— Сдали бы, можешь не сомневаться, — подтвердила Аврора и продолжила, — Что скажешь, Вик? Год училища, и ты выходишь командиром диверсионной группы. Оттуда автоматом попадаешь в нашу контору. Внешняя разведка курирует серьезные проекты. Перспективы хорошие.

Я не стал спрашивать, какие такие проекты курирует разведка. В любом случае эта тема — не для меня. По молодости уже послужил в пехотной демонской роте. С меня этого более, чем достаточно. Староват я снова заниматься шагистикой и равнением направо.

— Спасибо, Аврора. Не ожидал. Ты готова поставить на кон репутацию, чтобы вытащить меня со дна. Я это очень ценю. Поверь.

— Это шанс, Вик. Не спеши отказываться, — предостерегла она, — Сейчас ты думаешь, что сможешь начать новую жизнь сам, без моей помощи. Но я знаю, как бывает. Ты вернешься в привычную среду, а затем вернешься и к старым привычкам.

— Торжественно обещаю, что не вернусь.

— Знал бы ты, Вик, сколько раз я это слышала. Мой отец спился, вот так же как ты попался бритишам и сгинул на проклятой мусорной свалке. Я не хочу, чтобы ты кончил так же, — все ее оживление улетучилось, она замолчала, уставившись вдаль невидящим взглядом.

— Я начну свое дело, — пообещал я.

— Какое дело, Вик? — произнесла она с тоской в голосе, — Дело предлагаю я, а ты, даже если начнешь что-то делать, всю прибыль будешь отдавать бандитам.

— Бандитам?

— Вик, ты совсем реалий жизни не знаешь? Либо тебя крышует госструктура вроде моей конторы, либо — бандиты. Третьего не дано… хотя нет, есть еще третий вариант, можешь стать рабом Британской короны. Но с третьего варианта мы сегодня с тобой удачно соскочили.

Вообще-то с «реалиями жизни» я немного знаком. Картина, которую описала Аврора, вполне ожидаемая. Бритиша колонизировали Россию и, по всей видимости, поступили так же, как в моем родном мире в лихие девяностые, когда развалился Союз. Государственную власть ослабили до такой степени, что реальная власть на улицах перешла к бандитам.

— На что спорим? — произнес я деловито.

— Ты серьезно?

— Я предельно серьезен. Предлагаю пари. Через месяц я устрою самый шикарный банкет в самом шикарном заведении этого вонючего побережья.

— И что ты потребуешь, Вик, если выиграешь пари? — Аврора поглядела на меня с веселым любопытством.

— Могла бы и не спрашивать. И так понятно. Поцелуй самой прекрасной женщины, какую я только встречал в этом мире. Твой поцелуй, Аврора.

Она недоверчиво покачала головой и рассмеялась.

— Принимаю пари. Через месяц с тебя банкет в «Крымской жемчужине» по высшему разряду.

Крымская, значит… жемчужина… то есть мы в Крыму! В родном мире в Крыму так и не побывал. Ну хотя бы в этом…

— Вик, чего подвис? Передумал?

— Ничего я не передумал, — я протянул ладонь, чтобы скрепить спор.

Аврора торжественно пожала мне руку и добавила:

— Если проиграешь, отправишься в училище. Без вариантов.

Мы просидели у костра до самого рассвета, больше почти не разговаривая. После заключения пари продолжать говорить о том, что я или она собираемся делать дальше, было бы преждевременной пустой болтовней. Выспрашивать Аврору об этом мире тоже больше не пытался. Потом сам все узнаю. Наслаждался тишиной, покоем и обществом красивой, умной женщины.

Когда рассвело, прогулялся по берегу и нашел для нее пару резиновых шлепок. Вернулся к потухшему костру с видом добытчика.

— У меня для тебя подарок, Аврора, — сообщил я с улыбкой, — Маленький, но своевременный.

— Заинтриговал.

Я положил к ее ногам два шлепка.

— Цвет у них разный, фасон тоже разный.

— У них еще и размер разный, — добавила Аврора, засовывая ногу в тапочек, — Но подарочек в самом деле очень своевременный. Спасибо, Вик, очень мило. Жаль уходить отсюда, но пора идти.

Поднявшись вверх от моря, мы вышли на асфальтированную дорогу, раздолбанную, давно не знавшую ремонта. Ранним утром дорога была пуста, зато метрах в двухстах увидели заправку, к которой и направились. Большой выцветший плакат на здании сообщал, что здесь не только заправляют бензином, но еще и скупают «лом, цветмет, драгмет».

Аврора постучала в окошечко кассы. Окошко открылось.

— Нам нужно сделать звонок по городу, — сказала она.

Без каких либо комментариев изнутри, окошко закрылось. Видимо, наш внешний вид и пеший способ путешествия не настроили продавца на общение. Тогда я достал из нагрудного кармана малюсенький золотой слиток и постучал еще раз, теперь уже слиточком.

Окошко еще раз открылось. Я положил слиток на тарелочку для купюр. Окошко снова закрылось. Меня начала подбешивать эта манера бессловесного взаимодействия. Тянулись секунды, а окошко оставалось закрытым. Если сидящий внутри решил замылить мой слиток, то очень скоро об этом пожалеет. Я расщеплю заправку на атомы в прямом смысле этого слова.

Однако окошечко открылось снова. На тарелочку для денег лег простенький кнопочный мобильный телефон с маленьким черно-белым экранчиком. Я взял мобильник, окошко закрылось. Мне захотелось долбануть по окошку кайлом, чтобы больше не закрывалось, но я сдержался.

Нажал кнопку включения телефона. Заряд в нем был, хотя и на самом минимуме, а вот связь отсутствовала. Шкала, показывающая уровень сигнала, не отображала даже минимум.

— Так, по-моему, продавец нарывается, — сказал я, теряя терпение.

— Все нормально, Вик, он продал нам работающий мобильник, — она забрала у меня телефон, и в ее руке уровень сигнала подскочил до максимума. Вряд ли это какой-то фокус, скорее та самая особая способность, которыми обладают зерганки. Уточнять я не стал, захочет, сама расскажет. Аврора по памяти набрала номер и дозвонилась с первого раза.

— Привет, это я. Пришли машину, — сказала она и отключила мобилу.

— Аврора, ты не сказала, куда именно нужно прислать машину, — на всякий случай напомнил я.

— Контора разберется, — она улыбнулась и подмигнула.

— Хорошо сказано. Остап Бендер взял бы на вооружение.

— Кто такой Остап Бендер?

— Литературный персонаж.

— Не слышала про такого.

Машина приехала через двадцать минут. Большая, черная, с тонированными стеклами. Мы с Авророй запрыгнули на заднее сидение. Водитель сразу тронулся, не произнеся ни слова. У меня начало складываться впечатление, что за каждое сказанное слово здесь надо платить налог. Второй встреченный человек оказался молчуном. Я тоже решил помолчать.

На пустой дороге водитель взял хорошую скорость, проносясь мимо лачуг, не тянущих даже на самостроенные летние «скворечники», в какие заселяют самых экономных летних туристов, приезжающих в отпуск на побережье. Это реально трущобы. Грязные, криво сколоченные из того, что найдено на свалке, плотно наставленные трущобы, в которых согласиться жить можно только бесплатно и только, если ты совсем нищий.

На этом побережье, заваленном многометровыми слоями вонючего мусора, близость к морю не ценность, а совсем наоборот. Первая и вторая береговые линии вообще не пригодны для жилья. Третью и последующие линии обжила самая безнадежная нищета.

По мере того, как мы удалялись от моря, застройка оставалась такой же плотной, но строения были менее убогими. Мелькали вывески закусочных, лавок, торгующих секондхендом, и пунктов приема металлолома. Кое-где на зданиях даже были видны громоздкие навесные ящики систем кондиционирования.

А через двадцать минут мы уже ехали по более-менее комфортабельному, хотя и очень запущенному, курортному городку. Здесь местами работали светофоры, на улицах было относительно чисто, а первые этажи трех-пятиэтажных домов были отданы под кафешки, бары и магазинчики.

Свернув на боковую улочку, шофер привез нас в элитный район с особняками, огороженными капитальными трехметровыми заборами. У ворот одной такой монументальной стены из красного кирпича он остановил машину.