Санни Красный и Бенджи переглянулись.

— Отличная идея, Вик, — одобрил Бенджи, — В самом деле можно убить двух зайцев одним выстрелом: отобрать у Лаборанта кусок рынка и привлечь избирателей на твою сторону. Простые люди будут благодарны.

— Только я пока еще не углублялся в юридическую сторону, — предупредил я, — Вообще не в курсе, насколько это законно — торговать за городской чертой. Как это все регулируется на острове в целом?

— Везде регулируется примерно одинаково. В каждом городе сидит кто-то вроде Лаборанта и душит честного фермера в угоду транснациональных корпораций, — пояснил Бенджи, — Но есть принцип, прописанный в Конституции: что не запрещено, то разрешено. А я не припомню конституционного запрета на торговлю за городской чертой. Надо пробовать.

— Согласен с Бенджи, — произнес Санни Красный, — Надо пробовать. Бритиша, само собой, через свое лобби кислород нам перекроют со временем, но не сразу. Пока их крючкотворы будут искать лазейки и готовить нужные им законопроекты, мы успеем поторговать, а если повезет, то и выборы выиграть. Сделаем так, Вик, ты отправляйся открывать свою столовку, а мы с Бенджи проработаем юридическую сторону, задействуем свои связи, выясним, насколько это реально.

Я хотел выпросить у Санни Красного Малого на Дженерал Моторсе, но Санни мне Малого не дал.

— Извини, Вик. Малого сегодня отправлю в Симферополь. Добирайся сам.

Пришлось добираться самому.

Перед дверями закрытой столовой собралась немалая толпа, в основном из Ривьерских, но незнакомых лиц тоже было много. Судя по отдельным фразам, доносящимся из толпы, Малинославский успел растрезвонить про акцию с бесплатным супом.

Я протолкался к дверям и постучал, открыла Куся. На ней был надет белый фартук и белый поварской колпак. В руке держала поварежку. Из кухни доносились запахи еды и посудный грохот. Мотька сидел на пластиковом стуле в общем зале и грыз горбушку. Поскольку ноги его до пола не доставали, он болтал ими в воздухе.

— Вик, мы тебя заждались, — сказала она, запирая за мной дверь, — У нас все готово к открытию.

— Отлично, вот еще плакат повесь на самое видное место.

— Что это? — удивилась Куся, разворачивая плакат. Мотька запихал в рот остатки горбушки, соскочил со стула и подошел посмотреть на плакат.

— Дядь Вик, это ты на плакате, — констатировал он.

— Все верно, Мотька, я.

— А что там написано?

— Там написано: Вик Бережнов — наш народный кандидат.

— Круто! — оценил Мотька, — Ты крутой.

Мотька умотал на кухню за скотчем, Куся стала думать, куда повесить плакат.

— Вон туда на стенку, — предложил я, — Поближе к кастрюле с супом.

Куся посмотрела на меня вопросительно.

— Будем давать каждому желающему бесплатную тарелку супа. Малинославский растрепал по всему пригороду, теперь придется выполнять.

— Как скажешь, Вик.

— Куся, это не навсегда. Только до выборов.

— Я догадалась.

Мотька притащил скотч и ножницы. Куся встала на стул и прилепила плакат повыше. Потом мы отошли на несколько шагов полюбоваться моей плакатной физиономией.

— Куся, как думаешь, людей не будет смущать, что я наблюдаю с плаката за тем, как они едят?

— Ничего, ради бесплатного супа потерпят… скажу-ка я поварихе, чтоб сразу ставила вариться еще одну большую кастрюлю.

На этом прения об уместности моего портрета в столовой были закончены. Я пошел к выходу и настежь распахнул дверь. Собравшаяся перед столовой толпа затихла, уставившись на меня.

— Друзья! Многие меня знают!

— Тебя все знают, — возразил кто-то из толпы.

— Тем лучше. Тогда не буду размазывать кашу по тарелке. Сегодня я стал кандидатом в мэры от общественного движения «Дети Ривьеры».

— Правильно, Вик!

— Наконец-то!

— Давно пора!

Признаться, не ожидал такой поддержки со стороны населения пригорода. Вся заготовленная речь внезапно стала ненужной. На этом районе меня и так хорошо знают и поддерживают. Поэтому я пропустил всю речь, сразу перейдя к итогу:

— В нашей столовой для каждого бесплатная тарелка супа!

Я отошел в сторонку, пропуская людей внутрь. Открытие столовой состоялось, а мне надо срочно искать способ пополнения бюджета. С раздачей бесплатного супа столовка резко проседает по рентабельности, если вообще будет хоть какая-то прибыль. На одной только сдаче металлолома я избирательную кампанию не вытащу. Достал мобилу и набрал номер, оставленный мне Пробирниковым.

— Пробирников у аппарата, — услышал я сочный флибустьерский голос.

— Здравствуйте, это Вик. Хочу к вам подъехать.

— Жду, — коротко сообщил Пробирников и положил трубку.

Как только приехал в больницу и разыскал Пробирникова, тот сразу повел меня в лабораторию к Михал Михалычу.

— Вик, мы тебя раньше ждали, — сказал Пробирников с осуждением в голосе, — Мы с Михал Михалычем все подготовили. Осталось вписать твои данные.

Он открыл передо мной дверь с табличкой «не входить», запуская в вотчину заведующего лабораторией.

— П'гивел, наконец-то, — с облегчением произнес Михал Михалыч.

— Привел, — победно сообщил Пробирников таким тоном, словно взял на абордаж мою шхуну после изнурительной погони по морю.

Михал Михалыч достал из файлика пачку документов для регистрации экспериментально-производственного предприятия при областной больнице. Я положил на стол свой новенький паспорт.

— Старый паспорт был раздавлен бульдозерными гусеницами, — пояснил я, — Пришлось делать новый.

Мои данные были вписаны убористым почерком Михал Михалыча, и я поставил подписи там, где надо. На его столе стоял битый жизнью старенький ноут, но начальник лаборатории им не воспользовался. По всей видимости до сферы здравоохранения цифровизация еще не добралась. Медицина до последнего сопротивляется любым переменам в своем анахроничном укладе.

— Позд'гавляю, Вик, — Михал Михалыч упихал заполненные и подписанные учредительные документы обратно в файлик, — Тепе'гь ты ди'гекто'г ЭПП п'ги больнице. Все согласовано, че'гез па'гу дней нас за'гегист'ги'гуют.

— В таком случае можно приступать к изготовлению лекарств? — спросил я.

— Можно, но есть нюанс, — сказал Пробирников озабоченно, — Нам разрешили производить лекарства, но…

— Так и знал, что будет подвох.

— Вик, нас обязали тридцать процентов препаратов отпускать бесплатно по соцпрограмме.

— Совсем не удивлен, — усмехнулся я.

— То есть ты согласен? — осторожно уточнил Пробирников.

— Согласен с одним условием. Эти поставки не должен присвоить себе ни Малинославский, ни какой другой прохиндей. Пусть лекарства отпускаются бесплатно, но пациенты должны быть уведомлены, что эти поставки от меня.

— Зачем тебе это, Вик? — удивился Михал Михалыч.

— Сегодня меня зарегистрировали кандидатом в мэры города.

Пробирников и Михал Михалыч обменялись многозначительными взглядами.

— Это мы сможем устроить, — пообещал Пробирников, — На этикетках с пузырьками разместим информацию, что лекарства поставлены по твоей собственной соцпрограмме.

— Тогда давайте приступать.

Как и в прошлый раз мне предоставили формулы и исходные вещества. Я сделал несколько видов лекарств в жидком виде. Михал Михалыч и Пробирников остались мной довольны. Обещали разработать торговую марку, которую будут размещать на этикетках с препаратами.

— Лекарства от компании «Вик-фарм» звучит? — спросил Пробирников.

— Вполне, — одобрил я, — Когда нам заплатят за эту партию?

— В течение недели, — пообещал Пробирников, — Максимум — двух. Поверь, Вик, это очень быстро.

Задавил в себе недовольную гримасу и кивнул. Хотелось бы получить деньги быстрее, но я догадываюсь, как непросто заставить платить Минздрав.

— Скажите, почему больница называется областной? Она же не в Симферополе, — поинтересовался я напоследок.

— Ну и что? — удивился Пробирников, — Здесь еще двести лет назад открыли диспансер для туберкулезных больных. Раньше близость к морю давала лечебный эффект.