Именно поэтому он растерялся, когда, лежа на земле и молча дожидаясь, когда срастутся сломанные кости, к нему обратилась девочка с золотистыми волосами.

Лишь погодя он нахмурился и пробурчал:

— Кажется…

— Кажется? Ты не уверен?

— Нет.

— В таком случае ты не против, если я придумаю тебе новое имя?

— А так можно? — спросил он неуверенным голосом.

— Конечно. Но сперва мне нужно изучить твой характер, чтобы имя было говорящее. Идём, — заявила девочка, поворачиваясь и направляясь в джунгли.

— Куда? — спросил мальчик. Затем подумал и прибавил: — Зачем?

— Относительно первого вопроса: на земли Унга. Относительно второго: там находится первый пункт моего плана по превращению тебя в Божественного императора.

Мальчик посмотрел на светлое пасмурное небо, сереющее за древесной кроной, и медленно поднялся на ноги. Его коленная чашечка была сломана после недавнего падения, но он совсем забыл об этом, когда девочка улыбнулась яркой — как солнце — зубастой улыбкой:

— Идём.

И они пошли. В другую деревню. В другой город. На другой континент. По дороге девочка заявила ему, что была одним из сильнейших и определённо мудрейшим драконом в мире. У неё было имя: Гинь.

Гинь рассказала, что мир находится в упадке после смерти последнего Божественного императора, с которой прошли бесчисленные годы, и она решила, что это пора исправить. Однако сама она не обладала достаточным талантом, чтобы достичь Божественную стадию. Поэтому она искала подходящего дракона, который станет опорой для неё и всего мира. Для этого она использовала всевозможные расчёты, начиная от математического анализа концентрации Ци посреди воздуха, на которую влияло наличие талантливого ребёнка, и заканчивая обыкновенной наукой предсказания.

Сперва мальчик ничего не понимал. Но он учился по мере своих сил. Учился и тренировался.

В те времена Гинь была далеко не самым сильным драконом. Иной раз они попадали в смертельную опасность и, хотя каждый раз им чудом и собственными усилиями удавалось спастись от смерти, в его сердце всё сильнее нарастало беспокойство за своего учителя.

Однажды, после побега от властного тирана, советником которого служила Гинь, прежде чем рискуя жизнью украсть его сокровища — ресурсы для культивации, юноша поклялся, что придёт день, когда он сам станет её защищать.

Гинь улыбнулась и ответила, что очень на это надеется, иначе её усилия окажутся напрасны.

Сам не зная почему, в этот момент юноша почувствовал сильное разочарование.

Пройдут годы, они одолеют тирана, заберут его земли и начнут постепенно наращивать влияние, покоряя всё новые и новые территории.

Именно тогда он признается, что делал всё это не ради власти, силы или свободы, но ради неё.

— Это моя величайшая ошибка как твоего учителя, — с горькой улыбкой ответит ему Гинь.

Тогда он не понимал, что именно она хотела сказать. Он не понимал этого многие годы, даже после того, как загорелся идеей сделать себя и её бессмертными, даже после того, как она ударит ему в спину, — всё это время её тогдашняя фраза оставалась для него загадкой, и только теперь, стоя в эпицентре золотистого вихря, к нему наконец пришло понимание.

Трепетала реальность. Впервые за многие сотни тысяч лет он встретил равного противника. В каждом ударе девушки с голубыми волосами заключался вес всего мироздания, которое она несла у себя на плечах, и её собственной ослепительной воли.

Однако этого было недостаточно, чтобы его победить. Настоящий Бог способен на равных бороться против целого мира. Божественный император чувствовал, что если приложит все усилия, если рискнет своей жизнью, то может одержать победу — может пронзить сердце своей противницы, вырвать его и стать настоящим бессмертным.

Но.

Оставалась призрачная, почти незаметная вероятность, что они убьют друг друга, и тогда в мире не останется ни одного живого существа, которое не только готово, но хотя бы в теории может вернуть к жизни Гинь.

«Это моя величайшая ошибка как твоего учителя».

Так вот что она хотела ему тогда сказать…

Он готов был рискнуть собственной жизнью, но не её.

Ему не нужно было Имя.

Ему нужна была Она.

Настоящий Бог обязан ставить себя превыше всего, и если он не в состоянии этого сделать…

Вспышка…

…Тао молча посмотрел на золотистый клинок, который вонзился в его невозмутимое сердце.

Если он не может этого сделать, ему конец.

…

…

…

— Мир теней? — прошептал Сима, растерянно смотря по сторонам. Ещё секунду назад он наблюдал за битвой между Лу Инь и Божественным императором, затем раздался знакомый женский голос, и вдруг всё вокруг переменилось и покрылось непроницаемой чернотой.

Сима покрутил головой в поисках человека, который с ним заговорил, но никого не увидел. Мир теней был как никогда мрачным и пустынным. Поджав губы, Сима попытался использовать свою родословную, чтобы вырваться на свободу — но уже вскоре на лице у него показалась маска удивления, когда он понял, что чёрный мир вокруг был творением другой, чужеродной ему силы. Но кто ещё мог сделать нечто подобное?

Сима сразу вспомнил своего деда, Чёрного императора, и Первого принца. Однако их ауру он запомнил во время визита в столицу Южного региона и мог с определённой уверенностью сказать, что это были не они.

С минуту он стоял на месте, перебирая различные варианты. Затем сделал несколько шагов вперёд, задумчиво смотря по сторонам. Вскоре в глазах у него появился прищур: он заметил, как окружающая чернота постепенно начинает приобретать очертания.

Вслед за ними последовали краски, мир становился всё ярче и светлее, и уже вскоре Сима смог рассмотреть его почти во всех деталях, как если бы находился снаружи.

Почти. Он всё ещё чувствовал тёмную мембрану, которая отделяла его от окружающего мира, который, между прочим, оставался неподвижным. Время остановилось, и даже великий, сотрясающий вселенную золотистый ураган, в эпицентре которого сражались Лу Инь и Божественный император, застыл.

Вид вселенной, остановившейся внутри великого торнадо, хватал за душу — как раскалённые тиски. Но ещё более потрясающим был сам факт, что нашлась такая Сила, которая смогла поставить Божественную битву на паузу.

Кто вообще способен на подобное? Любой другой на его месте едва ли смог бы ответить на этот вопрос, однако Сима уже некоторое время испытывала сильное чувство дежавю. Всё вокруг, и аура, и тёмное пространство, и остановившееся время казались ему очень даже знакомыми.

Логично, ведь ему тоже приходилось останавливать время — множество раз внутри временного кармана. Карман тоже представлял собой пространство кромешной черноты, как и мир теней внутри его родословной, однако Сима раньше никогда не проводил между ними параллелей. Теперь же в его голове как будто сверкнула искра, стремительно перерастая в яркое пламя.

Согласно теории Божественного императора, их родословная не просто позволяла создавать иллюзии, но менять саму реальность… прямо как его система, которая всё это время меняла окружающий мир.

— Но это… — прошептал Сима.

— Невозможно?

Сима резко повернулся, положив руку на меч. Его зрачки сузились, отражая тёмную фигуру. Стоило ей пройти вперёд, как она тоже приобрела очертания и превратилась в статную девушку с длинными чёрными волосами, ниспадающими на светлое лицо, на котором сверкала лёгкая улыбка.

Именно эта улыбка была у неё на губах во время их последней встречи, когда Сима поклялся убить её во что бы то ни стало.

Перед ним была ученица Посланницы из Небесных заводей.

Юная Бодхисаттва великого Храма.

Забытый ребёнок своего клана.

Величайшее дарование Праведного альянса.

Старшая сестра.

Младшая сестра.

Хэнь Фяо.

Хэнь Шань.

— Давно не виделись.

С каждым её шагом навстречу нему культивация девушки неумолимо возрастала: от стадии Манифестации…