ЛУКОЙЛ открывает в Тюмени филиал ИТ-департамента. ТНК-ВР закупает оборудование на двести миллионов. Какая-то «Сибнефтепроект» ищет сетевиков, готова платить от двадцати тысяч в месяц.

Я отложил газету.

Двадцать тысяч в месяц — это для них «специалист». Для меня — это полставки в день, если зайти правильно. Но они меня не возьмут — у Дорохова в зачётке тройка по сетям и хвост по матану. Бумажка не та. А значит, заходить надо не в штат, а сбоку. К ним же, в их офисы, по разовым договорам. Подрядчиком.

Я снова посмотрел в газету. Объявления, четвёртый разворот. «Магазин „Юный техник“ — требуется приходящий специалист». «Автосервис на Мельникайте — настроить учёт». «Риелторское агентство „Терем“ — нужен человек для сети, постоянно». Каждое второе объявление — про компьютеры, и в каждом видно, что писали его люди, которые не очень понимают, чего хотят.

Ну, мать твою. Это же не газета. Это список клиентов.

Я слез с подоконника, нашёл в куртке тетрадный листок и стал переписывать телефоны. Двенадцать штук. Половина — мелочь, половина — что-то, что может стать постоянкой. Сигарету заткнул обратно в пачку. Тело укоризненно дёрнулось. Перетопчешься, родной.

Обзванивал из автомата у проходной. Жетоны кончились на седьмом номере, пришлось бегать в киоск.

Голос у Дорохова молодой, с тюменским «чё» где попало. Говорил медленно, без «эээ», к делу сразу. «Здравствуйте, по вашему объявлению. Настройка сети, ремонт, обслуживание. Студент пятого курса, опыт два года».

Из двенадцати звонков восемь сказали «перезвоните позже», трое — «приезжайте, посмотрите». Один — риелторская контора «Терем» — сразу спросил, сколько. Я назвал двадцать пять в месяц за абонентку. Мужик на той стороне крякнул, помолчал секунд пять и сказал: «Приезжай завтра в десять, поговорим».

Я повесил трубку и постоял у автомата. В будке пахло сырым линолеумом и старым окурком. Под рёбрами что-то отпустило. Ну вот. Работает. Так было в двадцать шестом, так же и тут.

Так или иначе, суммарно за две недели апреля у меня было уже восемь постоянных клиентов (мои обзвоны, плюс — часть привлечённые с «Улыбки»).

Три офиса — «Терем», «Сибэксперт» и какая-то контора, которая занималась поставками то ли труб, то ли запчастей к трубам, я так и не понял до конца. Два магазина — «Юный техник» и обувной на Ленина, где касса висла раз в неделю. Стоматология «Улыбка», уже как родная. Автосервис на Мельникайте, где компьютер стоял в гараже, рядом с домкратом, и я каждый раз вытряхивал из системника опилки. Ааа… ну, да, и «Терем-2» — это не описка, у риелтора оказалось два офиса, и второй он подсунул мне как бонус.

Двадцать пять тысяч в месяц абонентских плюс разовые. По моим прикидкам за апрель выходило около тридцати двух — тридцати пяти тысяч.

Интерфейс работал как чит-код. Захожу, помню, в серверную «Сибэксперта» — комнатка три на два, кондиционер с плесенью на решётке, стойка с двумя серверами. Полсекунды:

[Диск 2: bad-блоки, 12 шт., RAID деградирован]

[RAM, планка B: ошибки чётности]

[Sasser: активен, процесс lsass]

Мастер, которого они вызывали до меня, ковырялся три дня и сказал, что «надо переустанавливать всё». Мне видно. Диск, планка, червяк. Меняю диск, переставляю планку, гашу Sasser патчем MS04–011, который я в две тысячи четвёртом ставил сотнями. Полтора часа. Бухгалтер стоял в дверях и молчал.

Платить за это тоже приходилось. К вечеру приходила мигрень — мягче, чем в первый раз, но исправно: затылок, виски, давление в глазах, и никуда не уходит, пока не полежишь. Я потихоньку разобрался: если тегов за день немного — терпимо. Если штук десять и больше — два часа лицом в подушку и никаких разговоров. Лимит у этой штуки есть, и это надо принять.

Научился не смотреть широко. Входишь в офис — расфокус, тегов нет. Подошёл к нужному месту, к конкретному железу — чуть сосредоточился, прочитал два-три тега, ушёл. Дальше уже работаешь своей головой. Блин, ну и ладно. Экономлю суперспособность, как бабка — пакетики чая. Бабка не была дурой.

Кит таскался со мной с третьего клиента.

Я не звал, он сам напросился, и я не стал отказывать. Лишняя пара рук — это уже хорошо, плюс кто-то держит фонарик, пока ты под столом разбираешь розетку. Платил ему по сто рублей за выезд. Для пятикурсника-троечника — деньги.

Он учился быстро. Обжимать кабель освоил за два вечера, потом начал спрашивать про VLAN, про маски, про коммутаторы второго и третьего уровня. Я объяснял. Он кивал и записывал что-то в ежедневникн: потрёпаный, с гербом Тюмени на обложке, я его видел уже на каждом выезде.

Мы сидели у меня в комнте, пили «Балтику-3 » по очереди (одна банка на двоих, потому что Стас унёс остальное на свидание). За окном моросило, в коридоре кто-то в очередной раз крутил «Руки Вверх ». Кит поставил банку на тумбочку и сказал:

— Артём, я серьёзно. Ты как будто десять лет в Cisco отработал. И сертификаты у тебя где-то лежат, и ты их прячешь.,. Откуда это всё? Ты же на лекции ни разу не зашёл. У Полякова в журнале ты — призрак.

Я ждал.

— Дядя в Новосибирске, сисадмин в банке. Я к нему каждое лето с девятого. Он меня в живую сеть посадил — не в учебник. Разница, понимаешь? В учебнике написано «петля STP». У дяди я её щупал руками, когда полбанка из-за неё легло.

— Дядя, — повторил Кит.

— Дядя.

Он помолчал. Глотнул из банки. Поставил обратно.

— Ладно. Дядя так дядя.

Ну и ладно, в общем. Про дядю он, может, и слопал что-то ; а остальное промолчит до следующего раза. Надо будет имя какое-нибудь подкинуть случайно — Сергей Палыч, ну хоть бы. Дядя должен хоть немного жить.

Пятнадцатого апреля, между «Улыбкой» и «Сибэкспертом» я заходил в «Фортуну-Бет».

Бой я помнил по документалке — крутили по спортивному каналу в двадцать втором. Лёгкий вес, какой-то американец против мексиканца, нокаут в шестом раунде. Я помнил даже комментатора — низкий голос, с одышкой.

Поставил пять тысяч. Треть всего, что было в куртке.

Трансляция боя доносилась из радио в углах конторы, шесть каких-то воинственных мужиков с пивом скучковались у телевизора. Я стоял в стороне и слушал. Первые два раунда — ровно, без особого смысла. Потом мексиканец сел на колено в третьем, встал, продолжил. Американец навалился в четвёртом, пятый прошёл непонятно как. В шестом я ждал нокаута.

Нокаута не было.

Седьмой, восьмой, девятый. Двенадцатый. Решение судей. Победа по очкам — мексиканца.

Я постоял у стойки секунд тридцать. Никто на меня не смотрел, никому не было дела. Бумажку с проигравшей ставкой я сунул в карман, а не в урну. Зачем — сам не знал. Может, чтоб не забыть, что бывает.

На улице моросило. Я закурил — впервые за тело Дорохова, впервые сознательно. Две затяжки, не больше. Голова закружилась мгновенно, мерзко. Я бросил окурок в лужу.

Идиот. Поставил на память, которая помнит документалку, которую кто-то снял через двадцать лет в другой ветке реальности. Где гарантия, что документалист не перепутал имена? Где гарантия, что бой вообще был именно тот, который я думаю?

Никакой гарантии.

Вечером я открыл блокнот и завёл два столбца.

Слева — «Совпало». ЦСКА — «Бенфика» в феврале, счёт сошёлся. Хоккейный матч Россия — Канада в марте — сошёлся. Шарапова — сошлась. Финал «Ливерпуль» — «Милан», 25 мая, ещё впереди, но я в нём уверен на девяносто процентов: его пересказывали миллион раз, мемы, документалки, книги.

Справа — «Не совпало». Олимпиада 2004 — место России. Курс доллара. Президент США. Бокс пятнадцатого апреля.

Картинка сложилась. Крупное — финалы, скандалы, то, что пересказывали тысячу раз — совпадает. Мелкое: отдельный бой, внутренний чемпионат, политика — всё это гуляет, и спорить с ним бессмысленно.

ЦСКА — «Спортинг», восемнадцатого мая, Лиссабон. Состав помнил. Кто забил — помнил. Двадцать восьмая минута, первый гол. Замены. Жирков по флангу на восемьдесят шестой. Я смотрел в прямом эфире, с пивом, на кухне у Серёги Лаврова. Моя память, не чья-то документалка.