Сам Сима не мог в полной мере прочувствовать местные законы по причине своей слабой культивации, но вот Лу Инь во время их путешествия постоянно останавливалась, трогала камни, землю, разрубала мечом листочки, которые падали с деревьев, и постепенно погружалась в тайны мироздания.

Чтобы занять себя в такие моменты, Сима искал драгоценные травы и даже нашёл несколько ценных экземпляров. С момента создания этого мира прошли десятки миллионов лет, а этого более чем достаточно, чтобы обыкновенный женьшень превратился в ценнейшее сокровище (при условии достаточной концентрации духовной энергии, разумеется, без которой со временем он попросту завянет).

В итоге прошёл ещё целый час к тому моменту, когда они перешли реку и приблизились к чёрному зикурату, и тринадцать с тех пор, как первые драконы отправились в экспедицию. К этому времени у ворот гробницы уже никого не осталось, и даже внутри неё царило запустение.

Сима вспомнил ощущение из детства, когда, сгорая от любопытства, пробираешься в заброшенный дом или старую деревенскую церковь. Воображение рисует самые удивительные картины, однако в итоге оказывается, что до тебя там побывали сотни, если не тысячи других, и теперь здание превратилось в обыкновенную пустую коробку, по углам которой валяются под слоем пыли пивные бутылки.

Потребовалось ещё несколько часов путешествия через многочисленные пустующие залы, прежде чем пара заметила первые признаки чужого присутствия: отрубленную голову, которая лежала посреди коридора.

Ещё немного дальше находилось обезглавленное тело, на котором не было ни оружия, ни Кольца хранения.

Сима вздохнул.

Как и следовало ожидать, экспедиция немедленно деградировала в королевскую битву.

Сильнейшие Правители Облаков ещё поддерживали определённую степень достоинства и избегали сражаться друг против друга, — сила их была столь велика, что даже в мире с такими плотными законами не заметить подобную баталию было невозможно, по крайней мере для Лу Инь, — но все остальные набросились друг на друга, как голодные волки.

Сима снова проверил у себя наличие временного кармана, осторожно обошёл мертвеца и отправился дальше.

Постепенно надежда обнаружить сокровища становилась всё более призрачной. Казалось бы, Правители пользовались огромным почтением среди миллиардов драконов, но перед лицом наживы они лишь немногим отличались от заурядных бродяг. Сима мысленно ругал их за ту щепетильность, с которой они опустошили гробницу, и при этом старался не думать о том, насколько ценными могли быть сокровища, которые настолько вскружили голову безмерно богатым Драконам Сакральной Мудрости.

Стараясь отвлечь себя от этих мыслей, он стал разглядывать многочисленные фрески, которые покрывали стены.

Сперва Сима надеялся увидеть записи о секретных техниках или тайнах мироздания, однако вскоре оказалось, что по большей части это просто была летопись прошлой династии. Причём слишком подробная как для истории, которая простиралась на миллионы лет. Сима насчитал добрую сотню однотипных картин, на которых Божественный император закладывал новые города, покорял малые миры и назначал туда своих наместников.

Он считал историю империи историей своей жизни. И был прав, ибо вместе с ним она появилась, и вместе с ним исчезла, после чего мир вновь погрузился в тёмные века.

Сима уже потерял всякую надежду увидеть на фресках ценную информацию и рассматривал их просто от безделья, как вдруг ему попалась картина, которая заставила его сперва остановиться, а затем разинуть глаза от удивления.

В этот момент они с Лу Инь находились посреди просторного чёрного зала. На дальней стене перед выходом простиралась огромная композиция в несколько раз больше всех остальных, однако в первую очередь поражали вовсе не размеры, но её содержание.

Прочие запросто могли её пропустить, но только не Сима.

Картина изображала баталию, причём грандиозную. На других фресках тоже иной раз проскакивали моменты, когда Божественный император усмирял правителя очередного малого мира, — причём судя по их содержанию, в те времена едва ли не каждый мир принадлежал одной конкретной расе, которые драконы затем на протяжении многих лет развозили по вселенной в качестве рабов, — но все эти схватки оказывались мимолётными. Было видно, что никто не мог оказать ни малейшего сопротивления драконам.

До этого момента.

На этой фреске Божественный император тоже вышел победителем, и в то же время впервые сама композиция картины старалась представить его победу как некое грандиозное достижение. Битву Давида против Голиафа, в которой именно повелитель драконов отыгрывал первого, в то время как его противником, ужасающим гигантом, за спиной которого сверкали небеса и дрожала земля, был огромный… куб.

Просто куб.

Многие драконы, верно, решили, что таким не филигранным образом старинный художник пытался скрыть истинную природу чудовища, слишком ужасного, чтобы оставлять его облик в гробнице императора, но Сима знал немного больше

Он вытянул руку и вызвал из Кольца хранения серебристый куб.

Сима посмотрел на него.

Затем снова на фреску.

Затем опять на куб.

Последний увеличился, словно желая высокомерно продемонстрировать свою причастность к тогдашним событиям.

Это…

— Верховные малые духи, — Меч на поясе Сима вспыхнул фиолетовым светом, который приобрёл форму красивой, как кукла, девочки тринадцати лет в длинной мантии.

Тай сложила руки на груди, и, со знающим видом разглядывая фреску, заговорила:

— Некоторые говорят, что малые духи ведут своё происхождение от вещей. Но это неверно. Вещи представляют собой их оболочки, внутри которых сгущается духовная энергия — другими словами мысли и чувства земных и небесных народов, как люди и драконы.

Иной раз духовная энергия может быть настолько сильной, что ей и вовсе не нужна оболочка, чтобы обрести конкретную форму… Но такой силой обладают всего две расы со всего мироздания: первозданные духи, которые рождаются с благословением небес… и малые, которые, конечно, им намного уступают, но при этом обладают намного более простым сознанием и склонностью к помешательству.

— Помешательству? — спросил Сима.

Тай кивнула и посмотрела на куб, непринуждённо паривший в стороне.

— Некоторые малые духи не хотели верить, что являются низшей расой относительно первозданных. Поэтому они придумали себе божества, «простейших». Согласно их вере, простейшие должны обладать самыми первичными возможными физическими оболочками, а значит именно от них произошло мироздание, для которого они послужили в качестве образца и основы.

Сима снова посмотрел на фреску и заметил, что за спиной (?) куба парили пирамида и шар.

— Эта вера получила всеобщее распространение среди малых духов, и со временем простейшие действительно появились. Безумная раса придумала собственное божество, которое обрело необыкновенную силу и попыталось захватить мироздание и истребить все прочие народы, чтобы остались только малые духи и воцарилась их абсолютная утопия… — фыркнула Тай.

— Они почти добились успеха, однако без народов неба и земли малые духи перестали рождаться, и поскольку они тоже не были бессмертными и погибали от старости, их численность стала сокращаться. Именно тогда среди драконов наконец появился Божественный император, одолел ослабевающих простейших и основал новую империю… Мне об этом рассказывала мама, — подчеркнула Тай серьёзным голосом, как будто данное обстоятельство придавало особенный вес её рассказу.

— Вот как… А почему ты раньше об этом не говорила? — спросил Сима и покосился на куб, который с мечтательным видом разглядывал фреску.

— Я думала ты знаешь, — сморгнула Тай.

Сима закатил глаза.

— Так он один из простейших? — спросил он.

Куб величественно наклонился, как будто кивая.

— Да, но не тех. Первые простейшие погибли в битве с императором драконов. С тех пор появились другие. Даже если дух горы погибает, до тех пор, пока на ней живут люди, может появиться новый. С виду он совсем ребёнок, — сказала девочка с лёгким тоном собственного превосходства.