— Рандомный? — подсказал я.

— Э-э-э?.. — напрягся докладчик.

— Профессор хочет сказать «случайный», — любезно пояснил Вова. — От околонулевого до суперпрофи, то бишь как нарвёшься. Оттого и «тёмные лошадки»? — вопросительно уставился он на Анхеля.

— Угу, — кивнул тот. — В общем, суть вы уловили. Алехандро — победитель прошлогоднего турнира.

— Этот-то⁈ — недоверчиво кивнул я на болезного отбойщика. — Что-то не похоже… или в прошлом году у всех был околонулевой уровень?

— Алехандро крутой боец! — вступился за подельника Пончо. — Троих-четверых, таких как мы с Пабло, раскидает на раз! Ему ещё два боя выиграть, и он в первую категорию бойцовской лиги перейдёт! А знаешь, сколько в «единичке» всего бойцов⁈ Тридцать! На весь Порто-Либеро!

Ого! А почему я его так легко отделал, причём дважды? Видимо, эффект неожиданности сказался, всё-таки у меня не самое распространённое амплуа боксёра-контрпанчера. С другой стороны, можно сделать кое-какие выводы о подготовке основной массы участников… это если не нарвёшься на кого-нибудь уровня Игараси-сама! «Тёмные лошадки» такие «тёмные»! Опять же, можно вспомнить известную присказку про «каковы шансы встретить в тёмной подворотне зимней ночью мастера кунг-фу, отдавшего своему искусству тридцать лет жизни?» В общем, и хочется, и колется, но, обжёгшись на молоке, на воду дую.

— И вы, значит, впечатлённые молниеносной расправой Профа над вашим чудо-бойцом…

— Дважды.

— Что, Проф? А, точно! Короче, под впечатлением вы немедленно смекнули, как его можно использовать с пущей выгодой? — вперил Вова тяжёлый взгляд в Анхеля. — Могли хотя бы поинтересоваться, а нам оно на кой? У нас, вообще-то, несколько иные планы на жизнь, если вы до сих пор не поняли.

— Так мы и интересуемся! — опешил предводитель побитой четвёрки. — И достаточно вежливо! А вы сразу быковать начали!

— Так надо было толком объяснять, а не ставить перед фактом! — парировал Вова. — Профессор такого не любит. Сказали бы, мол, пацаны, есть тема — можно поднять много бабла. Восемьдесят процентов выигрыша со ставки плюс призовой фонд вам.

— И чё, вы бы согласились? — пропустил мимо ушей чудовищно завышенную процентную ставку Анхель.

— Ну, как минимум сразу бы вас слать не стали, — хмыкнул я. — И вам бы не пришлось огребать.

— А ещё, я так понимаю, — встрял Вова, — против восьмидесяти процентов и призового фонда принципиальных возражений нет?

— Чего⁈ — наконец, осознал всю глубину Вовиной «щедрости» Анхель. — Вы охрене… в смысле, серьёзно⁈

— Вполне, — одарил мой напарник оппонента лучезарной улыбкой. — А что, какие-то проблемы?

— Конечно! Может, восемь процентов, амиго?

— Восемьдесят один, — отрезал Вова. — Ваши целых девятнадцать процентов! На большее вы, если честно, не наработаете. И Профессор не станет ложиться в финале. Это его принципиальная позиция. Ведь так, Проф?

— Так, — подтвердил я. — Специально не лягу. Однако не кажется ли вам, коллега Вольдемар, что мы, э-э-э, бежим впереди паровоза?

— В смысле?

— Коллега Анхель ещё не успел поведать нам о второй особенности турнира, — напомнил я. — А мы жаждем подробностей!

— А, точно! — опомнился предводитель визитеров. — Вторая особенность выходит из первой. Поскольку состав участников подбирается так, что никто не может предугадать исход поединков, а ещё ни у кого нет возможности оказывать на бойцов давление, результат всегда, кхм…

— Рандомен?

— Да, Генри. И в этом главный интерес тотализатора. Все остальные турниры подконтрольны группировкам «лос атлетас», поэтому на них люди реально делают деньги. Тот шепнул этому, этот шепнул тому… и понеслась. А в «тёмных лошадках» на первом месте азарт и адреналин. И возможность пощекотать нервы. За это его многие серьёзные люди и ценят, — закончил рассказ Анхель.

— А чтобы азарт был сильнее, полагаю, ставки изначально завышены? — задумчиво хмыкнул Вова. — Если не секрет, то сколько? Я имею в виду, входной порог?

— Минимальная ставка — тридцать.

— Тридцать чего, амиго? Корпоративных марок? Рублей? Юаней?

— Тридцать тысяч либеро, — предельно конкретизировал цену Анхель.

— Э-э-э… курс у нас один к семи, — прикинул Вова, — стало быть, четыре с четвертью… ну, плюс-минус, тысячи корпоративных… нехило!

— И это для обычного тотализатора, — внёс ещё больше сумятицы Анхель. — Когда ставят на исход конкретного боя. И для первого круга. А дальше каждый раз ставка удваивается.

— То есть растёт в геометрической прогрессии со знаменателем два? — педантично уточнил я.

— Генри, ты давай, по-человечески выражайся! — взмолился Анхель.

— Я в смысле, что в первом раунде тридцать кусков, во втором шестьдесят, в третьем сто двадцать и так далее.

— А… ну да. Только в финале утраивается, чтобы мелкую сошку отсечь.

— Фига се! — удивился Вова. — А в полуфинале сто двадцать косарей, получается, для многих доступная сумма?

— Ну, десятка три желающих, как правило, находится, — пожал плечами Анхель. — Я в прошлом году работал помощником букмекера на «тёмных лошадках», тогда примерно так и было.

— А в финале? — невольно заинтересовался я.

— Ну, человек десять… триста шестьдесят кусков это триста шестьдесят кусков, на дороге не валяются. Но зато их при удаче можно удвоить! — мечтательно прищурился предводитель визитёров.

Так вот оно в чём дело! А что, схема верная — если точно знать, что я лягу, то гарантированно не пролетишь со ставкой, а там минимум вернёшь свои и захапаешь сколько-то сверху. Вот только есть один скользкий момент…

— Анхель, а с чего ты решил, что ставки разделятся примерно пополам? А если будет явный фаворит, и все поставят на него?

— Нет, Генри, на моей памяти такого ещё не случалось. Это же «тёмные лошадки»! И в финале обычно сходятся самые умелые. А это примерно пятьдесят на пятьдесят, плюс-минус десять процентов. Есть такое умное слово — статистика…

— Я в курсе.

— … так вот она говорит, что всегда найдётся хотя бы один особо хитрозадый, который поплывёт против течения в надежде сорвать куш. Но, как правило, таким особо хитрозадым считает себя примерно каждый второй.

— Хм… ладно. Допустим, предположим, — задумчиво побарабанил я по бедру пальцами левой — свободной — руки. — Дальше!

— А ещё есть главный тотализатор, с джек-потом, — с готовностью продолжил наш незваный гость. — Там входной порог пятьдесят штук. Это когда ставка делается в первом туре на единственного бойца и потом переходит с ним из раунда в раунд, каждый раз удваиваясь. И не просто докидывается бабло, а в каждом раунде добавляется новая ставка, складываясь с предыдущими.

— А если боец вылетел? — поневоле заинтересовался я.

— Всё, ставка сгорает, — развёл руками Анхель. — Вернее, не совсем сгорает. Она, как бы попроще… уходит в общую копилку. И угадавший «тёмную лошадку» в конце возвращает все свои ставки и суммарный банк. Тот самый джек-пот.

— Охренеть! — присвистнул Вова, осознав перспективы.

— Но это ещё не всё. Любого хрена с горы в главный тотализатор не пускают, за место надо заплатить, и мест ограниченное количество.

— Тоже, поди, недешёвое удовольствие?

— Понятия не имею, амиго! — помотал головой Анхель. — Конкретной суммы нет.

— Как так⁈

— Один боец — одна ставка, — включился в разговор Алехандро. — За возможность выбрать в числе первых приходится платить. Там тоже что-то типа аукциона, только замудрёного. Каждый из участников платит вслепую, начиная от двухсот кусков с шагом в десять. А организаторы потом смотрят, и у кого наименьший взнос, тот выбирает первым. А у кого максимальный — вторым. Так и чередуются. Если ставки совпали, бросают монетку. Там у людей целые стратегии, как платить, чтобы не пролететь с выбором. И в этом тоже отдельный интерес. Для участников, разумеется.

— Хороший понт дороже денег! — со знанием дела заключил мой напарник. И задался следующим вопросом: — А в чём тогда интерес устроителей?