Вернувшись к строящейся столовой, выдал Аристотелю довольно крупную сумму на закупку необходимого. Мужикам предстоит проводку тянуть, воду подводить, канализацию монтировать. Понадобится дополнительный инструмент и материалы. В кафешке мы много чего набрали, но далеко не все, что нужно. Оттуда вместе с пустым грузовиком доехал до Ривьеры и там с рассчитался с водителем.

Пришел к цеху и увидел там Мотьку.

— Не усидел что ли дома? — спросил я его с осуждением.

— Дядь, Вик. Скучно валяться. Попробуй сам целый день поваляться, я на тебя посмотрю.

— Значит так, Мотька. Печку оставь в покое. Не надо ее больше топить. Я думаю, ты от печки больше всего дряни надышался.

— А что делать? Я другое могу делать, — Мотька испугался, что я собираюсь его отстранить от работы, попросту, уволить.

— Будет у тебя другая задача… вот этот угол освободи от хлама.

Мотька кинулся расчищать угол в цеху, а я переключился на интерфейс: «желаете выгрузить поточную линию по производству стеновых панелей?» — переспросила меня система. Нажал на «да», но системе одного «да» оказалось недостаточно. Для возведения линии она затребовала дополнительные вещества.

Благо под рукой почти вся таблица Менделеева. Насобирал все, что нужно, и подтвердил, что готов потратить сто сорок единиц адаманта. Система предупредила, что выгрузка займет около двадцати минут, и запустила отсчет времени.

Хорошо хотя бы, не нужно было держать кайло в руках. Я просто положил его на гальку непосредственно перед тем местом, где должна будет появиться поточная линия. Рабочая часть кайла начала испускать гул, как во время работы харвестера.

Мы с Мотькой ждали, глядя, как постепенно материализуются отдельные узлы будущей линии: станина, жестяной раструб, ролики вращения, пластиковая транспортерная лента и так далее. Через двадцать минут гул в железной части кайла стих. Система сообщила, что установка поточной линии завершена.

— Дядя Вик, это что?

— Это твое новое рабочее место, Мотька. Значит, смотри. Вот в этот раструб накладываешь пластик…

— Сколько?

— Сколько влезет. А вот в этот короб закладываешь алюминий…

— Тоже сколько влезет?

— По одном слитку закладывай. Больше ни к чему.

Мотька ринулся исполнять. До раструба он дотягивался плохо, поэтому пришлось мастерить для него подставку, не предусмотренную изначальной конструкцией. Мотька заполнил раструб полиэтиленом со свалки, засунул слиток в коробок и закрыл дверцу.

— Что теперь? — спросил он заинтригованно.

— Теперь все само будет делаться. Просто жди.

Линия заработала, начав выкидывать из себя готовые панели. Проработав минуты три, она остановилась.

— Сломалась, дядь Вик.

— Не сломалась. Там одно из двух: либо алюминий закончился, либо полиэтилен.

— Алюминия еще много, — сказал Мотька, открыв дверцу короба.

— Значит, накладывай еще полиэтилен.

— Понял, я сейчас.

— И не забывай оттаскивать готовые панели, — крикнул я вслед убегающему Мотьке.

Присматривая одним глазом, как Мотька справляется с работой, разложил на элементы те кучи технического лома, что за день натаскали сборщики. Играть в конспиративные игры надоело, да и времени на это нет. Перестал создавать даже малейшую видимость, что при плавке металлов использую печку. Впрочем, сборщики удивленными не выглядели, тут похоже, все всё давно поняли.

Глянув на небо, решил, что до конца рабочего дня время еще есть. Хотел заняться расширением цеха, но увидел группу женщин, бегущих к нам со стороны Ривьеры. Среди них увидел и Кусю.

— Ви-ик… Ви-и-ик!!! — увидев меня, заполошно закричала Куся, — Та-ам!

— Куся, что случилось? Успокойся. Не пугай Мотьку.

— Вик. Они бульдозерами… сносят бульдозерами…

— Вот ч-черт…

Я побежал в поселок. Мой косяк. Думал, Соломон блефует. Думал, не станет он ломать жизнь тысячам людей… тысячам нищих людей, которые и так существуют на грани выживания. А еще не верил, что этот Соломон в самом деле вот так легко получил разрешение на снос поселка. Это ж какой гнидой должен быть мэр?… разберемся. Разъясним…

Два бульдозера давили фанерные трущобы. Люди пытались остановить этих железных чудовищ, вставали у них на пути, но бандиты, вооруженные дубинками, отгоняли людей. Тех, кто отказывался выходить из своих жилищ, били и вытаскивали волоком. Я глазам не мог поверить, что такой беспредел вообще возможен.

— Эй, я здесь, — развернул за плечо того бандита, который сегодня давал мне читать предписание.

Бандюган повернулся с намерением ударить, занося дубинку, но узнав меня, дубинку опустил.

— Остановитесь. Я поеду, куда скажете.

— Сразу бы так, — произнес бандит с осуждением, как будто это я виноват, что они разворотили бульдозерами два десятка хибар. Как будто это я довел женщин до истерики и заставил детей реветь от горя навзрыд.

Он дал отмашку механизаторам, и бульдозеры остановились.

— Дай мне пять минут. Переоденусь, подойду.

— Без фокусов, — предупредил бандит с угрозой в голосе.

— Подойду через пять минут. Поеду к вашему ублюдочному Соломону. Не сомневайся, — зло бросил я и пошел к своей хибаре.

На самом деле мне было плевать, в какой одежде ехать к Соломону. В рабочей даже лучше. Но я уже понял, с какой конченой мразью предстоит иметь дело. В моем телефоне есть один контакт, который не должен к нему попасть. Номер Авроры. Ее я не хочу впутывать ни при каких условиях. Соломон просто не должен знать о ее существовании.

Заскочив к себе, откинул коврики-пенки и кайлом вырыл лунку в земле. В лунку перекидал деньги, слитки драгоценных и редкоземельных металлов. Когда хотел положить туда и телефон, он вдруг зазвонил.

— Здравствуй, Аврора.

— Здравствуй, Вик. Рада тебя слышать.

— Я тоже очень рад, — я пытался звучать беззаботно, — Как поживаешь?

— Звоню сказать, что наше пари придется отменить.

— Что случилось?

— Ничего особенного. Родина призывает, — грустно ответила Аврора, — Мне дали новое задание. Придется ехать на север. Сколько я там пробуду, неизвестно.

— Да леший с ним, с этим пари. Я вообще пожалел, что поспорил с тобой.

— Вик, давай просто встретимся. Завтра. Не хочу уехать, не попрощавшись. Я понимаю, у тебя теперь своя жизнь… — Аврора запнулась, будто не смогла подобрать нужных слов, но я и сам догадался, что она имеет ввиду Кармину. Аврора видела, как я вручил Кармине тот дурацкий букет.

— Я тоже очень хочу тебя увидеть. Давай встретимся.

— Тогда завтра в семь. В том же арт-кафе.

— Отличная идея, Аврора. Я очень по… — начал я.

— Буду ждать, — она отключилась, не дослушав.

Пару секунд я пялился на мобильник, но так и не решился перезвонить.

— Я очень постараюсь, — договорил я незаконченную фразу, — Очень хорошо постараюсь.

Достал из мобилы аккумулятор и сим-карту. Все это по отдельности распихал между купюрами. Лунку закидал землей, заровнял ладонями и сверху накинул коврики. Чтобы не вызвать подозрений, все же переоделся в свою выходную одежду и вышел за дверь.

Через несколько минут меня везли в казино-Рояль в сопровождении четырех бандитов: один за рулем, один на переднем пассажирском кресле, еще двое зажали меня между собой на заднем сидении, как будто боялись, что я попытаюсь выпрыгнуть на ходу.

Подъехав к казино, они не стали парковаться на общей парковке, а объехали здание со двора. Это только с фасада все двери стеклянные и гостеприимно открытые, создающие у посетителя ощущение полной прозрачности и инклюзивности. Двор был обнесен высоченным забором, метра три не меньше. Массивные откатные ворота пришли в движение, запустив машину на охраняемую территорию.

Меня вывели из машины, завели руки за спину и надели наручники. Только затем повели в здание. Кабинет Соломона Огибейла располагался на верхнем третьем этаже административного блока казино. Сам Соломон оказался человеком маленького роста с крупной головой и маленькими бегающими глазками.