— Благодарю, баронесса, отличная работа. Оставьте отчет и можете быть свободны, — одарив ту прямо-таки механической улыбкой, несколько неживым голосом проговорила княжна.

— Ты что, Рози? На тебе лица нет, — когда остались одни, поспешила прояснить ситуацию ее обеспокоенная фиолетовокудрая подруга.

— Франт с ними, — ровным и теперь уже совершенно неживым голосом был ей ответ от спавшей с лица розоволоски, углубившейся в изучение папки с докладом, подшитыми показаниями и экспертными заключениями.

— ЧТО? Рози, ты с ума сошла! — возмутилась как никогда импульсивная и откровенно негодующая Зеленовежская.

— Его просто-таки мастерски, филигранно подвели к нам. И это третья сила, Виолет. Это кто-то пострашнее отчаявшихся Желтичей или не готовых к противостоянию зажиревших Синичей, — едва не капая ядом, прошипела обозленная на свою безжалостную судьбу Зеленодальская.

— Н-но откуда такие выводы, милая? — пытаясь получить объяснение, усмирила свое негодование Виолетта, видящая столь нетипичное состояние всегда жизнерадостной своей подруги.

— Франт — целитель, а в этом деле отовсюду торчат их уши. Невероятный яд чего только стоит. А то, что он всегда в эпицентре событий и словно бы ни при чем? Да подумай сама, кто в своем уме будет таскать на себе яд и прочие улики, идя на совершенно иного рода дело? А припомни, как дикий отлучался постоянно. Да и с Желторудским всё как-то… он ведь мог элементарно подкинуть всё нужное на тело барона, который, к слову, был еще жив, как ты помнишь. Ловко же он обрубил хвосты, или как там это принято говорить? — с явно ощущающейся горечью закончила девушка.

— Н… но, Рози… Это… это смешно. В конце концов, зачем тогда он столько раз нас спасал? — судорожно осмысливая всё сказанное и не желая верить в происходящее, с проступающим отчаянием выпалила вторая, тоже ведь девушка.

— То, что его, точнее дирижера всего этого, мотивы не очевидны — лишь делает противника гораздо опаснее… Будь добра, Виолетта, попроси или поручи кому-нибудь, если тебе это будет настолько же как и мне… неприятно, господина Франт более не беспокоить нас и не упоминать о своей причастности к Зеленодальским, а по возможности и вернуть ленту, — с каменным лицом, а на самом деле едва сдерживая слёзы, окончательно неживым но твердым голосом обратилась княжна к наследной графине.

— Рози, умоляю, не руби с плеча. Мне кажется, что ты заблуждаешься, что всего лишь переволновалась и накрутила себя. Да я просто уверена, что всему можно найти разумное объяснение, нужно лишь неспеша и как следует разобраться. Да давай хотя бы спросим его самого. Ведь стоит как минимум выслушать и другие мнения. В конце концов дождаться решения главы! — с уже явственным отчаянием воззвала растерянная Зелновежская к разуму непреклонной Зеленодальской.

Как оказалось, столь эмоциональной и порывистой в делах, связанных с сердечными. Да и, если припомнить, необычно ведшей себя ещё с момента получения Франтом письмо от Ивон Серогорской. Ну и ночь не спавшей после разговора с которой, где, кто знает, к чему вообще пришли две влюбленные не просто ведь девушки, а и коварные аристократки, как-никак.

— Я сама вправе решать подобные вопросы! И своих компаньонов впредь намерена выбирать самостоятельно. Более не задерживаю вас, графиня, — едва не срываясь в рёв и с трудом уже удерживая слезы, холодным и неестественно спокойным голосом отчеканила ее светлость, всего-то 16-ти лет. А когда дверь за поникшей подругой закрылась, с упоением предалась столь излюбленному женскому занятию.

Ну что сказать? Что я охренел, когда какая-то незнакомая мне адъютантша посетила меня со столь внезапными новостями? Или что слегка психанул и сейчас, стоя на торжественной церемонии принятия в Имперскую Академию, приковываю к себе множество взглядов, где читается широчайшая спектр и богатейшая палитра всего? Или что сумел-таки довести до слез розоволосую девчонку и понял, что там не всё так просто?

Мда.

Короче, орден, точнее ленту, ну или бант, раз оно так зовется, так вот, я вернул, а о Зеленодальскости своей упоминать и не собирался. Статус компаньона ее светлости — с себя сложил. На обучение, которое теперь только за свой счет, денег раздобыть — смог.

Пришлось, правда, продать алебарду(хнык-хнык), ну и все трофеи, даже Кисель. Но в итоге, вместе со всей наличкой, векселем и выручкой от продаж — я сумел-таки наскрести чуть более десяти тысяч Сребрых, которые сразу же и внес за обучение.

Не лишней оказалась и врученная мне копия официального расследования, где были видны установленные виновники моих приключений за эти две недели. Все ныне покойные, к слову, а значит, слава моцарелле, затевать вендетту с Синичами не придется.

Так как же, спросите, я психанул и чем вызвал столь бурное внимание окружающих мажоров к своей персоне? Да всё просто. Сверх отложенного на оплату академии, денег оставалось немного, и на постройку достойного наряда уже не оставалось, поэтому приперся я, как можно догадаться, в своем замечательном наряде от деляги Робса из Предполья. Глаза и лица окружающих были бесценны, а я, будучи изрядно накручен ситуацией, просто-таки с вызовом вглядывался в ясные очи всех этих аристократических ушлёпков, мечтая чтобы хоть кто-то дал мне повод выпустить ему требуху.

С Рози вышло, конечно, не очень. Похоже, всё же не ее это было решение, ну, в смысле, так отблагодарить меня за очередное спасение их аристократичных попок да турнуть из свиты. Пусть демонстративно она и не замечала меня сегодня, хотя я видел, что изрядно удивлена моим присутствиемна церемонии. Но когда ещё и узрела ЭТО, то сорвалась с места и, устилая дорогу слезами, убежала, вызвав тем самым недоумение и перешептывания студиозусов. Мда, не переношу я женских слез, а они это обычно быстро просекают и берут на вооружение. Но тут, понятное дело, иной случай. В общем, когда на том месте, где положено носить тот самый Рыцарский Бант, то есть вверху ножен Красавицы на моем боку, княжна узрела выставленную напоказ и гордо демонстрируемую мною, замысловато и даже вычурно намотанную полосу наигрубейшей, наисерейшей мешковины, то что-то, похоже, в ней надломилось, ну или выплеснулось через край, и девчонка так вот бурно отреагировала.

Мда. Чувствую себя уродом. Могут же женщины нами вертеть. Вроде бы все доводы разума на моей стороне, но стоит им только скорчить несчастную мордашку, и, не дай тестостерон, пролить слезинку, как мы уже готовы на всё. В том числе и признать поражение, лишь бы прекратить поскорее этот самый страшный для нас ужас. Не знаю, инстинкты это или воспитание, но вот такой вот я. Увы.

— Кавалер Франт! — услышал я сильный и звучный голос ректора. Внезапно мужчины. Интриган небось.

Что ж, пришла и моя очередь пройти торжественную церемонию публичного испытания, которая, впрочем, всего лишь традиция и элемент торжества. Ведь всё это я уже проходил, не столь помпезно, конечно, когда получал патент мага перед внесением платы.

Я поспешил на зов к фонтану посреди площади перед главным зданием академии, которое выглядело, если ни как резиденция Папы Римского, то ассоциации такие однозначно вызывало. Когда же я окунул руку в воду этого небольшого, но очень затейливого архитектурного объекта, то ощутил привычный отток магии, а спустя считанные секунды, воды окрасились в небесно голубой цвет и две мощные струи устремились ввысь.

— Сильный рыцарь, превалирует воздух! — огласил вердикт здешний «Дамблдор», а я, поклонившись с интересом разглядывающему меня бородачу, поспешил подальше от него.

Ну что же, вот я и маг. Начинается мое обучение, а все эти перипетии и неурядицы — лишь временные трудности, так что не вешаем нос. Жизнь прекрасна!

С задумчивым видом пронаблюдав как Вжух, оставив за окном тьму ночи, влетел через едва ли не витражное окно моей комнаты в общежитии и с едва слышным гудением «приземлился» на зарядку, я в очередной раз пожалел что этот дрон всего лишь дешевка из спаскомплекта, не обладающая никакими маскировочными возможностями, а также в который раз дал себе зарок озаботиться хотя бы примитивным «камуфляжем» для него. Но сегодня я устал, да и информация, добытая для меня моим воистину бесценным разведчиком, требовала осмысления, и всё это не располагало к конструированию в ПО нейросети и производству силами универсального техинструмента каких-либо ухищрений для маскировки столь важного для меня предмета. В общем, опять отложив на потом придание Вжуху очертаний какой-нибудь большой летучей мыши для ночи и помещений, или например того же ворона для светлого времени суток, я предался воспоминаниям сегодняшнего дня. Первого дня в столичной академии Ардской империи.