По крайней мере, раньше я дона Фиделя в таком состоянии не видел, хотя общаться — по работе, конечно — приходилось довольно часто. Падре Домингес другое дело, я, как не самый усердный православный, в его владениях появлялся крайне редко, хоть никакого запрета на посещение католической церкви и не существовало. Скорее, тут обратный фактор срабатывал — самому мне это тупо не надо, я больше пофигистический атеист, чем кто-либо ещё в плане веры, а общественное порицание с остракизмом мне, как не-католику, совершенно не грозили. Ну и смысл тогда людям глаза мозолить? Они, понимаешь, по зову сердца тут собрались, религиозные обряды отправляют, проповеди воскресные слушают, исповедуются по мере надобности… и тут я — праздношатающийся! Не, на фиг такое счастье. Вот просто где-то на нейтральной территории потрепаться — это всегда пожалуйста. Я на своем веку ещё ни одного тупого священника не встречал, безотносительно его конфессиональной принадлежности. Обычно все они — что православный батюшка, что иудейский ребе, что католический падре, что протестантский патер, что мусульманский мулла — отличались живым умом и развитым воображением, а также особой житейской мудростью, подкреплённой соответствующим священным писанием. Возможно, мне просто повезло не нарваться на фанатика, но факт оставался фактом — с любым священнослужителем общаться очень интересно. Про буддистов и прочих даосов вообще молчу — те просто кладезь парадоксальных притч и самобытной ориентальной философии. Да что там далеко ходить — вон, тот же падрину Жайми, он же дон Хайме, он же мэр Каньярес! Весь архипелаг на пару с местре Аруньей в кулаке держат! То бишь по определению не дураки. Ну и падре Домингес такой же, разве что чуть пожиже — старейшины Порто-Либеро властью делиться не любили, так что светское здесь традиционно превалировало над духовным.

Я это к чему? Да к тому, что хоть и редко с падре пересекался, но метко! И впечатление он о себе оставил благоприятнейшее. Башковитый мужик, и со всех сторон уравновешенный. Я поначалу даже опасался, что Пепе его на задний план задвинет, принявшись морочить головы «аграриям» в промышленных масштабах, ан нет! Всё строго наоборот получилось. Падре Домингес Пепе приструнил, причём очень быстро и до того ловко, что новоиспечённый эскучар эспиритус и пикнуть не успел. А потом, по прошествии примерно пары месяцев, смирился со сложившейся ситуацией и занялся делом — взялся добро причинять да пользу наносить, усиленно ограждая отличавшуюся живостью ума и изрядным любопытством молодёжь «лос гранхерос» от излишне близкого контакта с «мускусом». В общем, спелись падре с… пожалуй, уместнее всего здесь будет сравнение с шаманом. Если подумать, то здесь, в Порто-Либеро, в среде «местных» уже новая синкретическая религия сформировалась, по типу сантерии-кандомбле островитян. Я так подозреваю, это такая форма защитной реакции. Своеобразное воплощение принципа «не можешь предотвратить — возглавь». Ну а после того, как мы с Вовой «погостили» у Диких в Бахо-ла-Монтанья, у меня и вовсе глаза открылись — фигурально выражаясь, конечно. В том смысле, что сеньор Хефе очень хорошо понимал, что делает, когда высылал Пепе из Бахо в Порто-Либеро. Он просто тупо знал, что с падре Домингесом не забалуешь. Собственно, так оно и вышло. Зато Пепе прижился и стал полезным членом общества. По крайней мере, здесь и сейчас. Так-то наверняка какие-то коварные планы на будущее вынашивает… кстати, а где он? Всех вижу, а его…

Вот тут-то мне и кольнуло в сердце, да так, что я далеко не сразу сообразил, что это не кольнуло, и не в сердце, а долбануло болезненным разрядом в бедро, да так, что до берцовой кости пробило. И по ней импульс разнёсся по всему скелету, включая хребтину и рёбра. Отсюда и крайне своеобразное ощущение.

— М-мать! — машинально хлопнул я по карману с артефактным «планшетником» левой рукой, отчего Сигизмунд утратил опору под пятой точкой и незамедлительно вкогтился всеми четырьмя лапами мне в комбез.

Ну и возмутился, естественно:

— Мля-а-а-а!

— Сорян, бро! — спохватился я. — Серый, ты тоже это видишь?

— Ага, — буркнул водила, направив трак вдоль забора к воротам — по неурочному времени закрытым.

Забор тут, кстати, чисто символический — чтобы скот на выпасе не забредал. Впрочем, как и повсюду.

— Хрень тут какая-то, пацаны! — подлил масла в огонь Вова. — Зуб даю!

Судя по тому, что я видел в боковом зеркале, он весь вытянулся в струнку, что твой спаниель, почуявший добычу, и сосредоточенно всматривался в толпу.

— Приехали, — сообщил Серёга, приткнув трак возле открытой калитки. — Конечная остановка. Выметайтесь, пожалуйста!

И первым подал пример, ловко выпрыгнув из кабины. Правда, перед этим мельком глянул на заднее сиденье, явно колеблясь по какому-то вопросу. А зная, откуда они с Вовой вернулись, вряд ли ошибусь, если предположу — решал, брать с собой пулемёт, или карманной артиллерией обойтись? В смысле, револьвером? Ну и решил, что обойдётся.

Передо мной подобной дилеммы не возникло — я, при полном попустительстве Вовы, из мастерской вообще без оружия свинтил. Ну а фиг ли? Со мной двое оружейных маньяков! Вот пусть и отстреливаются в случае чего! А у меня Зигги на руках, а у него — лапки! Вот! Правда, отмазка эта действовала очень недолго, ровно до того момента, как я вылез из кабины. По той простой причине, что Сигизмунд просто спрыгнул с моего плеча на землю и ломанулся прямиком к флигелю, ловко шмыгая меж многочисленных ног людей из толпы. Только мы его и видели, в общем.

— Э-э-э… куда это он? — озадачился Вова, выпрыгнув из кузова.

Как ни странно, но и он был без пулемёта, с одним лишь «глоком» в набедренной кобуре. По факту, преступно расслабился. Надо бы ему по этому поводу попенять… но потом. А пока и слава богу, хотя бы народ не распугает монструозной пушкой.

— Вот у него и спроси, — хмыкнул я. — Только догони сначала.

— Да не, он в пристрой шмыгнул! — вгляделся Вова. — Точняк! Ща придём, а он у Пепе на коленках, а тот его наглаживает!

— Ну-ну, — угрюмо буркнул я, терзаемый нехорошим предчувствием.

— Ну, я надеюсь, — смутился напарник. И, явно подбадривая самого себя, прибавил шаг, направившись прямиком к начальству: — Дон Фидель! Падре Домингес! Вечер добрый!

— В чём я лично сомневаюсь, — вполголоса пробормотал я, но Серёга, державшийся рядом, услышал, и прокомментировал:

— Та же фигня, Олег! Что-то здесь не того… не этого!

— А вот сейчас Вова как раз всё и выяснит, — ухмыльнулся я на ходу.

И знаете что? Лучше бы он вообще ничего не выяснял, потому что первое, что мы услышали, приблизившись к старейшине со священником, это коротко брошенное доном Фиделем:

— Пепе мёртв!

Вот это ни хрена себе заявочка! Тут даже не знаешь, как реагировать. А реагировать нужно… хоть как-то.

— Как мёртв⁈ — опешил я.

Ну да, ничего больше в голову не пришло. Тупо, зато естественно. А Вова с Серёгой и вовсе промолчали, как рыба об лёд.

— Совсем мёртв, — терпеливо повторил дон Фидель. — Напрочь. Мертвее не бывает.

— А… что случилось? — выдавил из себя Вова, на мгновение опередив меня.

— А мы понятия не имеем, чада мои! — развёл руками падре Домингес. — Сидит в кресле, смотрит в никуда, в лице ни кровинки, и не дышит! Как кукла фарфоровая. Аж жутко!

— То есть признаки насильственной смерти отсутствуют? — педантично уточнил Серый, явно врубив профессионала. Из той, прошлой, жизни. Тоже, наверное, защитная реакция. — Раны, там? Переломы? Неестественная поза?

— Слушайте, да идите сами посмотрите! — страдальчески сморщился дон Фидель. — Мне уже вон эти, — махнул он рукой на галдящих матрон, — весь мозг вынесли! Так теперь ещё и вы! Ну откуда я знаю, что делать⁈ Полиции-то у нас нет! Да и в целом не ясно… может, хоть вы разберётесь? — с надеждой уставился он… почему-то на меня.

Понять бы ещё, почему…

-//-

Там же, тогда же