Более того, сам факт, что Сима и Лу Инь считались предателями человечества, ещё пока не получил здесь особого распространения. В столице возвышалась их огромная статуя, а в Секте Жемчужного Истока пару и вовсе боготворили, называя покровителями и почтенными предками.

Гуляя по столице — и скрывая свои лица, чтобы не вызвать слишком сильного переполоха — Сима заметил на торговой улице сразу несколько магазинчиков, в которых продавали их портреты, статуэтки, свечки (которые выглядели как статуэтки), поддельные автографы и прочие сувениры.

Взгляд Сима зацепился за книжку под названием «Подлинная история принца в изгнании Сима Фэя и прекрасной дочери небес Лу Инь». Интереса ради он её купил, пролистал, скривился, как если бы съел гнилой лимон, и снова открыл начальный разворот, на котором было указано название издательства, а также красовалась официальная печать Секты Жемчужного Истока, призванная подтвердить подлинность всех описанных событий.

Впрочем, даже и без этого было понятно, кто был автором данного произведения. Его имя было указано прямо на обложке. Книгу написал некий «Чжу Лян».

После всего, что случилось во время их прошлого визита, Патриарх Жемчужного Истока Лян Чжу оставил обязанности формального предводителя своей фракции, но, видимо, сохранил коммерческую жилку и всё ещё старался использовать любую возможность, чтобы набить свои карманы. Сима сделал себе заметку потребовать от него долю с продаж — чистая формальность — а затем направился вместе с Лу Инь прямо в Секту Жемчужного Истока.

Пара нанесла визит Мин Юй, теперь занимавшей важную управленческую должность (которой уделяла не так много времени, ибо его занимало воспитание ребёнка), вручила старой подруге Лу Инь всевозможные бесценные эликсиры, а затем все вместе они направились на кухню, к старухе Лу.

Несмотря на то, что теперь она могла жить как самая настоящая императрица, старая женщина не только не хотела этого делать, но продолжала работать обычной служанкой в Секте Жемчужного Истока.

— Что это мне теперь, отлынивать? Я никогда не отлынивала и не собираюсь, — говорила она, положив тучные руки на пояс. Мин Юй рассказала, что, стараясь сделать её жизнь хотя бы немного легче, решила действовать опосредованно и приказала изменить график, по которому работала прислуга, чтобы у них появилось два дополнительных выходных дня.

В итоге её затея потерпела фиаско. Первое время старуха Лу ещё терпела своё новоявленное «свободное время», а затем решила применить его с толком и каждую неделю теперь устраивала генеральную уборку, своими руками вымывая огромные чугунные котлы.

Некоторые вещи не меняются — в том числе вкус картофельного пюре, которое старуха Лу приготовила на ужин.

Сима отметил про себя, что Лу Инь съела всю тарелку, хотя ненавидела картошку и запросто могла избавиться от неё так, чтобы её бабушка ничего не заметила. После этого они поговорили о всяком разном, и сперва Мин Юй, а потом и Сима оставили помещение, позволяя бабушке и внучке некоторое время побыть наедине.

Эту ночь Лу Инь провела на своей старой кровати, на которой последний раз дремала сотни лет назад, если учитывать время, проведённое внутри временного кармана. Лёжа на грубом матрасе и разглядывая звёзды в прямоугольнике окна, Лу Инь как бы возвращалась в прошлое и тревожилась о том, что ей нужно поскорее заснуть, ведь завтра вставать с первыми лучами солнца и спускаться в деревню за приправами.

В итоге она действительно проснулась рано, однако на пороге её встретило не ведёрко, но прекрасный черноволосый юноша — её муж, который протянул ей руку.

— Попрощались? — спросил Сима.

Лу Инь кивнула.

— Ты уверена, что сможешь его найти?

— Я нашла.

— Уже? Тогда идём, — сказал Сима, и в следующую секунду пара растворилась посреди воздуха, устремляясь ещё дальше в Небесные берега…

— Это конец, твой конец, проклятый мальчишка! Сегодня ты поплатишься за то, что посмел выступить против Короля Бесконечного Неба!

— Не смей называть себя Королём, Цунь Ван! Ты никогда не был ни Королём Боевых Искусств, ни законным правителем этих земель. Ты просто лжец и обманщик.

— Хе-хе, какое самомнение! Какая гордость! Наглый мальчишка, кем ты себя возомнил⁈

Небеса над великим городом застилали плотные, как царские подушки, тучи, но было вовсе не темно, ибо на их массивном чёрном брюхе отражалось пламя страшного пожара. Горели улицы, горели базары, горели поместья влиятельных горожан и чиновников, на которых бросались рассерженные люди, и бесчисленные трущобы, в которых они обычно влачили своё жалкое существование. Это была не война — это было восстание. Отчаянная попытка угнетённого народа добиться справедливости.

Однако важнейшее сражение происходило вовсе не на улицах между народом и королевскими гвардейцами, нет; судьба всего королевства решалась в его тронном зале — просторном помещении, которое поддерживали высокие красные колонны.

С одной его стороны на вершине нефритового трона сидел мужчина примерно пятидесяти лет с длинной серой бородой, в которой переливались заплетённые жемчужины. Глаза его были красными и сверкали диким, властным блеском.

Напротив него стоял юноша в лёгкой броне, красивое светлое лицо которого накрывали неряшливые чёрные волосы.

— Тем, кто положит конец твоей тирании, — заявил юноша своим молодым, но твёрдым голосом. Знающие его люди могли заметить, что в нём звучала не только праведная ярость, но и более глубокое, личное чувство. В своё время он, Эр Цинь, тоже был принцем и правителем страны, власть в которой захватил беспощадный узурпатор.

Несколько лет назад его родину уничтожил всемогущий дракон. Сам Эр Цинь сбежал только благодаря своему учителю Сима Фэю — тоже великому воину из мира бессмертных. После побега, однако, Эр Цинь оказался совсем один. Он переместился в глухую лесную чащу — а вернее в небеса в нескольких сотнях метрах над нею.

Первое время он не мог пошевелиться, ибо во время падения переломал себе почти все кости. Впрочем, даже когда его раны стали постепенно закрываться благодаря потокам Ци, которые устремились в его тело, — намного более густым, чем в его собственном мире, — Эр Цинь всё равно не мог заставить себя сдвинуться с места: его сердце охватило глубокое уныние.

Когда его королевство, его мир, рушились прямо у него на глазах, он не вполне мог осознать, что происходит. Это было настолько монументальное событие, что принять его было почти невозможно. И только теперь в его душу стало постепенно просачиваться осознание, что его мира больше нет. Нет рек, по которым купцы возили товары и на берегах которых игрались дети; нет улиц, на которых ходили, торговали и смеялись его подданные; нет гор, облаков, неба; нет великой династии Чёрного Орла, нет Единого союза, нет красивого камешка, который его сестра нашла во время прогулки и спрятала под подушкой. Нет ничего.

Потеряв свой мир и своё королевство, Эр Цинь всё равно что утратил смысл жизни. Он мог бы захотеть отмщения, но противник был настолько сильнее, что сама мысль об этом казалась ему невозможной. В итоге только инстинкт выживания, присущий каждому человеку, заставил его подняться на ноги и начать добывать себе еду.

Так он провёл несколько недель, не покидая границ леса, всё своё время тратя на охоту и сон. Его королевская мантия оказалась порвана, и сам он стал напоминать дикого зверя. Возможно, он мог бы провести так всю свою жизнь, но однажды всё изменилось.

Во время охоты ему попалась юная девушка, которая бежала от гигантского медведя. Эр Цинь нагнал его и одним ударом отрубил ему голову. Девушка сразу же упала перед ним на колени и стала благодарить его, а затем — Эр Цинь и сам не до конца понял, как это случилось — он попал в её деревню, расположенную на опушке.

Впрочем, даже после этого в его жизни почти ничего не поменялось. Он ничего не говорил, ни с кем не общался. Всё это утратило для него смысл. Жители деревни считали его безумцем, не способным на человеческую речь, но всё равно были добры к нему — особенно та девушка, Лю Мэй, которая готовила ему еду, хотя жила совсем одна.