— Я истребил твой клан.

— Через годы, или десятки, или тысячи лет это мог сделать другой воин, или зверь, или сила природы. Если ли разница, погибнут они от твоих рук, или десять тысяч лет спустя, после периода рассвета и забвения, последний хилый мальчик из нашего рода умрёт в зубах простого волка?

— Главное различие — ты сам, — ответил Сима Чуньван.

— Я живу собственной жизнью. Я смотрю на звёзды, я греюсь на солнце, я вдыхаю воздух и наблюдаю за тем, как ветер шелестит травой. Почему же меня должна волновать слава и мир, изменить который невозможно?

— Невозможно? — наклоняя голову повторил Сима Чуньван и вдруг усмехнулся.

К этому времени он уже был известен на весь регион как жестокий завоеватель и тиран — хотя правители сильнейших кланов Юга, Императоры и Короли, до сих пор считали его незначительным человеком, — и многие не верили, что он в принципе способен на улыбку, пускай даже и такую — исполненную глубочайшего презрения.

— Ты говоришь, что живёшь своей собственной жизнью, хотя на самом деле валяешься среди камней и зарастаешь травами. Ты говоришь, что мир тебя не волнует, но единственной причиной тому называешь собственное бессилие его изменить, свой страх совершить хотя бы попытку это сделать… Никогда прежде я не видел настолько трусливого лицемера. Будь ты бездарным, я бы оставил тебя и дальше гнить в этой пещере. Но у тебя есть талант — становись моим вассалом.

— Зачем мне это? — немного рассеянно проговорил Гао Фэнь. — Если ты хочешь убить меня, убей. Я не страшусь неизбежного.

— В этом мире нет неизбежного, — произнёс Сима Чуньван. — Следуй за мной, и я докажу тебе это. Выбор за тобой, — сказал мужчина, поворачиваясь и направляясь на выход.

Гао Фэнь рассеянно проследил за его фигурой, которая казалась особенно тёмной на фоне света, который разливался в пещеру через узкую расщелину. Он запросто мог проигнорировать этого безумца, который обещал изменить неизменное и увидеть, что скрывается за границей бесконечности, и всё же некая сила, возможно обыкновенный интерес, заставила его медленно приподняться и, криво переставляя ноги, последовать за ним…

Эта сила заставила его верой и правдой служить Чёрному императору больше тысячи лет, за которые он действительно изменил весь мир и стал первым человеком, который объединил весь Южный регион. Человеком, который видел его насквозь — даже теперь.

— Гао Фэнь, — сказал Чёрный император, приподнимая руку и обращая голубое небо в непроницаемый чёрный занавес. — Прошла тысяча лет, а ты так и остался трусливым лицемером. Ты говоришь, что сражаться со Святыми бессмысленно, но разве это волновало тебя, когда мы воевали против клана Красной птицы? Или Белого тигра, которые считались гегемонами Южного региона, в то время как мы тогда были совершенно ничтожны? Нет, ты не боишься Святых — ты боишься потерять на этой войне свою дочь.

Гао Фэнь стиснул зубы. Как ни странно, на лице Чёрного императора не было презрение, но только лёгкая усмешка.

— Тысячу лет спустя ты наконец перестал беспокоиться за судьбы мира и стал жить собственной жизнью… Жаль, что сегодня мне придётся её оборвать, — прогремел Сима Чуньван, и в ту же секунду в глазах его вспыхнуло золотистое пламя, прожигая саму реальность.

— Скорей, он пытается прорваться на стадию Святого! — крикнул Первый принц и устремился в битву.

Почему?

Именно этот вопрос раздавался в сознании Сима, когда Первый принц и генерал Гао Фэнь устремились на Чёрного императора.

На первый взгляд вся эта история могла показаться складной, по крайней мере для тех, кому известна тайна этого мира. Очевидно, что Чёрный император тоже узнал о том, что Святые, царствующие над Небесными истоками, на самом деле предатели и надзиратели, которые следят за человечеством и скармливают сильнейших его представителей драконам.

Не желая быть рабом, Чёрный император решился бросить им вызов. Для этого он основал свою империю, сперва пытаясь породить отпрыска и поглотить его родословную, а затем — захватить весь мир и взять его в заложники, угрожая перебить человечество и лишить Святых их драгоценного ресурса, который они использовали, чтобы насыщать драконов.

Это был безумный, чрезвычайно грандиозный план, над которым Чёрный император работал больше тысячи лет и в итоге потерпел поражение. Святые узнали, что он задумал, и рассказали самым талантливым его сыновьям — и вот это было самое странное.

Почему они его просто не убили? Да, обычно Святые старались действовать чужими руками, чтобы не вызывать излишних подозрений, как, например, в случае Короля Тёмных Веков, но ведь Чёрный император представлял для них реальную угрозу. Неужели даже при таких обстоятельствах они решили держаться в стороне и наблюдать? Нет. Была другая причина, почему они хотели подождать, когда план Сима Чуньвана приблизиться к своему завершению.

Сима понял это в тот же момент, когда глаза Чёрного императора вспыхнули обжигающим светом, который пронзал границы мироздания, и Первый принц с генералом Гао Фэнем бросились в битву, стараясь остановить его прежде, чем он сможет стать Святым.

У них не получится.

Почему?

Потому что Стражи Человечества хотели, чтобы Чёрный император перешёл на следующую стадию. В этом состоял их план. В этом была вся загвоздка. Драконы пожирали людей, но только сильных, и самым ценным блюдом считали именно Святых. Если Стражи человечества убьют Чёрного императора сейчас, они потеряют ценнейшую жертву, которую могли принести своим сюзеренам. Сам Чёрный император тоже всё понимал и не спешил прорываться на следующую стадию, пока не получит совершенную родословную. Наконец Святые, желая его «подтолкнуть», натравили на него собственного сына.

Для этого им не нужно было даже врать: Чёрный император действительно собирался использовать на его дочери Клятву Бесконечной Жертвы. Теперь даже если он попытается убедить Первого принца, что Святые — монстры, — это будет бессмысленно, ведь намерения самого Сима Чуньвана, поглотить Сима Цзинь, оставались неизменными.

Их битва, яростная и неистовая схватка, которая скручивала законы мироздания, всё равно была неизбежной.

Если дуэли Королей напоминали бурю, в которой простой человек и даже могучий тиран Цветения вроде Сима чувствовал себя всё равно что сухой листочек в порывах яростного ветра, то сила воинов Императорской стадии выходила за пределы реальности.

Секунду назад он стоял на земле, перед царским дворцом. Затем оказался среди чёрного неба. Затем дворец оказался посреди неба и стал медленно даже не разваливаться, но таять, а затем всё вернулось на круги своя, и целую секунду Сима, Ну Фао, потрясённый Динь Лян и прочие принцы ниже Королевской стадии чувствовали себя единственными людьми на земле среди ясного неба, которое пожирали гигантские, как континенты, чёрные звери.

Сила Императоров и особенно Сима Чуньвана, который прямо сейчас прорывался на стадию Святого, была настолько велика, что переписывала само мироздание. Если бы противники перестали сдерживать свою энергию, от столичного города, величайшего в Небесных заводях, остался бы сплошной кратер глубиною в тысячи километров, границы которого разрастались быстрее скорости света.

Сима и прочие принцы были живы только потому, что Императоры обладали безграничным контролем над собственной силой. Пока они держат себя в руках, сосредоточая каждую крупицу своей мощи для победы над врагом, не пострадают даже муравьи у них под ногами. Однако стоит им совершить единственную ошибку, и случится катастрофа.

Сима закрыл глаза, открыл, и на смену безумным завихрениям пространства и времени снова пришёл дворец. Чёрный император стоял на крыше, и сияние в его глазах стало ещё ярче.

Генерал Гао Фэнь резко вскочил на ближайшее облако, одним движением повернул своё гуань дао у себя над головой, собирая на его наконечнике горы и моря по всему региону, сотни тысяч километров которых вдруг протянулись на лезвии шириною в человеческий волос, а затем обрушил прямо на Чёрного императора.