У меня не получилось.

В мои планы вмешалась та, которую зовут Хэнь Шань.

Она поглотила меня прежде, чем я могла родиться, забрала мою родословную и воспоминания и стала планировать твою смерть, чтобы самой стать родоначальницей нового мира — Бессмертной. Для этого ей нужно было забрать твою родословную. У неё почти получилось, но в последний момент ей помешала другая её личность, Хэнь Фяо. Сперва она хотела, чтобы ты убил её и ничего не понял. Когда у неё этого не получилось, она заставила тебя применить на себе Клятву Бесконечной Жертвы.

Вот и всё. Вся история. У тебя есть ещё вопросы?

— Да, — без промедлений ответил Сима. — Где мы?

— В руинах моего мира. Моего «мира теней». У каждого обладателя моей родословной он свой. У меня было немного больше времени, чтобы его выстроить, а потому он кажется тебе почти реальным. Поэтому ты не можешь использовать здесь свои силы — местные законы их не учитывают. Вскоре это изменится. Клятва Бесконечной Жертвы прошла успешно, а потому скоро этот мир и все остальные станут твоими.

Ты станешь настоящим Бессмертным, владыкой сущего.

— Разве мне не нужно будет забрать для этого тело Лу Инь? — нахмурился Сима.

— Нет, — ответила Мэй.

— Почему?

— Потому что.

— …

— Скоро ты и сам всё поймёшь, — сказала женщина.

Сима вздохнул и снова посмотрел на голубые небеса.

— Зачем ты хотела стать бессмертной? — спросил он несколько секунд спустя.

— Мне нужна была великая сила, чтобы остановить страшного врага из другой реальности, который собирался уничтожить наш мир и всё сущее в нём. Его звали Тутаром, владыка тьмы и боли.

— Правда?

— Нет, я это только что придумала.

Сима повернулся к женщине. Она смотрела на небо и улыбалась.

— Я просто хотела жить вечно.

Сима покачал головой.

— Но другие реальности существуют, верно?

— Постольку-поскольку.

— Что это значит?

— Что-то.

Сима вздохнул.

— Я смогу вернуться в свой мир?

— Вероятно; хотя прошло так много времени, что его может и не быть. Чтобы притянуть твою душу, мне потребовались триллионы веков.

— То есть лет?

— Нет, веков. На этом всё, или у тебя есть и другие вопросы?

— А ты хочешь, чтобы у меня были вопросы?

— Может быть.

Сима спросил:

— Почему «Мэй»?

— Так меня зовут.

— Я знаю. Но почему Лу Инь выбрала это имя для нашего ребёнка?

— Странный вопрос, — безмятежно ответила ему женщина. — Очевидно, что я повлияла на неё таким образом, чтобы она выбрала именно это имя. Я бы не хотела, чтобы меня звали Нио или Жао, или Лу, например.

— Как именно ты на неё повлияла?

— Это было несложно. Ещё до рождения я обладала крупицей моей родословной и могла менять реальность. Ты тоже мог создавать иллюзии, верно?

— Значит, если я спрошу Лу Инь, когда именно она придумала это имя, она скажет мне, что это произошло уже после того, как она узнала о существовании ребёнка?

— Необязательно. Я вполне могла повлиять на её прошлое. И на её воспоминания о своём прошлом.

— …

— Ещё вопросы? — улыбнулась Мэй.

— Ты до сих пор не ответила на эти.

Мэй приоткрыла губы и вдруг повернулась к небу, как будто вспомнив что-то.

— Время вышло, — сказала она печальным голосом.

— Время вышло, — сказала Мэй, и в ту же секунду по небу, на которое она смотрела, побежали глубокие чёрные трещины. Бездонный небосвод разом обратился в подобие плоского зеркала, кусочки которого один за другим стали отваливаться и пикировать вниз, открывая за собой чёрную бездну. Всё это происходило настолько быстро, что к тому моменту, как Сима пришёл в себя и попытался отреагировать, небеса совершенно исчезли: за окнами дворца простирался, стремительно в него проникая, кромешный мрак.

— Стой, я ещё не всё спросил! — воскликнул Сима и протянул руку, стараясь схватить бессмертную Мэй за плечо. У него не получилось. Его рука ударилась о подобие стекла, как будто перед ним была не сама женщина, но её отражение в зеркале, по которому немедленно пробежали многочисленные трещины.

Мэй посмотрела на его руку с горькой улыбкой.

— Бессмертие — это не проклятие, но великое благо, — сказала она глубоким голосом, в котором не ощущалась никакой спешки, даже не смотря на то что мир вокруг и у них под ногами разваливался прямо на глазах.

С каждым сказанным словом, с каждой новой трещинкой на поверхности мироздания её голос становился всё более пустым и отдалённым. Наконец он исчез, Сима ринулся вперёд, их глаза встретились, бессмертная Мэй произнесла:

— Всё течёт, и всё течёт по кругу. Мне всегда нравился пятнадцатый из третьего. Прощай…

И ещё одно слово, лёгкое движение губ, которое Сима не услышал, но понял, почувствовал, попытался дотянуться до неё — и не смог.

Зеркало рассыпалось на мельчайшие осколки, которые устремились в тёмную бездну.

Воцарилась тишина.

Сима снова оказался среди кромешной пустоты, только теперь она была другой. Если раньше тёмное пространство давило на него, то теперь он напротив чувствовал, как его воля распространяется по нему, словно пламя от искры, брошенной в огромную гору опилок. Перед ним простирался безграничный горизонт возможностей — как чистый лист бумаги, на котором он был волен рисовать всё что угодно.

Ему достаточно было просто пожелать, чтобы немедленно достичь вершины Императорской стадии, стать Святым или даже выйти за пределы обыкновенной человеческой культивации. Он мог превратить себя в дракона, в первозданного духа, стать бессмертным… Вселенная была у него на ладони, и тем не менее все его мысли были про последние слова, сказанные Мэй.

Пятнадцатый из третьего тома.

Сима махнул рукой, и перед ним появились две книги и рукопись — первый и второй сборники анекдотов, которые он написал, изнывая от скуки внутри временного кармана, и недописанный третий. Сима пролистал его. На данный момент в нём было тринадцать анекдотов.

Сима снова вздохнул и покачал головой. Используя свою новоявленную силу, он, в теории, мог сотворить точную Копию Бессмертной Мэй — только это будет уже не она. Его сила и правду была невероятной, но позволяла ему только переписывать, замещать уже существующую реальность или творить свою собственную. Ему не по силам было вызвать нечто утерянное в коридорах пространства и времени.

И всё же…

— Всё течёт, и всё течёт по кругу… — прошептал Сима и покачал головой. Затем выпрямил её, вытянул правую руку и щёлкнул пальцами. В ту же секунду мрак вокруг него как будто застыл, а затем разлетелся на ошмётки, разорванный ослепительными лучами восходящего солнца.

Сима оказался посреди небосвода; перед ним парила девушка с голубыми волосами, сияющий меч которой вонзился прямо в сердце могучего дракона. Божественный император издал последний оглушительный рёв и стал рассыпаться на мириады золотистых искр.

— Согласно легендам, Божества не умирают, — прозвучал рядом знакомый голос.

Сима повернулся и посмотрел на Анзу. Дракониха поправила свои очки — на правом стеклышке переливалась небольшая трещинка — и сказала:

— Их воля пропитывает сами законы неба и земли. Поэтому после смерти они растворяются в них; забавная теория, хотя, если следовать такой логике, Божества должны оставлять свой «след» ещё при жизни. В таком случае возникает закономерный вопрос, что именно следует подразумевать под Ними, если их воля с одной стороны протягивается в прошлое, а с другой… Впрочем, не думаю, что вам интересно слушать об этом прямо сейчас.

— Не интересно, — подтвердил Сима и медленно полетел к Лу Инь. Девушка опустила меч и теперь стояла среди золотистого вихря, который стремительно поднимался в небесную высь.

— У нас получилось, — сказал Сима.

Лу Инь посмотрела на него и спросила немного потерянным голосом:

— Что-то случилось?..

— Да, но это долгая история.