А потом начался кошмар: русские применили против наступающих частей те же ракеты, которыми была уничтожена разведывательная рота, и бронированные штурмовики Ил-2, прозванные немцами «Чёрная смерть». Совершенно справедливо прозванные. Их прикрывали от британских истребителей многочисленные «яковлевы» и «лавочкины». Они же, а также реактивные Миг-15, обеспечили невозможность использования британской штурмовой и лёгкой бомбардировочной авиации.

Но уже на следующий день командующего экспедиционным корпусом лишили и её: «джерри» словно взбесились после неудачно попытки покушения на Гитлера, в которой обвинили Великобританию. И большинство выделенных Монтгомери самолётов срочно требовалось перегнать в Метрополию для отражения этих бешеных воздушных атак.

С этого и началась агония попытки наказать русских за наглость. Остатков тяжёлой артиллерии хватило на неделю. Штурмовики Ил-2 и противотанковая артиллерия выбили две трети танков, выгруженных с транспортных судов в Измире, за две недели. К исходу этого срока ни о каких наступательных действиях экспедиционного корпуса речи уже не шло. Даже после переброски части войск из-под Эскишехира к Балысекиру, тоже понёсших на марше серьёзные потери от русской авиации.

Вот тогда, поняв, что наступательный порыв войск союзников по Антисоветской коалиции иссяк, красные и перешли в наступление. Не торопясь, перед атакой пехоты и танков тщательно сравнивая с землёй все выявленные укрепления и позиции противотанковой артиллерии, как бы демонстрируя командующему экспедиционным корпусом, как должны проводиться наступательные операции против сильного противника. Одновременно заперев британские корабли и суда минным полем, выставленным подводными лодками и авиацией в устье Измирского залива и методично выбивая их регулярными бомбардировками. Не смогла остановить этот паровой каток даже попытка флангового удара, нанесённая Восточной группой экспедиционного корпуса, изначально предназначавшейся для очистки восточного побережья Босфора.

Не нужно быть великим стратегом, чтобы понять, чем всё закончится: ещё день-два, и русские выйдут на окраины Измира, просто переполненного ранеными британскими солдатами, поскольку морем эвакуировать их не удаётся, автомобильного транспорта для вывоза по дрянным турецким дорогам в Анталью не хватает, а появление в воздухе тяжёлого транспортного самолёта вызывает немедленный вылет русских истребителей. Прорваться к турецкому побережью близ Измира удаётся лишь летающим лодкам, крадущимся буквально над волнами. Ситуацию с наземной эвакуацией осложняет и то, что дороги буквально забиты турецкими беженцами из города. Не помогает даже жестокое обращение с ними солдат, призванных расчищать путь санитарным колоннам: просто невозможно прогнать с пути тысячи и тысячи людей, спасающихся от русского ига.

Именно исходя из сложившейся ситуации генерал Монтгомери запросил у Лондона разрешение на переговоры с русскими о прекращении огня. Уцелевших британских и канадских солдат необходимо спасти. Пускай даже это будет стоить ему дальнейшей карьеры. Будь проклят Черчилль, задумавший эту глупую войну! Этот план следовало бы назвать не «Немыслимое», а «Безумное»!

Дмитрий Новиков, 6 октября 1993 года.

Да где ж эти придурки в районе посёлка Звёздный отыскали болотные топи? Гор здесь — да, навалом. Даже сам посёлок стоит на достаточно крутом склоне горы, спускающейся к горной речушке Ния с чистейшей водой. Высоко здесь над уровнем моря, из-за этого даже картошка на огородах не вызревает, и местные ездят её сажать за шестьдесят вёрст в долину реки Лена. Ну, есть в окрестностях пара небольших горных болотцев, но отнюдь не на трассе Магистрали.

Меня лесами и горами не удивишь: родился на Южном Урале. А вот знаменитый сибирский гнус — в новинку. Нет, на моей родине мошка тоже водится. Где-нибудь в тайге и в небольших количествах. А здесь, в мой первый приезд в посёлок, даже шагая по улицам Звёздного, приходилось отмахиваться от наглой, лезущей в лицо мошкары.

Какой леший меня занёс на север Иркутской области? Этот леший занимает должность коммерческого директора фирмочки, в которой я работаю. У него родилась очередная гениальная идея — торговать пиломатериалами. Ну, досками всякими, брусьями. Пришлось засесть за рекламные объявления, покрутить диск телефона и, как это теперь называется, «провести маркетинговое исследование». Короче, выяснить где данные пиломатериалы «от производителя» дешевле всего стоят. Оказалось, что в относительно недалёком Нижнем Тагиле и в этом самом посёлке Звёздном у члена на бровях. Причём, в Звёздном на два-три процента дешевле.

Ну, а после этого — «дан приказ ему». На восток. Не помог даже такой аргумент, что после первого же повышения тарифов на железнодорожные перевозки, которое в наше время может приключиться в любой момент, «дрова» с БАМа будут стоить уже существенно дороже тагильских.

Съездил. Договорился о пробной партии в пять вагонов этих самых пиломатериалов. Мужики из лесхоза «загорелись»: времена сейчас такие, что покупателей, готовых заплатить за их продукцию «живыми» деньгами, днём с огнём не отыскать. В общем, удача им подвернулась. И отправился я с подписанным договором домой. Сдал документы в бухгалтерию, получил отпускные и двинулся с друзьями сплавляться по реке Урал на байдарках.

А когда вернулся на работу, коммерческий директор на меня волком смотрел: за прошедший месяц из Звёздного пришёл лишь один вагон с досками. Запрос телеграммой, что за фигня, принёс ответ: «Из-за пожаров в области работа лесхоза временно приостановлена». Есть такое! Собственными глазами, взлетая с аэродрома в Братске, видел, как километрах в пяти в сторону лётного поля движется широкий фронт пожара.

Да только начальство это не колышет: лети в Сибирь, «выталкивай» обещанные вагоны. И сиди в грёбанном Звёздном до тех пор, пока последний из пяти не будет отправлен.

Не заладилось с самого начала. В Челябинском аэропорту билеты на Братск не продаются: на трассе кончилось горючее, и авиарейсы, даже транзитные, отменяются пачками. А чтобы заправить «борт», лётчики возят чемоданчики с наличкой. Но и это не всегда помогает, как было нынешней весной, когда я летел домой из Волгограда: самолёт из Тбилиси часов шесть простоял на лётном поле, пока командир экипажа договаривался о цене топлива, которое вот-вот подвезут, и можно будет лететь до Уфы.

Братск — это всего лишь промежуточная точка моего маршрута. Там нужно пересесть на поезд, который среди ночи (часа в четыре утра) остановится у полуразрушенного и разграбленного претенциозного вокзала, построенного в середине 1970-х армянскими комсомольцами. Но к исходу вторых суток «кукования» в аэропорту вдруг появился шанс: билеты до Иркутска. Прикинул, что уж оттуда-то я, если не самолётом, то поездом до Братска доберусь. Пусть ещё сутки проколыхаюсь в вагоне, но доеду.

Впрочем, билет на Ан-24, следующий в Братск, в Иркутске купил почти сходу. Но минут через пять после того, как объявили, что пора пристёгивать ремни, поскольку самолёт идёт на посадку, «переиграли»: к Братску приближается грозовой фронт, и «борт» совершит посадку в аэропорту города Усть-Кут. От которого мне на поезде всего часа три «пилить» до Звёздного.

Вокзал в посёлке, как я уже говорил, разгромлен, там даже посидеть негде. Кроме того, холодно (горы, однако, где даже летом по ночам дубак, а на дворе уже не лето, сентябрь месяц), да и не совсем безопасно приезжему. Так что по знакомому маршруту потопал по лужам на восточную окраину посёлка в сторожку лесхоза, где дежурит страшная, аки смертушка, сторожиха лет сорока. Страшная — потому что её не только жизнь регулярно зверски колотила, но и бывший муж, алкаш и бабник. Вот и пришлось ей вместе с почти взрослой дочерью срываться из Иркутска и забиваться в эту глушь. В общем, за разговорами и чаем до открытия лесхозовской конторы перекантовался.