Настоящую власть над миром теней я получила только тогда, когда сотворила внутри себя Родословную Истинного Феникса — я долгое время работала над этим, похищая людей, обладавших родословными различных видов феникса, и применяя к ним Клятву Бесконечной Жертвы, как, например, я это сделала с наследницей Секты Ледяного Сердца.

Родословная Истинного Феникса превратилась в своеобразную подпитку, которая пропитала и пробудила Тень Неба. С тобой произошло нечто похожее, однако и я, и ты всё ещё неполноценны.

У мира теней может быть только один повелитель — направляющая воля, которая перепишет с его помощью реальность и обретёт настоящее бессмертие. Пока существуют другие представители твоего клана, я не могу этого сделать. Мне нужно от них избавиться, в первую очередь — от тебя. Ты единственный, у кого я не могу просто забрать родословную, потому что наши силы — в этом отношении — примерно равны. Следовательно, мне нужно тебя убить.

После этого я заберу себе тело Лу Инь, это несложно, если ты обладаешь совершенной силой мира теней, и мне, нам, останется лишь протянуть руку, чтобы обрести настоящее бессмертие и абсолютную власть над вселенной.

Таков мой план, — завершила свой рассказ Хэнь Шань. — Я рассказала его тебе только потому, что моя сестра не хотела, чтобы ты умирал в неведении. Наверное. На самом деле я не знаю, зачем она меня об этом попросила, но это неважно. Особенно для тебя, ведь уже скоро ты умрёшь. Ты сделаешь это прямо сейчас, — вдруг заявила Хэнь Шань и оказалась прямо перед Сима, ударяя своей светлой ладонью его грудь.

Раздался трепет, Сима отпрянул. В последний момент между ним и Хэнь Шань появился маленький металлический кубик, который заблокировал её атаку и позволил ему создать дистанцию. В этот же момент Сима отбросил все свои мысли о рассказе Хэнь Шань, Бессмертной Мэй и прочих вещах, целиком и полностью сосредоточившись на том, чтобы выжить.

Девушка обладала силами Святого, в то время как Сима находился только на стадии Императора Боевых Искусств. В теории, у него не было ни единого шанса. На практике…

— Попался, — раздался нежный голос у него за спиной. Сима повернулся — глаза Хэнь Шань встретили его скучающим блеском, и снова вспышка, и серебристый куб, который спас его и устремился назад, стараясь увести Сима от неё как можно дальше.

Тем не менее Сима заметил, что на поверхности куба появилось несколько новых трещин. Он ещё не оправился после битвы с Асурой и мог спасти Сима от Хэнь Шань всего несколько раз, прежде чем разлетится на осколки. Девушка и сама это понимала, продолжая преследовать его с неторопливостью хищника, который знает, что его дичь бежит на край утёса.

Сима стиснул зубы и снова попытался выбраться из мира теней — бесполезно. Теперь он ясно чувствовал чужую волю, которая не давала ему этого сделать. Хэнь Шань не собиралась его выпускать, ведь снаружи была Лу Инь. У Сима не было выбора, кроме как пытаться самостоятельно выбраться на свободу или победить, но это…

Бах!

Перед ним снова промелькнула Хэнь Шань и нанесла очередной удар, который заблокировал куб. Когда они бросились назад, Сима заметил на боку у него скол. Теперь куб был похож на подбитый самолёт, который с трудом держится посреди воздуха и в любой момент может спикировать на землю. Было видно, что ещё один такой удар ему не пережить.

Сима стиснул зубы, напряжение нарастало, Хэнь Шань неумолимо приближалась и…

Стоп.

Приближалась?

Сима широко открыл глаза.

А что если…

Времени на размышления не было. Он спрятал куб, вытянул руку с мечом и, когда Хэнь Шань снова появилась у него перед глазами, сделал то, на что не отважился бы ни один другой Император — попробовал заблокировать удар Святого…

Вероятно, что при желании Хэнь Шань могла бы ударить его прямо в сердце. Однако девушка либо не видела в этом необходимости, либо не ожидала, что Сима попробует заблокировать её удар. В итоге он пришёлся на острие его клинка — это была единственная причина, почему Сима остался жив.

Ударная волна стиснула и придавила все его внутренности. Из пор у него на теле брызнула кровь, как если бы его органы сжали невидимые стальные тиски, выжимая его, как мокрую тряпку. Его кости затрещали, и даже его Сакральная душа, укреплённая волей Истинного императора, покрылась мириадами трещин.

На долю секунды его сознание окутала непроницаемая пелена. В себя он пришёл в тысячах километрах от места столкновения и в луже собственной крови, которая казалась совсем чёрной на фоне мира теней.

Сима немедленно поднялся на ноги. Он не замечал боль; внутри него всё кипело от волнения.

Шанс. У него действительно был шанс на победу. Почему? Потому что он был ещё жив. И это было вовсе не философское утверждение, якобы «всегда можно победить, если ты ещё живой». Не всегда. Но в этом случае это было возможно, и доказательством был тот факт, что он пережил атаку Святого.

Обыкновенно Святому достаточно было взмахнуть рукой, чтобы стереть Императора с лица земли. Всему виной так называемая Небесная воля — особенная сила, которая даровала почти безграничную власть над законами мироздания.

Императоры, которые тоже использовали законы для атаки и защиты, с тем же успехом могли пытаться натравить охотничьих собак на собственного хозяина.

Но.

Судя по всему, данное правило не касалось мира теней.

С тех пор как Сима узнал о том, что он представляет собой отдельную вселенную со своими законами мироздания, у него появилось рискованное предположение, которое подтвердилось в тот же момент, когда он выдержал атаку Хэнь Шань.

Девушка не могла свободно повелевать законами этого мира.

Почему?

Потому что частично они находились во власти Сима. Более того, Хэнь Шань приходилось постоянно блокировать его возможность выбраться из мира теней, а значит в этом отношении их силы были приблизительно равны.

Сима прокашлялся, сжимая меч окровавленными, но непоколебимыми пальцами.

В плане физической силы, выносливости и прочих «телесных» данных Хэнь Шань всё равно превосходило его в дюжину, а то и более раз. Однако теперь он мог хотя бы дотянуться до неё. У него был шанс.

Реализовать его, впрочем, было далеко не просто, и когда девушка снова мелькнула перед ним, ударяя его лицо своей белоснежной ладонью, Сима не успел заблокировать её атаку. Удар пришёлся ему в переносицу, его нос немедленно лопнул и разлетелся на тысячи окровавленных осколков.

Ударная волна отбросила Сима, который теперь напоминал разбитую фарфоровую куклу, набитую фаршем, на тысячи километров. Однако в этот раз, благодаря титаническому напряжению воли, он не потерял сознание, продолжая смотреть прямо на Хэнь Шань. Девушка хотела устремиться в погоню, как вдруг остановилась и посмотрела вниз. Прямо у неё под ногами лежали сотни всевозможных фиолетовых талисманов, образуя маленькую горку.

— Это… — заговорила она вопрошающим тоном и не успела закончить свою фразу, как вдруг Сима щёлкнул дрожащими пальцами, и его меч загорелся ослепительным фиолетовым светом, как маленькое солнце. Объятые его пламенем, талисманы тоже вспыхнули, точно мириады искр, на которые брызнули бензином, а затем раздался оглушительный взрыв.

Когда Сима запретил дикарям из Пурпурной пустыни охотиться на первозданных духов, он заодно приказал отдать ему все талисманы, в которых томились их почившие души. Некоторые они с Лу Инь уничтожили прямо там, однако другие, самые ценные, Сима решил приберечь — всего пару дней — до более подходящего момента.

В итоге бережливость сыграла ему на руку. Ударная волна оказалась настолько сильной, что едва не содрала с него остатки кожи, хотя сам он сумел убраться от неё на существенное расстояние в пару десятков тысяч километров. Она вполне могла стереть с лица земли всю Пурпурную пустыню.

Однако Сима не смел расслабляться; даже когда Хэнь Шань исчезла из поля зрения, он продолжал пристально смотреть вперёд, на фиолетовую вспышку, и держать обеими руками меч.