Его непрестанно донимала тревога о том, что происходит между Лу Инь и Синь Файлу. В худшем случае они решили устроить очередную дуэль, в ещё более худшем — насмерть. Разумеется, Лу Инь одержит победу, иначе и быть не могло, за её жизнь Сима был совершенно спокоен, и всё же ему не хотелось, чтобы принцесса погибала из-за простого недопонимания.

С одной стороны, их отношения больше не значились как «гипер-опека», а значит Лу Инь не должна слишком сильно его оберегать, но с другой, некоторые тенденции того периода вполне могли сохраниться, а потому беспокойство Сима было более чем оправданным.

Возвращаясь с прогулки он, к своему облегчению, не почувствовал запах крови, пока приближался к дому, но это был ещё не показатель. Действительно Сима расслабился только тогда, когда прошёл за дверь и увидел, что обе девушки сидят за одним столом и распивают ароматный чай.

— Так вы нашли общий язык? — спросил Сима, у которого сразу полегчало на сердце.

— Да, — ответила Синь Файлу.

— Хорошо, — выдохнул Сима, тоже присаживаясь за стол и приглашая Яо Мина.

— Мы договорились, что дуэль пройдёт через три тысячи лет, — спокойно прибавила принцесса.

Сима застыл.

— Тогда наши шансы будут примерно равны.

— Скорее всего нет, — спокойно заметила Лу Инь, пригубив чай.

— Посмотрим, — сказала принцесса.

— Посмотрим.

«Надеюсь, что не посмотрим», — подумал Сима, тоже наливая себе полную (до краёв) чашку.

После чаепития, которое прошло в настолько дружелюбной атмосфере, насколько это было возможно при таких обстоятельствах, принц и принцесса ушли, а Сима щелчком пальца вызвал в комнату Стражей Человечества и Ван Ганле — намечался важный разговор…

Прямо сейчас Сима и Лу Инь были де-факто правителями Храма Тысячерукой Бодхисаттвы, однако действительно брать под своё управление великую фракцию у них не было ни желания, ни даже нужды. Им подчинялись даже Стражи Человечества, а значит они уже обладали верховным авторитетом в Мире Людей.

Поэтому Сима без лишних колебаний заявил, что именно Ван Ганле будет новым Настоятелем Храма Тысячерукой Бодхисаттвы, в то время как титул Предводителя Праведного альянса достался Императрице Ледяного Сердца. Таким образом именно возрождённая Секта Ледяного Сердца должна была стать новым гегемоном Восточного региона, и чтобы закрепить за ней этот статус, Сима передал в её распоряжение весомую долю ресурсов Великого храма.

Стражам Человечества он приказал утвердить этот новый мировой порядок посредством официального декрета.

Закончив с этим, Сима стал планировать свои дальнейшие действия. Он составил список всего того, что им с Лу Инь нужно было сделать в Мире Людей перед тем, как девушка начнёт закрытую культивацию с целью стать как можно сильнее перед явлением Божественного императора.

Все эти дела он разместил в порядке удалённости, и первым пунктом значился визит на родину Тай — в Пурпурную пустыню.

Обыкновенно местные первозданные духи проживали в обособленных кланах, которые не только скрывались от людей, которые на них охотились, но избегали даже друг друга. Клан Тай и её матери был уничтожен, когда она была совсем ребёнком, и поэтому у неё не осталось живых родственников или даже знакомых среди представителей своего племени. Однако Сима не поэтому собирался в пустыню, нет. В действительности у него были две цели.

Первая, монументальная, заключалась в том, чтобы раз и навсегда прекратить охоту на первозданных духов. Для этого Сима сперва воспользовался авторитетом Стражей Человечества, ещё перед началом путешествия приказав им сделать очередной декрет — последние представляли собой раскаты громогласного голоса, которые слышали все жители Небесных заводей, — запрещающий пересекать границы Пурпурной пустыни, а затем навестил предводителей обитающих там «варварских» племён.

Варвары населяли пустыню десятки тысяч лет. За это время у них сформировалась собственная культура и образ жизни, обособленные не только от Восточного региона, но и всего остального мира. Сима был не против оставить их восвояси, если бы не одно но: краеугольным камнем их культуры была охота на «злых духов».

Собственно, когда Сима вызвал представителей племён, почти все они были с ног до головы увешаны разнообразными амулетами, которые подпитывали души почивших духов.

Сима не стал их за это убивать — это было неправильно, поскольку варвары воспитывались и росли в культуре, в которой подобный образ жизни считался не просто нормальным, но единственным возможным. Если за такое истреблять, то придётся убить их всех, начиная от почтенных старцев и заканчивая детьми, которые уже в двенадцать лет выходили под надзором взрослых на свою первую охоту.

Убивать их было неправильно, но вот терпеть существование самой культуры, которая поощряла охоту на живые и разумные создания, Сима не собирался. Он кивнул, Лу Инь приподняла руку, и все амулеты и артефакты, которые веками передавались среди варваров, разлетелись на тысячи осколков, выпуская заточённые в них души, которые сразу развеялись в порывах пустынного ветра.

— С этого дня вам и вашим племенам запрещается охотиться, — заявил Сима всеобщему собранию из сотни вождей. — Вы всё равно можете остаться жить в пустыне, если хотите, но я советую вам переправить свои народы за её границы — вам будут предоставлены богатые на Ци земли, на которых вы можете начать новую жизнь. Моё предложение не обсуждается. Никаких просьб я слушать не собираюсь, на этом всё.

После этого Сима велел Стражам Человечества проследить за тем, чтобы варвары соблюдали новые законы — и вмешаться, если они снова выйдут на охоту, — а затем направился к Первозданным духам.

Их образ жизни Сима менять не собирался. У него были мысли о том, чтобы заключить с ними договор, чтобы некоторые из них работали на людей, как Тай, например, за существенную плату, — но делать это сейчас, пока не затянулись ещё раны, оставленные охотой, было неправильно. Прежде чем налаживать дипломатические и прочие связи между народами, лучше подождать пару сотен, а то и тысяч лет. А прямо сейчас у Сима было конкретное дело, в котором ему нужна была помощь первозданного духа.

Для этого он переместился к границам ближайшего племени, которое Лу Инь почувствовала с помощью своего безграничного Небесного дыхания, а затем протянул перед собой меч, из которого появилась юная девушка с фиолетовыми волосами.

Именно Тай собиралась вести переговоры. Сима же только протянул ей несколько табличек с таинственными письменами, которые обнаружил во время экспедиции в пустыню. Сама Тай не могла их прочитать, поэтому они решили найти старейшину их расы, который мог бы рассказать о том, что именно было на них написано…

Когда Тай вернулась через несколько часов, на лице девушки читалась глубокая задумчивость. Сима не стал её торопить, но подождал, пока она сама не соберётся с мыслями:

— Это… — девушка сделала глубокий вдох, — гарантия для канализационной системы.

— …

…

…

…

Не всякая старинная вещь представляет собой драгоценный артефакт. Убедившись в этом на собственном опыте, Сима отправил Святых заниматься своими делами — чтобы не мешались под ногами — а затем направился с Лу Инь в ближайшие живописные руины. Они развели костёр, освещая отблесками переливы песка, песчинки которого обладали почти перламутровым сиянием, как миниатюрные жемчужины, и провели вместе романтический вечер на природе.

Затем они направились в Жемчужную провинцию. Прежде такое путешествие заняло бы у них несколько месяцев, но теперь Лу Инь находилась на вершине Императорской стадии, а фактически была сильнее даже Святого, а потому переместились туда они почти моментально.

В этот раз их возвращение на родину прошло без лишних потрясений. Битва пред Белыми Вратами случилась совсем недавно, и Храм Тысячерукой Бодхисаттвы был слишком занят своими попытками прибрать к рукам Восточный регион, чтобы заниматься отдалённым захолустьем в Небесных берегах. Возможно, однажды они бы сподобились отправить на родину предателей карательную экспедицию, однако до тех пор в Жемчужной провинции царили тишь и благодать.