Генерал-лейтенант Рокоссовский, 30 июля 1941 года

Учитывая разразившуюся в стране в последние годы кампанию по поиску «польских агентов», от вызова в Москву можно было ожидать, чего угодно. Да что там скрывать? Я и сам провёл в тюрьме несколько месяцев из-за подозрения в том, что связан с польской разведкой. И никакие прежние или новые заслуги не спасают, если у «органов» появились какие-нибудь «новые данные». Обнадёживало лишь то, что на пути в столицу мне позволили на один день сделать остановку в Армавире, чтобы повидаться с семьёй. Всего на один день! Но такова уж судьба военного: расставания надолго, встречи с родными мимолётны. Особенно — когда идёт тяжелейшая война.

Я зря беспокоился. Вызывали меня вовсе не для ареста, а наоборот, для награждения. Орденом Ленина. «За стойкость, мужество и героизм, а также умелое руководство войсками в ходе оборонительных боёв за город Ленинакан». Ну, и правильно, что не упомянули о контрударе, который позволил нам полностью вернуть позиции, захваченные ещё в первые дни войны: моих больших заслуг в этом нет, основной вклад в освобождения данной территории внесли чудовищные по своей мощи бомбы, похоронившие в руинах города тысячи турецких «аскеров». Приданный моей группе войск штурмовой полк, вооружённый новейшим оружием и спецсредствами, во время атаки почти не встретил сопротивления врага и сумел выйти к окраинам города с удивительно малыми потерями.

Я в тот же день посетил этот полк и почерпнул для себя очень много нового из того, какое вооружение и снаряжение теперь имеется у Красной Армии. Первое, что бросилось в глаза, это тридцатизарядные автоматические карабины необычной формы, использующие патрон уменьшенной длины. Соответственно, имеющий меньшую массу, а это значит, красноармеец может нести больший запас боеприпасов. Пусть карабин и сам позволяет вести автоматический огонь, в некоторой мере заменяя собой пулемёт, но в каждом отделении «штурмовиков» обязательно имеется и собственно ручной пулемёт под тот же патрон. Его магазин, тоже изогнутый, как и у автоматического карабина, вмещает в полтора раза больше патронов.

Полк по составу «лёгкий». То есть, не оснащённый полковыми полевыми орудиями. Их замещают тяжёлые миномёты калибром 120 миллиметров, имеющие дальность стрельбы семь километров. В дополнение к батальонным 82-мм, стреляющим на три с лишним километра. Поскольку назначение полка — именно штурмовые действия, преимущественно в населённых пунктах, нет и в штате противотанковой артиллерии. Её заменяют ручные гранатомёты, позволяющие уничтожать любой вражеский танк (это особо подчеркнул командир полка) на реальной дистанции до полукилометра. В штате каждой роты — три расчёта таких гранатомётов из двух человек: собственно, гранатомётчика и подносчика боеприпасов.

Зато «штурмовики» богато обеспечены ручными гранатами двух типов, оборонительными (хорошо знакомая красноармейцам Ф-1) и наступательными нового для меня типа. Но обе они унифицированы по запалу, куда более надёжному и простому в применении, чем самые распространённые на сегодняшний день запалы Ковешникова. А ещё в каждом взводе имеется два расчёта огнемётчиков. Но вооружённых не привычными ранцевыми огнемётами, пускающими струю пламени метров на тридцать, не больше, а ручными одноразовыми, забрасывающими капсулу с огнесмесью на прицельную дальность около полукилометра. В отличие от гранатомётов, предназначенных для борьбы с бронетехникой, заряды огнемётов уничтожают живую силу противника.

Причина минимальных потерь личного состава полка — не только в применении бомб, уничтожающих всё живое в радиусе около трёхсот метров, но и в защитных «бронелифчиках», выдерживающих попадание в его скрытые под тканью стальные пластины винтовочной пули, не говоря уже о мелких осколках снарядов и гранат. По словам командира полка, выстрел с близкого расстояния может привести к травмам, нанесённым самой пластиной, но жизнь бойца сохранит.

Полк свою задачу выполнил, и его очень быстро заменили «линейной» частью, подошедшей в составе подкрепления. Я ещё успел организовать восстановление укреплений на линии обороны, которую мы занимали 18 мая, но практически следом за этим полком отправился в Спитак, передав дела прибывшему новому командиру дивизии.

Наш контрудар привёл к облегчению положения дел под Ереваном, поскольку туркам пришлось не только перенаправлять резервы, предназначенные для ведения боевых действий в столице Армянской ССР, но и срочно перебросить целых два полка из Еревана под Ленинакан. Будь у нас достаточно резервов, мы бы не останавливались на рубеже реки Ахурян, а продолжили бы контрнаступление на юг, вдоль неё, освобождая захваченные врагом армянские земли, или на запад, на турецкую территорию. Но резервов пока не хватает, и пришлось остановиться на линии, наиболее удобной для обороны.

Прибыв в Москву, я узнал не только о награждении меня высшим советским орденом, но и о присвоении мне звания генерал-лейтенанта. Да, оно предполагает уже более высокий уровень командования войсками, чем дивизия. Поэтому ожидал назначения командующим каким-нибудь корпусом. Но на встрече с товарищем Сталиным речь зашла не о корпусе.

Секретарь ЦК ВКП(б), возглавивший не только всё руководство советской экономикой и Красной Армией, но и вообще сконцентрировавший в своих руках всю высшую власть страны, выглядел уставшим. Мне хорошо было известно, что его рабочий день длится минимум двенадцать-четырнадцать часов, а если нужно, то и дольше, так что в его усталом виде нет ничего удивительного.

— Товарищ Рокоссовский, во время пребывания на фронте, у вас было время следить за военной обстановкой на других его участках и за международной политической обстановкой? — задал он мне вопрос, указав на стул за длинным столом совещаний.

— Признаться, во время городских оборонительных боёв для этого его было маловато. Но по дороге в Москву, а также уже здесь удалось кое-что наверстать.

Увы, только в общих чертах. На протяжении всего фронта с Финляндией, от Кольского полуострова до Карельского перешейка, финны всё ещё активно «прошупывают» нашу оборону в надежде выявить слабое место, чтобы ударить по нему. После польско-британских десантов на острова Моонзундского архипелага наш Балтийский флот оказался заблокирован в Финском заливе, что существенно осложнило оборону полуострова Ханко. Но финны, предпринявшие несколько попыток штурма этой твердыни при поддержке британской авиации, убедились в надёжности наших позиций и тоже перешли к обороне.

Латвия оккупирована полностью, польские войска вышли на линию Пярну — Тарту — Чудское озеро и приостановили наступление на север, в направлении Таллина, подтягивают резервы и занимаются перегруппировкой. То есть, готовятся к продолжению наступления на главную базу Балтийского флота.

Большие потери задержали их на рубеже линии укреплённых районов, тянущихся от Псковского озера до Минска. И пусть Полоцкий Укрепрайон им удалось прорвать, но Красная Армия мощным контрударом вернула утраченные позиции в его границах. На этом участке тоже идёт перегруппировка и наращивание сил.

Врагу удалось сначала расширить, а потом объединить несколько плацдармов на левом берегу Березины, и теперь участок фронта, протяжённостью около ста двадцати километров, от Лепеля до Березино, проходит восточнее реки.

После оставления Житомира из-за угрозы окружения пришлось отвести 5-ю армию в украинском Полесье за Припять и нижнее течение реки Тетерев, почти к самому Днепру. Западнее Киева линия фронта проходит в семидесяти-восьмидесяти километрах от центра города, активно укрепляется Киевский Укрепрайон, хотя командующий Западным фронтом, генерал Кирпонос, и настаивает на том, что к столице УССР противника не подпустит. Но именно она, по словам маршала Рыдз-Смиглы, является главной целью польских войск в северной части Украины.

Пока удаётся сдерживать наступление войск, захвативших Винницу, на рубежах, западнее Белой Церкви и Умани. Но под совместными фланговыми ударами венгров, румын и добровольческих еврейских подразделений позавчера пришлось оставить Рыбницу на левом берегу Днестра. Южнее же, до самого Днестровского лимана, рубеж по Днестру надёжно удерживается. Более того, войска Южного фронта захватили несколько плацдармов на правом берегу реки, отвлекая румынские войска от огромного плацдарма, захваченного в ходе Днестровской десантной операции. Но давление на наши войска в Бессарабии всё равно сильнейшее, поскольку против него действуют не одни румыны, а ещё и греческие и югославские дивизии. В результате линия фронта небыстро, но отползает на юг и восток.