йолика снова окружила толпа. Не так, чтобы очень большая, но в темноте казавшаяся внушительной.

— Сама не понимаю, — пожала плечами Гита. — Сначала ко мне какой-то мужчина подошел. Потом прибежали ваши лесорубы, начали его бить...

— Лесорубов здесь нет, барышня, — раздался из темноты чей-то голос. — Вы же на лесопилке, а не на лесоповале.

Магичка густо покраснела: как она могла так оплошать? Лёся ведь говорил, что он — распиловщик. И на "лесоруба" слегка обиделся, сказал, что он — мастеровой, уважаемый человек.

Люди, окружавшие магов, расступились, пропуская троих: Лёсю Кандибобера, незнакомца, с которого всё началось, и того самого бородача, скакавшего со шваброй и веником в руках. Одетые, они выглядели намного солиднее, чем на складе.

— Анисий Жамсарлыч, — строго нахмурившись, обратился к бородачу Ковырялов, — Как десятник, доложите, что у вас на участке происходит.

— Да ничего особенного, — прогудел десятник, — Кожухатый пришел на свой заказ посмотреть, — бородач кивнул на незнакомца. — Да вы ж сами знаете, на завтра ему две телеги готовим...

Гита слушала его предельно внимательно, стараясь не пропустить ни одного имени.

Значит, самого бородача зовут Анисий Жамсарлыч, десятник. Ну и имечко, буквы так и норовят местами поменяться.

Незнакомец, который к ней подошел, — Кожухатый. А она-то думала, что это слово неприличное. Лесорубы тогда так ругались, столько новых выражений удалось узнать.

Ой, не лесорубы же... Хоть бы снова не перепутать!

–...посмотрел он на свои доски, — продолжал Жамсарлыч. — И пошел по складу гулять, непонятно чего.

— Я не просто так гулял, к вам в кандейку шел! — обиделся Кожухатый, все еще слегка мокрый после снежной бани.

— А там барышня чужая стоит. Он и решил к ней подкатиться, не знал, что магичка, — невозмутимо продолжал бородач.

— Да не подкатывал я! Думал, заблудилась девушка среди ночи.

— Расскажи-расскажи... — недоверчиво хмыкнул Лёся. — Небось, думал, что та самая фея, только без топора. Обрадовался!

— Ты, Кожухатый, не отбрехивайся, — вмешалась какая-то бабка, стоявшая рядом. — Ты ж ни одной юбки не пропускаешь, а тут такая королевишна. Ни в жисть не поверю, что ты бы смог мимо нее пройтить!

— Да говорю же вам!

— Хватит! — оборвал его Лёся. — А то еще раз шваброй получишь.

— Вы нам лучше скажите: все-таки побили его али нет? — не утерпела бабка. — Мы интересное что-то пропустили? Переживать нам или не надо?

— Да не сильно побили, не получилось, — неохотно признался Жамсарлыч. — Госпожа магичка снегом нас всех засыпала.

— Так это она здесь сугробов набросала? Сильна девка! — одобрительно качнула головой бабка.

Весть о том, что городская магичка вымочила в снегу записного бабника и вообще скользкого типа Кожухатого, а пильщиков заставила по всему двору без штанов бегать, мигом облетела весь хутор. К тому моменту, когда Йолик приступил к осмотру пилорамы, у входа в цех собралась не маленькая толпа. Всем хотелось поглазеть на суровых городских магов.

Впрочем, заходить внутрь они даже не пытались — темный рвал и метал:

— Кто же так иномирянское оборудование запускает? У вас же пилорама от магии не защищена.

— Уху... — донеслось откуда-то сверху.

Голос был невыносимо печальный, будто кто-то невидимый просил прощения за оплошность.

— Продавец говорил, экраны стоят, — попытался оправдаться Ковырялов.

— Уху... — подтвердил его слова невидимый собеседник.

— Да разве это экраны? — возмутился Йолик. — Они же все в дырках!

— Токмо дрянцо цедить! — поддакнула ему от двери уже знакомая бабка.

— Уху... — согласились с ней вверху.

— У вас пилорама магию подсасывает как не в себя!

— Уху?

— И там точно кто-то уже поселился!

— У… ху?!

Вверху что-то зашелестело, откуда-то посыпалась мелкая пыль, мусор.

— Слышьте, робята, — настороженно проговорила бабка. — А Уфаня-то сбежала. Не пора ли и нам?

— Хошь — иди! — раздался откуда-то из задних рядов задорный молодой голос. — А мы поглядим. Тут самое интересное начинается — призрака гонять будут!

— В штанах аль без штанов? — тут же оживилась бабка.

— Вот и узнаем!

— Не узнаете, — огрызнулся Йолик. — Там уже упырь мог зародиться, опасно становится. Так что расходитесь все!

— Слышали? — рыкнул на толпу Ковырялов. — А ну, по домам все! Живо!

Но как ни кричал управляющий, расходиться никто не спешил. Наоборот, народу еще больше стало.

— Да ты не серчай так, Пиня, — успокаивал Ковырялова Лёся. — Мы ж по доброте душевной здесь стоим. Кто ж будет магов городских от упыря спасать, ежели мы уйдем? Мы вот и дубинки с собой прихватили, и топорики. Сподмогнуть могём, если что.

— И не надейсси! — ехидно вставила бабка. — Не понадобятся ваши дубинки. Наш вупыр не такой дурак, чтобы самому выйти.

— Уху! — донеслось бодренькое откуда-то из дальнего угла.

Гита не слушала, что говорят в толпе. Она была занята делом — подсвечивала мужу, пока он обследовал пилораму. Магические светильники зажигать было нельзя, пришлось с самой обычной коптилкой ходить. Пилорама была на колесиках, ездила туда-сюда во время работы. Не хватало еще, чтобы призрак ее запустил, унюхав доступную магию!