— Ему несколько десятков тысяч лет, — заметил Сима, вспоминая, что древние люди использовали куб в качестве инструмента, чтобы запечатать демонический клинок.

— Для малых духов это немного… наверное.

— Значит, он станет Божеством, когда повзрослеет? Разве не только драконы и первозданные духи могут достичь эту стадию?

— Всех подробностей я не знаю, — немного недовольно заявила Тай.

Сима понимающе кивнул.

На мгновение ему показалось, что он разговаривает с Гинь, у которой были ответы на все вопросы.

— М? Ясно, — вдруг сказала Тай, разглядывая куб.

— Что такое? — спросил Сима.

— Он говорит, что чувствует… нечто. И рядом.

— А если конкретнее?

Тай пожала плечами.

Сима задумчиво посмотрел на куб, помялся и, понимая, что ломать голову здесь не имеет смысла, проследовал с Лу Инь дальше по коридору.

Однако только они прошли в следующий зал, как вдруг всё поле его зрения заволок яркий золотистый свет. Девушка схватилась за меч, Сима уже хотел отпрянуть, как вдруг ощутил знакомую силу, которая взывала к его родословной…

Нечто подобное Сима испытывал, когда впервые увидел Нинь, а затем её отца. Перед ним определённо был другой носитель родословной золотого дракона, что было чрезвычайно странно.

После смерти Гинь Нинь стала последним полноценным представителем своего рода. И даже если предположить, что в одном из малых миров появился ещё один золотой ребёнок, едва ли он мог попасть в экспедицию, в которой участвовали только известные на всю империю Правители.

Однако вскоре всё стало на свои места. Сейчас Золотых драконов действительно почти не было, но это не значит, что их не существовало «раньше».

Первым, что Сима увидел, когда пришёл в себя, был саркофаг. Именно он был источником золотистого света, который разливался вокруг, освещая, словно пламя полуденного солнца, просторный круглый зал, все стены которого были покрыты сверкающими письменами. Саркофаг размещался прямо посредине, подвешенный на золотистые цепи, которые не имели материальной оболочки и представляли собой чистую энергию.

При этом они были такими крепкими, что Сима — как и всякий мечник, он умел чувствовать такие вещи, — сразу понял, что не сможет разрубить их даже за десять тысяч лет.

— Погребальный зал? — прошептал он, смотря по сторонам.

Логично, ведь они находились в гробнице, и в то же время до сих пор Сима почему-то не думал, что они действительно обнаружат тело Божественного императора.

Они с Лу Инь немедленно переглянулись, после чего девушка, и так напряжённая, покрыла свой меч лазурным пламенем; Сима тоже почувствовал, как по спине у него побежал холодный пот, как если бы он стоял на маленькой платформе перед бездной.

Логика — отчасти вдохновлённая фильмами про знаменитого археолога в шляпе и с хлыстом, — подсказывала, что чем ближе ты находишься к сердцу гробницы, тем более опасные тебе встречаются ловушки. До сих пор Сима и Лу Инь могли не волноваться о защитных формациях, поскольку их разрушали другие драконы, которые шли спереди, но теперь их перебросило в самое опасное место в гробнице, где никто ещё не бывал.

Совсем никто. Возможно, что даже нынешний Божественный император, который первый исследовал гробницу.

Сима сжал губы, старательно думая, что им теперь делать, как вдруг саркофаг снова испустил золотистое сияние, которое затем обратилось в голос:

— Я есмь свет, я есмь тьма; я есмь начало, и я есмь конец. Моя воля сотворила этот мир, и поэтому переживёт его на миллионы лет. Поклонись, наследник моего рода, ибо без меня не могло быть ни тебя, ни многих поколений до и после.

Сима сразу же опустился на правое колено.

Золотистый силуэт, однако, не стал придавать этому никакого значения. Это был не сам Божественный император, даже не призрак, как Гинь, но просто послание, которое он оставил будущим поколениям.

— Слушай меня и внимай, как единственного победителя той угрозы, которая нависает и над твоей отдалённой эпохой.

Бесконечно величие нашего народа, но даже у нас есть «враг». Смертельный, ужасающий враг, бич, проклятие небес, сама природа которого заставляет трепетать сильнейших представителей нашего рода, — произнёс прежний Божественный император, и перед ним возникли три фигуры: шар, пирамида и куб.

— Малые духи! Величайшая напасть для вселенной. Я воевал с ними сотни тысяч лет и добился победы, но горькой, ибо я знал, что они ещё вернутся; что небеса сотворили наши народы для бесконечной вражды, и что каждые десятки и сотни миллионов лет мы будем встречаться на поле боя, разрушая и вновь отстраивая вселенную.

Моя сила не знает границ. Я могу творить и разрушать миры, но даже боги бессильны перед тем, что мы называем Время и Вечность.

Пока существуют народы неба и земли, будут существовать малые духи; пока существуют малые духи, однажды, после моей смерти, явятся новые простейшие и попытаются подчинить мироздание. Что же нам? Склонить наши головы? Я слышал много мудрецов, которые говорили о том, как бессмысленно бороться против вечности. Глупцы!

Золотистая фигура вспыхнула ещё ярче, зажигая многочисленные узоры, которые стали змеиться по стенам.

— Даже мне неподвластна бесконечность. Так как они смеют мыслить о ней? Как они смеют считать своей богиней ту, которая не может протянуть к ним свои руки? Которая им неподвластна? И которой они неподвластны? Это не божество, но призрак.

Жизнь конечна, говорят они, а потому бессмысленна перед лицом бесконечности. Жизнь конечна, но именно поэтому обладает смыслом! Каждая секунда нашей жизни являет собой бесконечное сокровище! Безумны те, кто размышляет о вечности, когда жизнь простирается прямо у них перед глазами!

Я мёртв. Но если моя воля может протянуться хотя бы на поколение вперёд, для меня это будет очередная грандиозная победа.

Чтобы попасть в мою гробницу, тебе нужно было выполнить три условия.

Ты не должен обладать силой божества, ибо тогда она была бы тебе не нужна.

На тебе должна быть аура простейшего, чтобы я знал, что они вернулись и грозят этому миру.

И наконец ты должен быть золотым драконом, как и я. Ибо лишь тогда ты сможешь в полной мере принять не только все мои сокровища, но и все мои силы, моё наследие, которое позволит тебе стать новым Божественным императором…

Новым Божественным императором?

Не успел Сима обдумать неожиданное заявление, как раздался протяжённый звон, и золотистый саркофаг медленно приоткрылся, разливая ослепительный свет, как если бы внутри него притаилось настоящее солнце.

Свет хлынул прямо на Сима и наполнил его необузданной энергией, которая пропитала его с ног до головы. В то же время Сима не почувствовал особых перемен. Разве что законы металла, которые пронзали окружающее пространство, стали в его глазах ещё более чёткими, даже почти осязаемыми, — но и всё.

Сима изначально не верилось, что он действительно обретёт силу Божественного императора, а потому он не почувствовал особенного разочарования, и всё равно результат оказался даже слишком незначительным.

Чтобы разобраться, что именно в итоге изменилось, он просмотрел свой профиль с помощью системы:

'Имя: Сима Фэй

Талант:

Физическая сила — B+

Энергия — А

Восприятие — А

…

Родословная: Тень Неба (Пробуждение: 69 %)

Родословная Истинного Золотого Дракона (Пробуждение: 99 %)

…

Металл — S+'.

Вот как…

Тогда понятно.

Наверное.

Божественный император использовал уже известную технику, с помощью которой драконы передавали свои силы потомкам. В то же время Сима был человеком, а потому не мог в полной мере принять наследие великого правителя. Если бы на его месте была Нинь, она бы сразу перешла на стадию Великой или даже Небесной мудрости, а затем в кратчайшие сроки, после нескольких сотен лет медитаций, приблизилась к величию самого Божественного императора.