— Уволился? Не уволили? — уточнил я.

— Я лично говорил с секретаршей. Сказала, он написал заявление по собственному желанию.

— Несостыковочка получается, — заметил я, — Дуня призналась, что Борька втянул ее в историю с дустом именно потому, что хотел решить проблемы на работе. А тут взял и сам уволился?

— Действительно, несостыковочка, — согласился Колмогоров, — Но чтобы разобраться в этом, надо найти Борьку.

— Боюсь, Борьку мы уже не найдем.

— Это почему?

— Потому что я нашел кое-что другое, по сравнению с которым отравление дустом — детская шалость. Скорее всего от Борьки избавились как от свидетеля.

— Излагай, — потребовал Колмогоров, шлепнув твердой ладонью по столу.

Я изложил сегодняшние приключения в КрымЭкологии. Кармина и полковник слушали с застывшими на лицах недоверчивыми ухмылками.

— Ну и выдумщик ты, Вик, — не то похвалила, не то осудила Кармина, когда я закончил рассказ, — Это ж надо было догадаться, накачать людей спиртом.

— А что, реально чистый спирт? — заинтересовался Колмогоров, — Прямо как медицинский?

— Даже чище медицинского, — заверил я, — Абсолютно чистый.

— Надо будет позвать тебя на шашлыки, — уважительно протянул Колмогоров.

— Полковник, — Кармина фыркнула, — О том, как набухаться чистым спиртом, потом будешь думать.

— Да, замечтался немного, — Колмогоров усмехнулся.

— Послушайте, полковник, это очень серьезное преступление. Фактически, преступление против всего народа, — я вернул разговор в серьезное русло.

— Да, Вик, ты прав, — признал Колмогоров как будто нехотя.

— Ну тогда надо срочно высылать кавалерию и брать всю эту лавочку с поличным.

— Вышлем, Вик, но не прямо сейчас. Вломиться в КрымЭкологию без санкции командования я не могу.

Я скривился недовольно. Колмогоров опять озабочен лишь тем, как прикрыть свой зад.

— Вик, не надо делать такое недовольное лицо. Сам знаешь, мы люди подневольные. Но все сделаем, не переживай, — заверил Колмогоров, — Вы с Карминой погуляйте пока. Воздухом нормальным чистым подышите, а я доложу командованию.

Мы с Карминой вышли на улицу. Она взяла меня под руку.

— Давай еще походим, — предложила она, — Покажу тебе дальнюю часть базы. Там вообще как в санатории.

Мы пошли смотреть дальнюю часть базы. Насчет санатория она оказалась права, лишь частично. Сам я в санаториях не бывал, но думаю, вряд ли там попадаются на каждом шагу бойцы, совершающие кросс в разгрузках, а так да, вылитый санаторий: уютные деревянные домики среди сосен, мангальные зоны, тишина и покой.

Мы дошли до полянки, где два бойца под руководством капитана Коновалова разжигали березовые угли в большом мангале. Усатый дядька с закатанными рукавами нарезал огурчики и помидорчики на салат. Другой дядька, лысый и безусый, насаживал мясо на шампуры. В воздухе витала атмосфера праздника.

— В честь чего такая радость? — поинтересовался я у капитана, когда мы с Карминой подошли ближе.

— А ты не в курсе? — удивился Коновалов, — Мы сегодня звезды экрана. Полковник два раза давал интервью телевизионщикам. Дуню эту твою… как там ее зовут?.. одним словом, дуру эту по всем новостям крутят… как она людям в суп дуста насыпала. Дело получилось резонансное…

— Вообще-то дело еще не закрыто… — попытался напомнить я, но Кармина меня перебила.

— Вик, не занудствуй, — попросила она, — Спецназу редко достается минута славы, да, капитан?

— Это верно, — согласился Коновалов, — Обычно нас если и показывают, то массовкой со скрытыми рожами… вы присаживайтесь, скоро будем отмечать.

— Спасибо, но у нас… — я попытался вежливо отказаться, но получил от Кармины тычок в бочину.

— Давно не ела шашлык, — объявила она, — У меня слюнки текут.

— Уже ставлю на угли, — отозвался безусый лысый дядька, — А вы пока по салатику… под рюмочку…

Капитан извлек откуда-то несколько рюмок и бутылку водку, скрутив пробку одним отработанным движением.

— Давай, Вик, за знакомство, — Коновалов разлил по рюмкам, — Усатый — наш зампотех Петрович, лысый — зампомех Матвеич.

Матвеич и Петрович тут же взяли по рюмке.

— Спасибо, не буду. У меня еще дела, — отказался я.

— Какие дела на ночь глядя? — возмутился Коновалов, — Личное распоряжение полковника, цитирую: «Вик и Кармина сегодня с нами».

Я понял, что никакой операции по КрымЭкологии сегодня не будет. Колмогоров прекрасно это знал, Кармина, скорее всего, тоже.

— Кармина, вы с Колмогоровым меня специально заманили, — обличительно произнес я, — Вы оба знали, что сегодня здесь пьянка.

Кармина виновато улыбнулась и повернула голову на звук приближающихся шагов. К полянке подходил сам полковник

— У меня сегодня день рождения, — сообщил Колмогоров, — Вик, я знаю, какой ты весь из себя занятой. Пришлось прибегнуть к военной хитрости… а к экологам мы завтра с утра нагрянем. До утра они никуда не денутся.

Я вздохнул и взял рюмку, обижать отказом Колмогорова не хотелось. Других знакомых полковников спецназа у меня нет.

— Кармина, тебе тоже водки налили, — сказал капитан, — Не отлынивай.

— Коновалов, как ты мог предложить даме водку? — пристыдил подчиненного полковник.

— Я сейчас сотворю для Кармины чистого спирта, — встрял я с улыбкой в надежде, что кто-то узнает бессмертную цитату.

Бессмертную цитату никто не узнал.

— Для спирта рановато пока, — возразил Колмогоров, — Матвеич, где коньяк?

Из ящика с надписью «патроны», зампомех извлек бутылочку коньяку.

— Французкий, — доложил он не без гордости, — Специально берег на случай… Петрович, куда грабли тянешь? Коньяк только для дорогой Кармины. У меня всего одна бутылка.

Матвеич налил для Кармины в рюмку коньяку и протянул бережно, словно какую-то ценность.

— Мальчики, вы так трясетесь со своим коньяком, — Кармина рассмеялась, — Попросите Вика.

— А ты и коньяк можешь? — поразился полковник.

— Легко, — ответил я, доставая кайло, — Емкость подставляйте.

Петрович с готовностью поднес пятилитровую кастрюлю, освобожденную от помидоров. Я идентифицировал состав французского пойла и щедрой рукой заполнил солдатско-полевую емкость. Петрович недоверчиво зачерпнул из нее столовой ложкой, понюхал и попробовал на вкус.

— В самом деле коньяк, — доложил он.

— Что реально? Французский коньяк? — не поверил капитан.

— Даже лучше, — скромно подтвердил я, — Я исключил из состава метиловые соединения. В оригинальном напитке их немного, но все же есть.

— Водку не выливаем, а выпиваем, — скомандовал Колмогоров, — Коньяк потом будете пробовать.

— С днюхой, командир! — провозгласил тост капитан.

Все чокнулись и выпили. Петрович извлек откуда-то половник и начал разливать по второй уже из кастрюли.

— А теперь за Вика, — объявил второй тост полковник, — Благодаря Вику мы сегодня в центре внимания широкой общественности.

— За Вика! — поддержали остальные и снова чокнулись.

— Хороший коньячок, — одобрил Колмогоров, выпив рюмку, — Только почему-то клопами не пахнет.

— Это потому что Вик исключил их из химического состава, — нашел объяснение капитан.

— Оригинальный коньяк тоже клопами не пахнет, — сказала Кармина, — И вообще, считать, что хороший коньяк должен пахнуть клопами, — это предрассудок.

Шашлыки заскворчали на углях, начав источать одуряющие запахи. К полянке стали подтягиваться рядовые бойцы, закончившие кросс и успевшие наскоро принять душ. Матвеич и Петрович встречали их «на финише» с полными рюмками.

— Правильная мотивация творит чудеса, — сообщил Коновалов, глянув на наручные часы, — На две минуты быстрее обычного.

— Бежали как не в себя, — радостно подтвердил один из бойцов, — Хотелось поскорее попасть к столу.

Веселье набирало обороты. Бойцы прибывали и поднимали тосты за командира. Первая партия шашлыка сготовилась, Матвеич поставил на угли новый ряд нашпигованного на шампуры мяса. Я больше делал вид, чем пил. Чокался, пригублял и ставил рюмку.